Александр  Акулов

 

 

 

В ПО ИСКАХ

 беспредметного

 

шесть  книг  стихотворений

 

Второе издание

 

 

 

Санкт-Петербург

 2009

Внимание! Скорее всего,  на компьютерах будет искажена графика, отделяющая тексты друг от друга.

 

УДК 82-14

ББК 84. Р7

А. 44

       Александр Акулов. В поисках беспредметного. Шесть книг стихотворений. Изд. второе. — СПб., 2009. — 338 с.

 

 © Александр Акулов. В поисках беспредметного. 2002, 2009.

 

Книга "В ПОИСКАХ БЕСПРЕДМЕТНОГО" — это:

 

                      — контрклассика;

                      — нон рюс советик;

                      — небытовая тематика;

                      — сюрреалистические сверхмиры.

 

Печатается по изданию: Ал. Акулов.

В поисках беспредметного.

Стихотворения. СПб., 2002.

ISBN 5-94158-035-5

 

Внесены графические

и композиционные изменения.

 

       Оппонент по концепции стиха: Виктор Кречетов.

        Редакторы: Евгений Антипов, Виктор Кречетов.

     

      

 

 

 

 

 

 

Книга     первая

 

 

Видезия

 

 

1967 — 1976

 

 

 

22   22

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                           

      E 

 

ищу границу между сном

                         и жизнью

брожу в осенней темноте

Селена жуткая стремится 

к потусторонней красоте

 

внезапно схваченные пятна

трясущиеся существа

и в переулках и проулках

Бегут и Шепчутся плеща

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

             k

 

иду, где кругом толпа творится

у стен затаился холод

все еще снится

сизая птица

в омутах неба томится

 

по улицам синим ладан струится

тени по стенам мелькают

всё еще снится

вечность дымится

 

в полутонах умирает

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

          %

 

Вчера, как только                                        

 

свечерело

Свирели вечера загудели

черно-белое небо                                

зашелестело  

манило-звало

      

     в тридесятое царство

 

 

стеклянно звенели звёзды

теряли ядовитые слёзы

и было холодно в долине

 

мелькание крылий

то ли ветра порывы

уносили-уносили

 

    в бессилие

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                       ž

 

                                                                 Жил-был

                                                в какой-то точке мира

человек с полосатой душой,

прокушенной собакой.

С рафаэлевской шеей,

свободной от головы.

 

 

Потом

повешен он был на заборе.

И кожу ободрали.

И красные ребра выпирали...

 

 

В сарае

лежало еще много тел

ободранных, бесстыдных и холодных...

 

 

Убийца рядом выл.

Кровавая дубина — в крольчачьем пуху.                                          

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                             

                    O

 

      Увязаюсь в незримые волны,

Черный город в огнях и безмолвен.

В темноте    немогласые стоны,

О стихия, с тобой я помолвлен.

 

 

            Изможденное небо беззвездно.

 Равнодушно, хоть млеет с зарей.

 

   Точно знаю, что верю во что-то,

 Гаснет эхо ничто за горой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                          Z    Z

 

Стог в куске темноты. Дует ветер

                                       в Дали.

Над домами вздыхает сиянье.

Что-то очень темно и небес полотно

продолжает в чернилах купанье.

 

Мир, шатаясь, стоит.  Мир лениво                                              

творит.

Облетавшие воздух мотивы

Были так холодны, были так                                                                                           дремотн'ы.

Так тянулись бездонно разливы…

 

Будет день или нет?  Гр'ядет чахлый ли                                         

свет?

То не знаю и думать не смею

Несмолкающий  бред,  бессловесный                                         

совет

слышу я в облаках. И немею.

 

 

 

 

 

 

 

               

                                                              S     

 

Осенний человек то тяжело дышит, 

то паутинно-призрачно.

Ночью спит в гробу он сосновом,                       

   а утром бродит, как тень

 

Заклинания его бессмысленны,                              

   но вспоминаются

иногда в просторах других

 сухими словами,

сухими, как сухи листья.

 

Иногда из забвенья уйдешь,

очнувшись от крика его

в некоем странном не-здесь

и сам закричишь, не поняв

                                    кто кричал.

И забудешь про крик этот страшный.

 

 

 

 

 

 

                      

 

 

 

 

 

 

 

                              

                                 '            ' 

             

 

 В полусвет лёд скрывает 

                                   цветные атласы

 Кто-то прильнет и увидит под ним лабиринты.

 Кромка стекла вдруг запахнет смолой

            и полынью.

 Вспыхнет озеро быстрых снов                                                                               над ушедшей  вселенной.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                   Ó   Ó

 

Фиолетовое!

Белое самоубийство!

Черномазость!

Туманности вскрик!

Замерзшая жажда  

              проносилась…

 

— Улыбался

                озерный лик.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                               

 

 

 

 

                             P  

 

            Как только я рукой махну

           Мгновенно гаснет горизонт,

           Мгновенно травы отцветут,

           Туман придет с болот.

 

 

           И в черно-синей светлоте

           Я слышу красный смех

           В тлетворно-тихой теплоте

           Несется бога бег…

 

 

 

           

           

 

  

 

 

 

 

          

              t  0

 

           Удаляющееся дрожание.

                       Отзвуки голосов.                                        

            Весеннее хохотание.

                                                                       

                Мусикийский зов.

                                                                                                                            Стонет вùденье.

                                                                             

           Звуковая капель,

     

                 Изломанные                

                                     линии.

 

 

                            Волна и повитель.

 

 

 

 

                                   

 

       

                              L   

            

               Светят, светят над болотами,

огни ходят незабвенные

нарисованы извилины,

бродят чувства черно-белые,

и прозрачные рассветные 

просыпаются видения,

где на травы переплетые

идет жёлтое черчение.

 

Так отплыть из мира хочется

и проникнуть в глубь безвестного.

 

То, что тлеется, то просится,

из простора рвется тесного.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

%

 

        Облетели листья, облетели листья,

        и опять нависли  

                                   мраморные  выси.

        Из большого неба убежали звери,

        у лесов приникли                                                                                                                к  горизонтной  вере.

 

 

        Слышится гуденье. Звук повис           

                                                   безмолвный.

                 С чем-то он созвонный,

                                      гулкий                                                                                         полусонный...

 

 

 

 

 

 

 

 

          

                                             

 

 

 

                                                                                     N  N

 

Всюду

грезятся

чьи-то поползновения.

Просыпаются сомнения.

Кто воду колеблет.

Бубнит в нее.

Небо еле-еле

 морщится. Видится

далекое  курение.

Плотоядные  звёзды

 клыки 

 наточили.

 

Жертвы будут.

Будет кровь овечья.

 

 

 

 

 

 

 

 

                          

 

 

 

 

 

 

 

                                                                 S  S

 

 

Когда наступает ленивая полночь

И приходит с теплого темного неба,

Сильнее — пространства скованность,

  Страх земли от небесного зева.

 

 

Будто на горизонте скрипнут зубы,

Леса и поля опьянеют...

Заиграют невидимые трубы.

И долго аккорды реют.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                

 

               Под речными кувшинками   

                           будто колышется                                                                 царство,

               Будто кто-то ходит, 

                    дергает  за кувшинки.

 

 

               Хочется окунуть голову

                                          в сплетение

                      водяных растений,

               порвать благоухающие                                                   тычинки.

                                                                        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       

 

                       

                    Y    Y       

 

Волны стеклянные синие!

Видимые на другой планете,

где волшебство без мыслей,

безгласое, 

неверное.

 

Волны стеклянные синие!

Невидимый беззвучный ветер.

Нет мира! Только волны синие

на тающей планете.

 

Нет мира! Только волны синие

Невидимый кипящий ветер...

Уходили они, уходили они

в воздух тихий, в тени летние.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                             

 

 

 

 

                     E    E

 

Болото закрыто ветвями ив.

Ветер шальной смиряет порыв.

Здесь притаился огонь живой,

Закат водянистый радостно-злой.

Здесь спрятаться можно

                   от дел 

                  не-своих,

Сплести шалаш из смеющихся ив,

Смотреть, как небо злое поёт,

Как запад в рощу заводит рот.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                             v 

 

 Весна пропитана смертью                                                                                ликующей

когда выжимает крики из птиц

       соколиные глаза лазури —

блуд слитый изо всех зениц

 

 

 

Красота — это цветок на смерти

    сдавленный безветрием покой

в каждой почке, на каждой ветке

распят смертевлюбленный зной

                                        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                  ❀ ❀

 

                Тихий шелест летит из окна

                       хлопает ленивыми                                                              глазами

                 вья с ветром

                       вья

                 только уличные окончания

 

Белый мир                                                  

 белый сон,

                 слипнут с незелёными                                                                листами,

                       огибает озеро дня

                 в дымах над прозябаньем

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

               D      D

 

Карандаши превращались в слонов,

стадо мамонтов билось о стены

пока на кровле не стукнула крышка пюпитра,

в то время когда профессор

погружал очки

в аквариум,

где личинка жука-плавунца

пожирала эскадренный миноносец.

Этот корабль выстрелил из пушки

Петропавловской крепости, —

о тучу ударилась форточка

и упала зеркальным дождем.

 

Было 12 ч Кайнозойской эры.

С моста спускался 10 троллейбус,

     отращивая на токоприемниках прозрачные крылья;

с искрой поднялся в воздух

    и превратился в маленькое пёстрое песчаное насекомое,

летающее

с жалобным гудом

над останками прибрежной норки,

что 2 минуты

или 1 млн. лет назад

была размыта мутной волной,

оттого что безумное стадо мамонтов

ровно в полдень

свалило  скалу

на том берегу

реки плейстоцена.

 

Карандаши уходили в Атлантический океан,

подводными лодками возносились на небо,

задевая вёслами за башни,

шпили,

горный хрусталь

и слоновую кость.

Дрожали здания,

эхо видело сон,

стадо мамонтов билось о стены.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                               

 

        

              }

 

я  шла  по китайским дорожкам

по ступенькам, цепляясь за кусты,

я  несла сумасшедшего бога

в желтой тыкве зелёной мечты.

 

Мое тело пронзала жажда,

неуемно косила и жгла,

на ступеньках ругалась стража,

и горела на башнях  молва.

 

я  рабыня сквозь камни цветные

в перспективу китайскую шла

сквозь миры, где драконы                                                                                                  светились,

и вздыхала лазурная мгла.

 

я держала туманного бога,

в вещих снах, засыпая, плыла,

и о сны спотыкалась дорога,

в стенках мигов дорога сквозь «я».

 

 

 

 

                                      

                                                             

 

                                                           Вселенная во мне...

                                                                                                                                                                                                                                                                                             Фофанов

                                            *  w  

                                                                                 

во мне залаяли собаки

Так приглушенно далеко,

Во мне раскрашенное солнце    

      стиль возлюбило рококо;

 

 

 

Во мне проехали колёса,

Вдавили краски в забытьё,

Во мне, блажа разноголосо,

      бежит пространство

                                    не моё.

 

 

 

 

 

 

 

                   

 

                                                           

 

 

 

 

                                                                                                                                                                                                                                                                                         

                                                             $

 

в лесу есть желтые дорожки

Они сродни чужим мечтам

Они ведут к иным звездам

Они — изваянное лето

По ним крадётся белый день

С востока  к  западу сжимаясь

Сливаясь с предвечерней далью

туманнопряных перемен

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                           

 

Сном плыву, а вокруг — облака,

Белый мрак серебристого дня,

Белоозерный остров в цвету,

Отцвету в обомлённом свету.

 

 

Обелённый пожаром своим,

Обезмолвлен шептаньем светил,

Я один белладонн Аладдин, —

    Умирая, парит белый мир.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                       t     

                                                              

Бегу за долину долин,

где низкие ивы и дождь.

Струится разорванный дым

сновидно парящих листов.

 

 

Дождусь, когда выстроит синь

словно айсберг                                                                                                           свербящий чертог, —

и открою я голос  долин,

и закрою я дверь за собой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                   

 

 

 

                                                                          k k k

 

                  на заре 

                              я убью человечество

                  И почувствую ласку свободы                                                             

                  И открою священные речи

                  Просветленной спокойной природы

                                     

 

                  Буду слушать как дождь

                                                  с крыши  капает

 

                  Буду длить каждый отзвук поющий

                  И ходить буду в розовом платье

                                       И тогда только

                       Буду живущим

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

            L

                                                                

Я помню, мы были бизонами

Когда не гремели мосты,

Мы к гулкому миру бежали

По тропам земной красоты;

 

 

Бросалось на нас это небо,

Зенит над каньонами гас,

Мы чуяли звёздные недра,

Где таял бессмертия глас...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                      

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                I     I

                                                      

 

я сомкну с небесами цветы

зачерпну зачумленной воды

с зыбьвселяющим запахом

                                        снов

высь прозрею, где утро поёт

где гремят голоса грозовых

гремогромных

                    гроблёных гробих

 

 

 

 

 

 

 

 

      

 

 

 

 

         =   =

                                                    

 

  Бех!       Бых!         Бох!

    

 

  Дох!       Дых!                                                                                          Дух!

            

  Тых!  

               Тых!                      

                               Тог!

 

  Рех!     

               Рек!     

                               Рух!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      K K

 

                                 

    За темной марой — кошачий крик.

    В окна смотрит зубатый лик.

 

    Ведьма ходит под потолком,

    зарезали лешего за углом.

 

 

    Кто-то царапнул дверь и замолк,

    кто-то ударил    выбил замок.

    Кто-то кровавый взошел на порог,

          умер в небе туманный боГъ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      Светлая  ночь

 

 

    эта улица каменных мамонтов!

  обе стороны темны до крыш

 

 

    уменьшенный звук птичелистный

  со  вздохом тумана бледно слит

 

 

    запах дали высокой тонет

  в запахе моря, играющего в озеро

 

 

    роса ощущается кожей,

    языком, тротуаром, стогнами

 

 

 

 

                                                                                        

 

 

 

                       

 

 

 

 

 

                        Ô

 

                                              

                               Мелки зелёные листья

                         Серые арки в росе

                         Видел с высокой башни

                         Сон,   тот,  что вижу сейчас

 

                         Счастье ореховых веток

                        Колесницы сбивали наземь,

                         Небо было родное

                         В щелях ограды  — лучи

 

 

 

 

 

 

             

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                   =  =  =

 

дурихвостка  глядит из небес

Дрогнул ум и затрясся в тоске

То видение хуже, чем смерть

Оборвались следы на песке

 

Её клюв окровавленно ал

Её крылья, как Книга судьбы

Черный крик на пространства упал

Вновь сомкнулись окружности тьмы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                  r    

 

         ж¸лтые квадраты ночи

               похожи на осину

               и на тоскливый флюгер

        Сиянье на углах листов

               — дар  боЖий,

          уменьшенный  заплаканный меркурий

 

        я чешуей летической сливаюсь

        с роями саламандр в алмазном звуке

        Все видимое светит по-фаюмски,

        над чащами являя хаос

           

                         

 

 

 

                       

 

                    

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                  

                     M       M

 

                   Мелькнуло оранжевое,

                   по свету — черное,

                   расплатилось громовой трубой

 

                  то жгло не сомнение,

                   а взгляд из отдушины,

                   который был не собой.

 

                   Разные звенья

                   всяческих изменений

                   не ворошили праха

                   и пыли земной,

                   но склонились к тому,

                   что присно придано

 

                   оловянной силой   глухой.

 

 

 

 

 

 

 

                  

 

 

 

     

              Ó

 

  Фиолетовая плоскость.                                        

                                Кустики деревьев.

  Над далёкими асфальтами —                                                                                                           разговор лучей.

  Бегу  по крыше троллейбуса,

                                                                      

        хватаясь  за обе проволоки.

               

  Радость моя иная 

                                                                                              

                        блеющая  лазурь.

 

 

 

 

 

 

    

 

 

 

 

 

                          {  {  {

                                                                                                                             

там, где никто не ожидал

      внутри посеревших точек

      открылись цветные квадраты

      заколдованный мир в них                                                            сверкающий жил

        в них пропела вселенная

        песнь свою скрытно                       

                от взгляда                                                                                                                                         мирского

   к ним восходила вся сила земная                                               и из них разрастался космос

 

 

        В этих смешениях

                        Запаха, Боли

     и  Цвета

         абракадавр дышал...

 

 

 

                               

 

 

 

 

 

 

 

 

                      # # #

 

                В дне ином я,

                          и желтые  аисты  вьются

                сходят со стен  

                               и целуются

                                    в розовом сумраке,

                сквозь меня прорастают деревья

                                            и тянутся к небу

 

               Прочертились дорожки                                    

                              светодышащей воли    

                                                                                                                                              неверной...

 

                Далеко,

                             но так близко

           всё, что видел я в воздухе тленном.  

            Помутнела слюда,

                           проявившая образов мир.

 

 

 

 

 

 

      

                              

 

 

 

 

             5   5

 

                я дверь открыл

                           и во мне потухло

черный зверь с закрытыми глазами

                                                 завопил...

 

стало ясно:

это он одеколон украл

                              из  парикмахерской

 

и грабли ему в спину вонзил

 

 

И хотя я шел из голубого простора,

этот зверь всю мою память перегрыз

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                          7 7

 

в черном поле кончается ветер

нет светил и небо невнятно

Здесь очнуться судьбой суждено

Ты забудь всё, что было до этого

и считай, что дорога чужая,

не думай, как ты попал сюда,

думай: родился здесь

 

Тогда голос услышишь странный

Он не позовет, но вздрогнешь

 

Он проникнет в тебя

пропитает насквозь,

и ты помыслишь, что это было когда-то,

поймешь, отчего поют раковины,

провода и планеты,

 

зазвучишь сам неслышно,

потеряешь размер и пределы,

вернешься к тому, что в начале,

увидишь

зачем ты живешь,

и что в тебе есть не ты,

а "кто-то",

станет ясно тебе,

тот,

кто неслышно толкает к пропасти мира,

но сейчас ставший явным  и слабым

 

в перворожденном виде своеМ.                                                  

      

                                     u

 

облака кусаются, кричат

мутные кусты шевелят листья

пепелища  тянут тонкий   смрад —

всё погибло, лишь свеча курится

 

лишь дымок струится за окно

на подсвечнике дрожит Помпея

и отправиться в ничто не суждено

постоянству измененья

 

         языки за горизонтом точат свод

         плывут чудовища семиголовые по морю

         перстья  растопорил похотливый  Gott

         кличет странников

                                   позавтракать судьбою

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                               O  O  O

 

 

        я уходила к черте горизонта

                            скрывалась в зелёных волнах       

                                            зеркальных изломов

        кричала полуденной тоске

                                                небесного ветрила

        Но шепот ужаса был рукою оловянной

        Чугунный мамонт на меня наступает           

                                                               ежечасно

        О...  серая ступня мелькнула под облаками

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                              

                 

                   снова бяка в лугу поселилась

                Её струны щипали черту

                До утра ее Светлая милость

                Крик кошачий держала во рту

 

 

                В очаге шушмара пузырилась

                Я волшебней огня не ищу

                До утра её Светлая милость

                Челюстями щипала черту

 

 

                Я зову оголоду из мрака

                Огласить незасвеченный страх

                Но пришла усыпальница-бяка

                Вздёрнуть зубы на тонких ветвях

 

 

  B

 

 

 

 

 

                         ۴

 

      Огни простираются глазами зверей

      Только в поле мохнатая лапа туманится

      Там. Вон там, на равнине,

                         вдруг вспыхнуло мела белей

      Luciferus  ли, боГъ ли отверженный                                                                      крáдется?

      Бесконечны заборы, а за ними не видно                                                               ни что.

      Пашни. Пашни. А в оврагах снуют                                                                     беспам'ятницы.

      Обрати на сосну в онемевшую сутемь                                                                  лицо:

      сон...  сосна... не во сне ль эти совы                                                                                слетаются?

 

 

 

                                           

 

 

 

 

 

 

                                                   

 

 

 

                                                        *    *

 

              если разделить небытие

                                               на две части

           то получатся

         два                   неполноценных мира,

           начиненных

 

           изгнанием из рая

           и  пораженных

           первородным грехом.

 

 

           А так и есть,

           что небытия внутри

           много,

                                      много    миров,

           в себе существующих

 

           и вместе небытных.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                        

 

 

         великий госпоДь

                               опустился на Землю

         и хил стал                                                   

                                    и слаб

         его записали в рабы

                       вместо вóла

         впрягли

                                           тянуть тягло                                    

 

      И тысячи тысяч боговъ

                                    тянут арбы 

                                      с пеплом миров

               под музыку разума,

               рвущего      волю 

                                               на части.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                  

 

 

                    ë ë ë

 

 

      Звери-звёзды воют каждой ночью                                                        над берлогой схимника,

    бросают пламени цвет                                                                     на серо-песочные  камни.

    Хватка неба всегда запредельно уныла,

    сведение ропота к ней отчетливым          

                                                                                                                                 кажется.

 

 

 

     Тучи востока, как боЖие брови, сердиты,

     глаголют тьмами они и лаем ушедших           

                                                           народов.

     Чем темнее — тем ярче в глазах                                                                                   бездна мира,

     Челюсти боГа тоска по бессилию сводит.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

                               B           B

    

 

     в  тех лиловых поясах земли невидимой

     я снился призраком иль принцем,                                                                         иль бродягой

     Вода и Трава были ярки, 

                                           а Стволы             огненны,

     но их хранило мохнатое чудовище

    

 

  оно родственником моим грозило стать

     и я скрывался от него в шалашах                                                               и уплывал  на лодках

 

     когда спало оно, я на свирели играл

     и разговаривал с рощей ее голосом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                              

                                       |  |  |

 

отобразилась синева на пятнах

                          и припал я

к морю ускользающему в хаос

трубы похоронные чернели

уходили тенями по ветру

два последних медных звука

                         прочертили

ожерелие для ситцевой психеи

Я  увидел гроб смолёный,

                         что ложился

с двойником моим у лукоморья.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                        w w

 

            Серый туман идет

Серо-красный туман фантастический

Песнь моя,  в небо вцепившись, огнеет

                 Ойкумена ее зацветает сном

                 И в светильных клубах                                                                              созерцаю я

                 Альвеолы эфирного хаоса

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      

                                                             6   6

 

    звуки забытых оркестров выходят                                                                     из ниши воображения.

    Ходит тромбон по ночному потолку                                                                                фантазии,

    прожекторным   лучом   звука   зачеркивает                                                                  Бетельгейзе,

    но она продолжает гореть и горит еще ярче, и непонятно,

    почему небо поёт,

    и звезда говорит звезде                                               голосом  невыключенного  «колокольчика»,

    нечленораздельно.

 

    Лучше считать, что выключен «колокольчик»

         над черным  пространством,

         что не шумят деревья,

         не ревут на земле истребители,

         и что остается лишь тютчевский гул

         и синяя песнь гололёда,

         шорох бледных лучей

         и дыхание

         мартовских клёнов

 

                                                 

                        

 

                                       

 

          

 

                                                                                             

 

                            Туда   где светло

                             куда лики земли не доходят

                                    где игра полуснов

                                  чуть колеблет сознания сок

  

                               нити  памяти

                               словно змеи на стёклах                                                              бессильно

                               поднимаются

                                                   падают

                                и, скользя, поднимаются вновь.

 

              Этой песней пропитана жизнь всего,

                                               что дышать еще смеет.

                            К тому озеру  Первому

                                      озарение неми растет 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                   w w

 

            Я  родил мать всевышнюю

                   и в безбрежности

                                     не найду её

                        

              Горизонты каменеют       пустынные

                                     и клокочет  

              бестелесный поток

                                  

                     в древнем я забыл

                      гласа ключей язык

                      гласа смертного

                              горькозвучного

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                |              |

 

 

 

      Красные росы в матовых обликах луга

      Утро — запотевшее зеркало мира

      В сочности трав — затаенная вялая смута

      Прелюбодеяния цветков беспечны

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                       %            %

 

       Клянусь тебе шелестом клинолиста,

         ихтиозавра сердцем,

         что нас давно нет.

         Мы, как звёзды, потухли в развёрзнутых                                                                    безднах,

         и остался от нас обманчивый свет.

 

 

         Мы — багряные отблески

                                               далёких вулканов.

         Мы исчезнувших радуг капли в ручье.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

     

                                                                                     0

                          

Солнце.

Осенняя терпкость. Хруст  гальки.

Узкие тени маячат.

Осенняя  воля-в-сейчас.

 

 

Дрожь земли,

тень, гул, скрежет — ударило в воздух.

 

 

Всё перемял и смолол  танец железных колёс.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

      

 

 

 

                                                            d   d   d

 

    далёко чудится заря прозрачная

   без сводов мир недвижимо  царящий

   просторы затонувшие                                                                       в скважинах провидений

   статуями туманными                                                                  восходят  на  черту

 

     Мгновенья  неистлевшие

                         размытых тысячелетий

      свиваются в великое

                      кольцо надмирных гроз

 

 

 

 

 

 

                                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                  

                 >                                                            

         

     спешишь на край и в провалы летишь

       бесконечное время туманнее сна

       дыры темных колодцев в многошумную      

                                                                    тишь

       открываются скрытно, затаив челюстя     

 

          Ослепление медное

       ртуный вкус на губах

       рвёт сознание невод медлительных дней

       Над землей поют трубы сильней                                                                         и сильней

       мир сжимает в объятьях немая рука

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                H   H   H

 

Подвизались тучи в ведовстве и белой магии

дурачили горизонт белесый закатный

волновали глубинность тонкозвучной арфой

рисовали над собой миражи и дороги

уводящие так далёко, что стекленело дыхание

Прикидывались богом языческим

                            манящим  и грозным

сплетали мир вечноблаженный, бестрепетный

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                  

           

                            j            j

 

Луна. Сверхчеловеку подобная.

 Высокая. Полная.

               Царит над  равниной.

Свет ее желтый превыше БоГа.

Облака и деревья приземисты.

 

 

                         

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                             

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                              5               

 

Белое безумие дышит из-за гор

В  бледном сне воюет с тенями озёр

Без огня сгораешь у глухой черты

Опадают,  кружатся смертные листы

 

Черный крик проносится по сверхбытию

Западает тенью в голову твою

Там уже скрестились тысячи теней

У невнятных, пристальных,

                                          неживых дверей

 

 

                      

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                

                                  

                                                                             

воля нестройная белых созвездий

мир закрутила в невидимом сне

внутри за вещами жар песнопений

чувствуешь, близко созвучен тебе

 

 

токов неясных ловишь дерзания

не видя их, знаешь их, чувствуешь,                                                         ждёшь

ветер доносит вершинное знание

и глаза закрывая, видишь не ложь

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                    F   F   F

 

 

Мир стоит, но колышутся ветки

неподвижность небес велика

Бледный крик удаленно-неметный

на окружность взглянул свысока

 

 

Утонули отпавшие крылья

в высочайше туманной заре

Водянистые очи открыли

смысл лазури, звенящей во мгле

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                    R  R  R 

 

Мир струит покой и покоренность,

Дрожь души всё тише, но сильней,

Похороненность в очах,                                                            как горизонтность,

  яркий облик истины моей.

 

 

 

Всё провидишь сквозь миры — я знаю,

Сокровенное без слов — твой парадиз,

Мыслью я тебя не различаю:

из напевности беззвучной ты глядишь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                              v  v  v

 

      свет яркий вздрогнет

      и увидишь ширь свистящую

      и сотни раз квадраты снов пройдут

      качает небо

      тишину необъятную

      где вспышки времени взрываются во льду

 

      всё повторится эхом

      всё в глазах смешается

      а как в себя придешь

      — не вспомнишь ничего:

 

      Тонкопрозрачная душа с горы спускается

      и тень её ложится на крыльцо

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                  <  <  <

       

     снова мир проснулся и угас

     снова дух сплотился и взлетел

     едва миг очнулся — он исчез

     и невидим стал ни для кого

 

     в ослепленье всходит око на миры

     и влачится в обессмысленной пыли

                              только вздрогнет огневая полоса

     и закроет недовспомненность глаза

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                       ]  ]  ]

 

                                 

я не могу назвать словами эти лики

пусть знаю что они, зачем и для чего

они сплелись со мной, как повилики

Они — как жизнь, они — как ничего

возводят будто арки неземные

семиугольным кругом давят мысль

Хоть фиолетовы они, но огневые

бросают отблески потерянных отчизн

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                    1    1

 

  Замер звук. Спят отраженья.

  В глубину блестящую взгляни

  белое облако твоего прозрения

  с духом света сплетет визави

 

 

  Россыпь розовых тайн                              преничтожна

  потревожит одно бытие

  снеговое окно растревожено

  и туманноблизко острие

 

 

 

 

 

 

 

       

 

 

 

 

 

                                          

              

 

 

            8     

 

Сахарно-горькая  жаркая изморозь

черно-пурпуровый воздух

лепет в воде и брызги

в потусторонней воде

Это колдует всё он

смутный ожог глубокий

смутный ожог на том

что незаметно для чувств

Есть ли он, нет ли

но реют глубинные рыбы

в потусторонней воде

фонарями глаза расцветив

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                     I

 

       Оно было полдень

     скрипели колеса

     и в даль уходили миры и миры

     Молчащие мифы

     на водах бездонных

     разлились лучами звенящей зари

     Все духи родные

     бездумно глядели

     в расширенный бред колоннад бытия

     заполненный  богоМъ

     сосуд беспредельный

     волна бестревожная прочь унесла

 

 

 

 

 

 

                

                                                                                 

 

 

 

 

                                          

                )  )  )

 

   отгоняю дубиной комаров от болота

    и растерянно в дали гляжу                                                                   безымянные

    Вот и свет мне дан

    и нет ничего за берёзами

    и за небом крутым

    взверченным,  падающим

    Голос солнца в волнах отразившись                                                            кругами

    уже дни сосчитал из                                                    несчетных мгновений

         О  госпоДи!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                   V   V  

 

 

         Листьев шероховатых, облаков незаконченный ряд

  скорбно-чистый напиток  принимаю как прежде любя

  только лень подниматься и бродить

                                                     средь владений своих

  запылилась душа, зашумел глухой  зеленью сад

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                             }       }     }

 

Белы кости миров

где листвяные арки

тропы ветра хранят

где поют только ласточки

 

в тонком звуке теряюсь

хоть в вереска соке

бледный дух осязает мой

боГа погосты

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                           

 

                  

 

 

 

 

 

 

                               

                             {  {  {

 

я не сплю, но всё ближе к живому

подхожу огню сновидений

голубые знамена победы

привидением мощным проходят

 

 

бьют часы на стеклянной башне

и бросаюсь на землю со шпиля

крылья мельниц покорно застыли

умер в облаке друг мой коршун

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                        h          h

                                                             

Желтая ночь бдит на шельфах

                                      ушедшего моря.

Озеро конь обегает, свободный от пут,

в самом низу под обрывом,

                                 где высохло море,

 

 

в шелесте ветел и плеске на озере лун.

 

Желтой дороги песок ведет

                              через впадины поля,

через деревни соломенных крыш, 

                                                    в никуда,

в прошлое ночи,

где дышат чудовища моря,

и перевернуто смотрят созвездья в себя.

 

 

 

 

 

 

 

 

            

 

 

                                      w

 

 

         Когда безлунностью                                                                    проглочена  окрестность

                    И всё растоплено во временах без дна

 

           — Густые миги сокрушают крепость

           Предметов и людей, плывущих в никуда.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                       

                                   

 

 

 

 

 

                                      D

 

 

Лениво приползло то, что прибыло.

Лукавый ветер пальцы веток свел.

Так впитывались в воздух эти ивы,

Как в воду тени их с беспамятных времен.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Книга   вторая

 

 

БАШНИ

 

 

1976       1984

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                            

                                  ;  ;   ;

 

Мой древний мир заиндевело-тленный

вступает вновь в обитель ясных снов

Я жду себя у царства озарений

и миг ловлю вещания богов

Мой путь лежит среди долин пропавших

и берегов исчезнувших немых

Но знаю тень я павшую паляще

и эхо тени в запахах цветных

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                        ²    ²  ²

 

                          

Селена подавляет облака

фонтанов ропот закрывает тайну

туманных обликов священная игра

надмировую усыпляет рану

и в веянье небесных перемен

нет волшебства, врачующего очи;

возносится к вершинам тлен

и черный дух 

                  молчание пророчит

 

 

 

 

 

 

 

 

 

            

 

 

           l

 

 

Силуэты темны  Силуэты безмолвны

Одиночества ясный поток к боГу близок

Эта тьма стоочейная прячет перлы

                                вершин  отдалённых

И мелодия слышится в ней исполинно

 

 

 

Я  вздымаюсь по мраку к минутам                                                                                    потери земного

расступаются стены застывших громад

                                                 тёмной  яви

Запредельность объемлю                                                               Объемлю алтарь мирового

И пылающей вечности безмирно царящую славу

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                  

 

                                 r

 

Молчание башен с молчанием неба

                                                   в союзе

великая немь постигает владенья свои

молчанье сверкает, молчание голову                                                                                                 кружит

с гигантов-деревьев летят огневые листы

 

 

Я    тьма сокровенных  владений                                                                              преджизни

стираю границы змеино-кровавой зимы

но воля безлико-безумная брызжет,

в распятье времён увлекая созданья свои

 

 

 

 

 

 

                                                 

              

 

 

 

 

                         

 

 

 

 

                                               {  {  {

 

волны вечности в озере неми

Сон и сумрак. Селены прибой

красный голос во тьме человечьей

уносимый в бессолнечный зной

 

 

 

эхо мира в навиденных звонах

смерть в воде, проницающей стон

Свадьба теней. Вещей похороны

Антибожьей селены прибой

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      

 

                                 

Мир безмирия выше высот

Я стенанья глубин уловил

Мне понятен затишья намёк

в красоте улетающих сил

 

 

 

обрамлённое чёрным огнём

фиолетовым паром горнил

мое серое солнце взойдёт

над неб′ытием воли стремнин

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                      

                  E

 

тень убила стеклянные крыши

взмах крыла разметал небосвод

мегаястреб астральности вышел

в мессиански могучий полёт

 

в пламя вникли христы и кумиры

воля влилась в теченье одно

Антиразума лики поплыли

в бессознанья слепое пятно

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

     

 

 

 

 

                                             L

 

в заснувшем клубке, загоревшемся в неми

в пеленах

в туманах, парящих,

бесплотно сухих, но живых

в пропавшем цементе единства,

отброшенном к теням

Красный дух загорелся бездых

Дых и дох задохнулись в яреме причастном

в толоконно-тугих временах без секунд

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                               

                           m

 

  Колонны отсветили голос боГа,

   в безмолвии уйдя в родной обман.              

   Я зажигаю истину без слова

   Зарин закатный — тающий  зоман

  

         За лесом тьмы — видения без меры

   и колокол материи не той,

                            что вечно спит,

   но той, что тленна,

   но остается вечностью живой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       

 

 

 

 

                   

 

         Бледный свет. Серость образов мига

         Смутный свод. Заколдованный крик

         Бог покоя ушел в надбезмирность

                      увело сокровенности стык

 

В клочьях мрачных туманов безумье

пышет кровью убитых зарниц

 

и зарезано в поле раздумье

рдяно-тёмных космических книг

 

 

 

 

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 F

                                                   

                                                                      

        Вьются змеи в провалах полнóчи

        Чёрных царств рукава так близки

        Я вздымаюсь в туннеле пророчьем

        На всемирную сущность души

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                <   <    <

 

 

я  меж  деревьев  шёл,  но  падал  в  глубину

 

      я  видел  день,  но  пропадал  в тысячелетьях...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                O   

 

 

         догораю на черных пространствах

         искры сыпят лиловым дождём

         боГъ тумана немеет в молчанье

         вседержащую смерть подождем

         подождем  приласкаем  приблизим

         и гармонию мира сорвём

         бисер рек в зареальных извивах

         озарен зазеркальным дождем

 

 

 

 

 

 

 

 

             

 

                           w

 

 

у  откровений высокого мига

дрожащего мига с тонким горлом

я отнимал лазурную ноту

и улетал на ней в царства иные

 

 

боГъ  прорастал сквозь колосья                                                                                               мирáжей

слал  паруса в лучесветные реки

и протянувшись сквозь мир своим эхом

прятался логос в исчезнувшем тайном

 

 

 

 

 

                                                                                                                                                        

 

 

 

 

 

                                                                      

                   

 

 

                               s

 

 

 

         шла эскадра блистательных снов

         пантомима смыкания мира

         этой жизни случайный цветок

         уносила надзвёздная лира

         в высь, где нет ничего и есть всё,

         где положены царства друг в друга

 

         смертной мги ни одно остриё

         не вонзалось в невидимость круга

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                               

 

 

липкое скользкое тёмное сильное

правит движеньем светил

скользкое тёмное красит лепнинами

мира заброшенный тыл

сильное тёмное топит ветрила

души выносит людей

скользкое липкое прячет извивы

за горизонтом идей

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                 P

 

           В этой тьме внутри синего неба

 

           и в огромном пути небольшом

 

           вижу радость блаженного горя

 

           и пылание пика времен

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                      

                                                                    

 

шея лебедя хрустнула в тверди стеклянной

закачался отпущенный мир

и живущий превечно стих смерти                                                           сказался

пропитал бесконечный эфир

 

Я  высоты смываю гонцами на крыльях,

умираю на каждой черте,

воскуренья бегут к алтарю-без-событий

к внежеланно реальной мечте

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                             

                                                   I       I       I

 

 

           брошен камень в отверстую тьму

           затаившись сижу в терему

           уперевшись в сияние свеч

           зажигаю неясную речь

           и бессонно бездонно твержу

           чёрной лавой души ворожу

           и поймав непробуженный знак

           бестелесности чувствую лак

 

 

 

                          

 

 

 

 

           

 

 

 

                                                   0      0

 

 

вижу я ветер смеется

синий кристалл горит

о хрустали разобьется

тяжесть бетонных плит

мир нарисован —

не трогая

зданья проткнуть легко

воздух окрашенный — город

время — цветное кино

 

 

съедобные пляшут площади

лунные башни цветут

копытами черные лошади

лица идущих сотрут

 

 

 

 

 

           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                             

                                                                    ^     ^  ^

 

                        Рога тумана

                           черный телец ночи

                                свечи мелодий

                                        пичкают

                                         пичкают ад

                Разорвались здания

                унесло в запредельность город

                         тромбон разразился

                                          Афинами

                                   Пальмирой

               обмороченным духом святым

                     и медной долиной

                        пламенной дикой  Долиной

           где шлемы шли с копьями

                            в восхода съедающий рот

 

      

 

 

 

                 u

 

                                   Дорога на город Ротгарт

                                 дерево черешчатый дуб растёт

серой вороны крика прозрачна прояснительность

ибо большой кукушки абрис

  перистые облака

          Верь: тупая гора — прилизанная эта равнина,

           на пшеничных полей однообразие не смотри,                                                                                              не гляди

хороши глади,

                                            когда синие холмы за ними,

   а уходящие под горизонт они —                                                                                         дурной и безвкусный цвет

Ах, когда-то здесь были

раскидистые колокольчики,

в ложбинах ливень отмывал

шампиньоны-грибы

Правда, не бегали по чьей-то прихоти лоси,

                      но вид их  угловат и нелеп,

                               в Ротгарт они не заходят...

                          А стаи волков забегали когда-то,

  январским прохожим меняли обмен веществ.

 

Теперь волков нет,

                    истребили за тридцать серебреников,

        а без воя ночного красоты не почувствуешь дня.

                                        

                                                

                                         *  *  *

                                      Когда-то       

                              идя в какое-то общество

                    мимо решетки забора учреждения П.

в сырую осень

                                             с книгой писателя М.

чтобы как-то скрасить

доклад о гистологии крысиной аорты

я не знал

               что будет туманное время,

в котором

мимо этой решетки

предстоит

проходить каждый день,

когда улица Т.

надоест совершенно

               Не знал я,

но чувствовал странность вечера

и сонность деревьев —

высших существ на земле

Завывания ветра

                                и свет фонарей ослепленный

            сливались в одно,

в память

будущих дней

 

 

              Время,

                           текущее вспять,

                                я  не раз замечал в своей жизни,

и всегда

колебания веток,

вечер с погодой больной

сопровождали его

 

 

 

 

        

 

 

 

 

               v

                              

Родная дорога...

отклонясь от тебя становлюсь полумёртвым

и совсем умираю, когда прибиться к тебе

не могу,

 

но идя по тебе

я не вижу в тебе озарённость

Лишь в изменах тебя я люблю

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                  %

 

    Я пламя зову в новый свет,

                                облюбованный мраком,

    завязки узлов перепутанных

остротой мечевой разрубить.

   Сжигается всё, всё, что отблеском стало                                пожара,

непостижно  царящего в тишине

                                    не-чертогов своих.

 

 

 

     Мутность ясной лазури есть

                        кипящая бездна

                                               над миром,

разливается в жилах обессиленность                                                       зрящего бред;

и безбрежно скрываюсь

в золотых и зеленых разливах

озадаченных радуг,

                       увлекающих вечности свет.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                    

 

Вечер Вечер Топтание ночи

вены духа наполнены сном

новый мир незаконченно-прошлый

умирал в непространстве родном

скорбных сказок летучие мыши

прах Диониса в дали влекли

под единой божественной крышей

в мифах таяло тело земли

и в том сне незаконченно-прошлом

отдалённом к истокам глубин

млела вечность, глядящая мощным

бездыханным безумьем благим

 

 

 

              

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                          F

 

Тиканье. Черные стены

Домино самозамкнутых букв

у абсурдов грядущих надежды

на бессмысленность шёпота губ

 

 

надмелодия тайны не-мира

нереальна, но странно живёт

удалённо от плоти эфира

мня углём человеческий род

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                 w

                  

в снежных залах стоит тишина

зеркала убегают в огромность

загорается в блестках весна

и не-наших огней сольсидонность

 

потревожена пеньем луна

позаснеженно-ярко-дневная

забывают  приют  города

в старых залах неясного рая

 

блестки мигов текут не плывя

зеркала убывают в утробность

в снежных залах стоит тишина

и не-наших огней бесподобность

   

 

 

 

 

 

 

 

 

O          O

 

стыд и ложь облаками означены

в неназначенных мигах — дрожь

шелк и медь на закатах утраченных

проспрягают молитвы исход

 

 

степь времен не случайно разбросана

не случайно она не нужна

оттого что из вечности борозды

прочертились, как контур крыла

 

 

закатились сапфиры в канавы

проблеснули Сатурна лучи

убежать на них в дальнюю славу

в остановленных дней кирпичи

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                

                                                         

    я верю, что сознание есть Богъ,

    по каплям выступающий из тлена,

    себя преобразивший в сон миров,

    чтоб истина вовеки не затлела

    чтоб спрятались Начала и Концы

    чтобы обман произрастал                                                             в реальность

    чтоб самому не созерцать листы

    скрижалей мира — вечности 

                                                     усталость

 

 

 

 

 

 

 

                      

 

 

                                         

       

тонкие миги уходят

перегородки встают

тупая лава эмоций

в пустом огороде секунд

 

 

люди стали часами

Рёв гниет на заре

и далеко за лесами

мысль лежит на песке

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    

 

                                                         

 

тишина взбешённая

зубатые точки тьмы

зима оглашённая

забавами чёрной игры

 

 

 

волны — качели мути

Дым. Суть эфира — мрак

тайны психейной жути

свет запредельных клоак

 

 

 

 

 

 

 

 

                

                      Œ

 

Дуновенье.  Преткновенье

сладости о снег

в бурном море

бег мученья

прерывает смех

 

Трав подводных колыханье

трогает    скользя

сердце мамонта печали

в леопарде зла

 

отойду, вернуться смея,

от родных  кручин

в позабытое волненье

подожжённых льдин

 

 

 

 

 

                                                    

 

                       

 

 

 

 

                         PPP

 

я  видел  чистое  небо

в снежном кольце облаков

Даль уносила в надбездность

к статуям светлых богов

тёмные лодки листьев

бросали весла теней

эрос бежал по мистике

как ветер среди ветвей

поля и пространства таяли

волна ударяла в волну

мельканья намёков изваяли

вечного сна синеву

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                       

 

                             u   w

 

                             

          Пожар застыл очаровательный

         краденую флейту спрятал

                                                    на виду

                           

               Убегу 

                             зароюсь в светомраке

                   но догонит звонко 

                                      чёрный  Угу

 

Тень моя бессмертная

              завоет

                   схватится за столб

                                       и упадёт

 

потрясется телебашни колос

в небеса слепое отойдёт

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                           l

 

я  отрицаю

и называю всё вокруг абсурдом

и твёрдо знаю:

«Над миром простерта высшая сила»

— имя которой безличность

данная мне не через веру

и не через познание

но которую различаю ясно

незамутненным чувством

         также как

                          волю

                                       небо

                                                  и    эрос

                 

 

 

 

 

                       

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                             i

 

мир перевёрнут

спокоен как сон

вялостью  рос

 

бдит у ширм миражей

 

Озеро красное

льется внутрь "я"…

 

                    Лилии,

                               лотосы

                                           в сне

                              наяву

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            

 

я возлюбил в раннем детстве реку Хуанхэ

монастырь на её берегах

бамбуков тень

близка  мне,

поверь

 

                      Остальное    

                                                        

                                   встревоженный прах

 

 

 

 

 

         

                                 rܧ

 

      смеярышня продалась недотыкомке...

      огненный змей упал

      красный смех прозвучал,  как далёкий  шёпот

      мусикийский шорох пропал

 

              Катафалк фиолетовый

                                     Прекрасной Дамы

                   утонул     в     маяковской     воде

 

                 Так кричу я

                                 о  бод-

                                               хи-

                                                     сат-

                                                            ве...

                                                                

                     что уплыл

                                  на тяжёлой

                                                       ладье                   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

               

 

 

 

 

  

                                                       q     

 

        умер наркоз вдохновения

        черти играют в считалки

        был или не был — не знаю

        рядом со мною боГъ

 

 

        в озере лужеподобном

        свершаю  я  омовения

        в нём — отражения дыма

        и   пьяного  блюза  чертог

 

 

 

 

 

 

 

 

                           

 

 

 

 

 

 

                     

 

                                            k

 

                черно-белые раздумья

                у замшелого колодца

                у  избушек         

                       темны лица

                                                                                                                луны смотрятся в болотце

 

 

                Лета светится в бокале

                горизонт вонзился

                                        в сердце

                        уплывает

                        убывает

                 исторический  туман

                                     

 

 

 

 

 

 

     

 

                                                            0

 

солнце крапивное

топит балконы

свежует тонны ума

мулы оплошные

со стягами магов

топчут большие дома

 

 

твердь небеленая

хартией миртовой

повисла над тетивой

Пропастью выстрелю

Выгляну. Выеду

в Фивы

тропистой росой

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                    ۴

 

материя земли вливает силы в выцветших бродяг

  оврага склон и небо в вышине

Пронзительная печальная музыка

          Пепел. Не приходит смерть

Трава огненна и воздух черен

стайка ворон над крутой дорогой

вода в воронке от лечебной бомбы

 

                  Крылья мистики.

Черная бабочка садится на цветок.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    Вдруг:   семь  баллов

 

сохнет  забвения  ум

искорежена  повесть

новых не видно начал

длится  лиловь

 

Крайнее слово весьма мир не приемлет —

цветных паутин торжество в полусвете вершин

 

Ветра порывы несут воздухи

                       жёлтого поля,

 

в лопнувшей мари вышло одно из светил

 

                 Фразы,   в    ничто    обратив,

                  задвигалась почва, как море.

                 

                  Сосны поднялись на сосны,

и зрения сон прорвало

 

 

 

 

 

                          

                      

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                 O

 

мы намечаем пути переселения душ

мы намечаем пути                                                 

 в глубоком невидном сне

 

 

переселимся туда

  в совсем другие пространства

в беспамятной линии жизни,                                      в беспамятном

                   царстве психей

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                       *   i   *

 

                  главное в жизни  

те сновидения

что невозможно запомнить

иначе совсем непонятно

 

                                            в...           

                                                           куда

 

и для чего мы растём

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

        

 

 

 

                                                              

 

 

 

 

 

                             G       

 

          неслышно летает моль

           иль глюдечка

                 или душа

           не верю, что прячет кровь

                   невидимые чудеса

лишь ощущения есть

сознания те,                                   

  что плывут

бессмертны они                         

     или нет

            но в них оконечная суть

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                           L

 

Несуществующее ближе

Родней

когда блестит

брелок циклопа

среди ночей

когда отверженный

молвою

миров закат

так виден ясно

насторожно

среди Плеяд

когда из неба

выплывают

средь дождя

раскаты музыки

не-нашей

   надрыв тая

 

 

 

                                              

 

 

 

 

 

 

                     

                      <                     

                                                     

  ленивая ладья, залив тишайший

 

      тростник не фиолетов,                                                                                           не росист

 

  заката нет, нет к берегу возврата

 

      на кончике весла —

                  приблудший

                                            лист

                      

   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                               P    

                            

вдали Мемфис

вдали шестая Водолея

далёко боГъ, далёк я от себя

на дереве сознаний блекнут листья

спадает глушь, мгновенья теребя

пространства духи стонут в осязаньях

последнего над нашей рощей дня

и парки засыпают над вязаньем

цепь воплощений тающих щадя

торопится отдать концы озонный пояс

несется высь стремительно к земле

умру, когда услышу мира голос

мировоззрение потонет в нем вполне

 

 

 

                                                

 

                                    ]

 

               Азеотропная смесь из души и тела

взлетела, взорвалась

Прохладный черный крест

из железнодорожных путей

                               искривил пространство                                                               слегка

сосуды с гудроном под откос понеслись

                                                             радуясь

трава-мурава покраснела

и в памяти ночь снеслась.

 

Голубое яйцо

                                                      волшебного

застывшего озера

tabula rasa  новых

          невнятных волн

    Всё совершенство гармонии исступлённой

                      в наклонной плоскости

 

                                            зов таящей и звон

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                        j

                                  

 

             деревья бродят  вверх ногами

                       корни к небу задрав    

          гидры оторвались

               и скрылись в  тумане

               души смерчей собрали конклав

 

                        некий циклон                                                               в поля опустился.

                        открыв фюзеляж, 

                                           закурил                                  

                взору статуи камень приснился                            

                        и потух исчезающий мир

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                    

 

      день прошел  в середине дня

     умер медленно неродившийся богЪ

несколько мелких

психических мин

выглядывали  из воспоминаний сна

 

    в пространстве крошечном

дороги заросли

       мосты через болота для красоты стоят

 

            

   верь доброте того, что умер слабый Богъ

     что существуют ноги, что вязок серый мох.

 

      Ползём мы, многоножки, на запад и восток

        и разные дорожки для каждой пары ног.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                        D

 

   сознание стремится к двумерности

   забывает вещий шепоток

   семиголовый камень сомнения

   катится точечкой на листок

 

   я убью мудрость кратким ударом

   чтобы ярче видеть мозжечок

   да славится незнания тайна

   родящая движенья ручеек

                                              

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                N                           

стройки  как руины  под портиком заката

хищно  плотоядно  пространство на холмах

в глубине таится греческая проза

в сандалии зелёной на невидимых ногах

 

 

путь через вершины неровен и ступенчат

рвется занавес осколками равнин...

но суперобложками Олимп

весь занавешен

в каждый миг стучится  небытия  вампир

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                  q

                                     

   высший предел сознания

   старая  дхьяна-йога

   рождающая психонавтов

   из пёстрой толпы людей

   скажи всем, что не надо

   знать числа, буквы и книги

   что иметь глаза не надо

   чтоб мира видеть предел

 

 

 

 

 

 

 

 

 

            Œ

 

погиб мой народ

за девять тысяч лет до рождества

Христова

Чужая родина

                  иные люди          

в  непонятном маскараде

заполонили мир,

но было солнце  То,

откуда протуберанцем

реликтовым

я  вышел

откуда волей хаоса

в чужбину отметен

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                Z          Z

                                                   

        голубая вата плывет через аллеи

        черти прячут рожки в липовом цвету

        статуя белеет сквозь отеки мозга          

        лоб её бледнеет

        в ужаса поту

        рты пораскрывали не люди  и не звери

        пурпура лоскутья шевелит огневик

        сами открываются скважины свирели                                    воздух обнимает древний,              

                                              древний сплин

 

 

 

 

 

 

 

                                     

 

 

 

 

 

                                                               v          v 

 

         сумма углов треугольника начала

                                                  изменяться и таять

         ау!  нет в помине знакомых и твёрдых стен

         сверху и снизу летит снеговая каша

         деревянная музыка падает, как акварель

 

 

         бунт барабанов катится в синие запахи

         вышли из боГа фигуры стеклянных акул

         Рассветы сумраков.

                                   Пожар голубого металла.

         Движется по спирали

                                  последний солнечный луч.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                        E    E

 

       уходит, улетает неостановленность,

                                                    непостижимость

       преисполняется пределами беспредельности

        уши дьявола подкрадываются, закрывают миги,                                           в преисподнюю дальнозвонкость унося

 

 

       чаша разбилась, драгоценность которой вечна,

            мощно травы сплелись над челом

            хорошо нам, что жизнь быстротечна

                  не надо  бездну  хранить умом

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       FF

 

тихо смеются камни

шелест листьев неслышен

белая статуя плачет

в воздухе спрятан боГъ

 

все повороты дорожек

все прогалы аллеи

сон высекают из мира

еле заметный сон

 

идущий не видит границы

идущий себя не знает

не видно идёт ли идущий

иль видит себя таким

 

сон покрывает пространства

случаен орнамент дорожек                                          одно лишь царит не случайно

что живо секундный век

 

эфемернее нет постоянства

красоты — горгоны  Медузы

Кто глядит в щит сознания                                                  тусклый,

тот с поля уйдёт без щита.

 

 

 

 

 

                                                                                              0 

                                        

 

         скрипнула уключина колодца

                                за пластами воздуха

         в потустороннем мире.

        А здесь, здесь —  черноты свежайший                   сеновал

              Там где-то фиолетовые искры,

          там где-то полуголые рассветы

        Здесь — потолок шевелится

              и стены не преграда для чуянья

                   шарообразности миров

        Всего-то некий скрип родил пространство                      звука,            что ярче и цветней,

                          и многомерней

          того, что видно без святейшей тьмы

                                                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           

 

                                                                         L         

 

окна замка только в небо  смотрят

окна лучше радости картин

светлый дух пространства переводит

в застыванье времени и сил

голубиные просторы и дымов жилища

над мансардами придуманных домов

слабо,  очень слабо брезжит истина

в осязанье башенных умов

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                       l    l

 

конденсаторы "Тесла" розово-мёртвы

электричеству тесно в сетях проводов

а пространства бедны монотонно-просторны

           вся энергия солнца — сплетенье оков

 

 

а та сила, что мир закрутила в капризе

убивает лишь только почуешь ее

паутина ложится на плёнку сознанья

на живых ощущений слепое вино

 

 

чтоб отжать виноградины всех веколюдин

недостаточно прессов,

бродильность слаба

конденсаторы "Тесла" идут в ожерелье

человечки — в забаву пещерного зла

 

 

 

 

 

 

                   

 

                           

 

 

 

                                           ààà

видел здание-абстракцию

где продавались идеи

у остановки последней

возможности чувства иметь

ало пылала  РЕКЛАМА

автобусы-мысли стояли

прятал живой радиатор

в себе неевклидовый лёд

на остановки дрожали

некие функции-блуды

чего же они дожидались

не мог я никак понять

плыла колесница Солнца

по кружеву тензорной боли

постулаты её упирались

во вспаханный тщетами снег

шёл мне навстречу прохожий

так, словно мира и не было,

шёл, не сдвигаясь с места,

и  в  нём  я  узнал  Абсурд.

 

              

 

 

 

 

 

                                                 v   

            

четыре церковных маковки

меж ними не видны башни

фигура черного ангела

как насекомый сон

направлены жерлами в небо

трубные прямоугольники

крыши сомкнули талии

пряча нагой горизонт

Рамка то небо, то крыши,

рамка то вздох, а то выдох;

искрит то снег, а то звёзды

частицы эфиров спят.

Мыслят собою крыши,

видят в мечтах пальмиру,

не ту, что была и возможна,

но ту, что не будет никак.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            

                                  1

                      

                      я ехал медленно

не замечая переулков

в каких-то узких улочках

придуманных домов

и я заметил

люди

идут совсем чужие

и я заметил странность заборов                                                        и кустов

с горы спускались дворики

с отсутствием сараев

и горы высоченные

из пересохших дров

палатки распускали

цыгане-обезьяны

простые обезьяны

                         убившие цыган

Где перешел границу?

Где в мир не наш я въехал?

Как будто постепенно                                       сменилась долгота.

Не верил я в пространство,

во время я не верил,

я знал, что только память                                    одна протяжена

   

 

 

 

                                                           {

 

Сюда пришел закрытый красный поезд,

кирпичики привез для вавилонской башни —

жилища джина с лимфой термоядерной.

 

Семь дирижаблей ширму из брезента

держали, зацепляя облаков кремнистость.

    Фундамент строился из черных пирамид,

    Безлюдно

    работали пустые механизмы,

    и  поезд  разгружался  за  другим

    и падал в пропасть.

 

    Весь мир свозился к вавилонской башне,

    и  ничто не уходило от нее,

    и  рос ее могучий механизм

    стремительно, безмерно, бесконечно,

 

    и ветер средь построек пел,

    растущий в мировой сквозняк.

 

Обрывок жести бился в нем и шлёпал.

 

 

 

 

 

 

 

                                                     

 

 

 

 

                                         l

 

Статуи кошек с рубиновым взглядом на снежной тропинке.

Серая,

серая кажимость утренней тусклости.

Желтый фонарь наклоненный лимонность лучей потерял

половину.

Свет инфракрасный, идущий от трубного дыма, сильнее.

Серость лишь кошкам дано понимать,

осязающим  ультразелёность,

серое — кажимость скрытых восьми измерений.

Тени — экстазы людей и танцы священных фламинго,

хищные будды сидят на границе закрытых пространств.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                       =

 

                  платья дорожек отдали души

зонтикам дождь перебил перепонки

крыши мерцали, плывя в океан

пагоды пили боГа

 

 

ближе к горам не подплыть в джонке сна

мир не увидеть открытый

подняли реки свои рукава

птицы несутся в размытость

 

 

жди, когда волны уйдут иль взойдут

  криком умоются лица             

жди когда рухнет и верхний приют

дух в кирпичи превратится.

 

 

                   

 

                           

 

 

 

 

                                                          

 

 

 

 

 

                                     

 

                             

пустая лабуда дороже жизни

дороже жизни сладостная месть

пусть здравый смысл растёт

                                в болотной жиже

и процветает в непространстве жест

 

 

пусть с городов слетает штукатурка

и морды львов уходят на погост…

 

Здоровье душ — подобие окурка,         

дым тающий — угодный Небу гость.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

               

 

                                                                             - -

 

Явилась ночь — падение в колодец,

мех черноты в росинках светляков,

в блудниц идущих подло и спокойно

писк комара втыкается легко

 

 

Деревьев нет — окраина вязанья

внезапно стала центром,

разум–враг  ушел.

Без нитей света тешится сознанье,

сливается с распластанной душой.

 

 

Парк силуэтов. Пир объемных пятен.

Плоть ночи пресвежайше холодна.

госпоДь велит нам предаваться блядямъ

и сокрушать житейские дела.

 

 

 

 

 

 

 

                                                  

 

                       s                     

 

Снова, снова на пике волны

показались и скрылись созвездья.

Грянул гром, отраженье луны

разнесло и свело мельтешенье

 

 

Дух великий издох, словно мир,

зашипели в туннелях проклятья,

зашатался сознанья  визир,

ощущенья сменились на платья.

 

 

К кромке неба взлетел саксофон,

растворил заколдованный вакуум,

пёстрой жизни сорвался вагон

и покрылся несохнущим мраком.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       

 

 

 

 

 

 

 

Книга     третья

 

О Г Р А Д Ы

 

 

 

1984 — 1992

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                           ;

 

сверкают мглы доносятся слова

смеются перекрестки перемен

обманчивы, неистинны дела

волшебны пузыри прибрежных пен

 

 

кувшин незнания дороже всех богов

сокровище, запрятанное в сон

и выливший тебя, кто женщиной рожден

окажется без рода и племен

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

             

 

                      J

 

разные всякие разные странные

всякие разные плыли лунётки

плыли и плакали, мраками ахали

каркали страхами и миномётками

 

 

падки на подлое пили подлунное

ели елей из евоных безличеств

тенорной краской,                                                                      буйными струнами

нарисовали, что мир минотичен

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                

 

                     Z     Z

 

не хочу я реальности этой

мне реальность другая нужна

я умру на лиловой планете

где два солнца горят по два дня

 

            

там не будет людей и животных

и дыханья не будет совсем

сам я буду туманом немотным

без росы, без ветров, без теней

 

 

когда солнца друг друга коснутся

и провалятся в тартарары

ощущения боГа проснутся

и в ничто обратятся миры

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                   

 

 

 

                                                         ` `` 

 

воспоминанья черные прелестны

не черным символом,

а чернотой своей

не белый лист, но черный                                                    первоцветен

не звук, а тишина звучней

 

 

храните темноту в своих пределах

— источник существований всех

свет — это старый мрак белесый

волненье заблуждений и помех

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                          p p p

 

всё управляется памятью

всё исчезает в забвенье

мир нарисованный ясно

— крайность онейровидèний

 

суть — только тьма без просвета

только нелепость реальна

                      только энергия смуты

царствует тайно, опально

 

трески во всех горизонтах 

треки путей не свершенных

всходит покойник желаний

нагло в светлицу душонок

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                                                                                  nn

 

Спит биология тьмы

мёртв организм просветленья

Мы — не тела, не умы;

мы — пролетай-привиденья!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

      

            

 

 

         i                 

                              

    апологии жизни скончались

    тень души улеглась на земле

    утопились и скрылись начала,

    что толпились в добре или зле

    сова-совесть склонилась к безумью

    в ослеплённую даль унеслась

    налилась соколиной лазурью

    и пронзила порядок и власть

    все сады ощипал мегатерий

    и, воззрившись, застыл,                                                               словно сфинкс

    осязанья великих империй

    подступили ко времени фикс

 

 

                                                                

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                         v

 

                                           Эрос. Сон.

Озирис и Христос.

Ночь над озером.

Бездумность. Бесконечность.

Контур рощ.

Отставленный  вопрос,

невысказанный

уходил в беспечность.

Уж нет того

что спрашивать должно,

что дышит и зовёт,

что осязает что-то.

Поползновений света лишено

родившее созвездия ничто-то.

Болото. Озеро.

Отрытый Вавилон,

шумерские блудницы,

звёздных духов пасти.

В венок или вино заплетено

присутствия пригубленное счастье.

Мелькает всё,

но так, что ничего

не видно,

только тучи над водами.

В огромном небе светится окно.

Хочу туда.

Вспарить по-над дымами.

 

                           

                                                                              

 

                             b

 

почти жалко сгоревшего мира

дым колюч выедает глаза

сновидения звёздная лира

заплетает в свои голоса

 

 

река жизни мелеет и сохнет

ил застлал ее чистое дно

голубая русалка подохла

раки выели лоно ее

 

 

не запомнился запах магнолий

мозг забыл свой потерянный рай

время мёртво-мучительно-злое

катит череп сознанья в сарай

 

 

                                                      

 

 

 

 

 

 

 

 

                  

 

 

 

 

                                                                                                   b  b  b

 

я — животное

ныне

наслаждаясь покоем великим

я пространство съедаю

и кажусь себе временем тихим

но я злое животное

пред собою пространства не видя

я могу его сделать

сделать очень огромным

из единого мощного крика

крик сквозь вакуум тот

разбивает границу ничто

и танцует по фибрам души мировой волосатой

много трупов души превратились в материи дно

и иллюзию мира взрастили большой и богатой

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                              t t t

 

    меня не существует, я — марионетка

я — представитель боГа на земле

мир автономии прошел волшебный

   сомненья пали в перьях и смоле

 

 

    нет  истины  и  жизни  стыка

тварь человеческую отупенье ждёт

я в мир иду без собственного лика

уничтожая времени живот

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                     

 

 

 

 

 

                          E  E  E   

 

это даль  это ветер в дали

это ночь в море синих чернил

это дух, что в куске темноты

на купании крыш в облаках

 

 

на купании в бреде болот

на плескании рыб у плотин

на разливе бездумных молитв

бормотанье земли берегов

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                            

 

 

 

 

                                               j j j

 

пейзаж с голубым и зелёным

нагляден как сон непространства

туман над хладеющей магмой

ампирные лапы вознес

 

 

не верю, не верю я в краски

в сомнения, в формулу боГа

блокадные души витают —

отходы души мировой

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                                                                                @ @

 

мир безмирия выше высот

я стенанья глубин уловил

мне понятен затишья намек

в красоте улетающих сил

обрамленное черным огнем

фиолетовым паром горнил

мое серое солнце взойдет

над неб′ытием воли стремнин

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                    ¦

 

мертвые листья

цветочных оттенков

на погребении братском лучей

 

темные воды уносят конкретность

"всё — всё  равно" — поет ветер ничей

 

кровь вытекает

из взрезанной жилы

хвастает краскою, мощью своей

 

Смерть обнажает великие силы

на погребении буйном лучей

 

 

 

                

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                       a  a 

 

очень тепла эта осень для глаз

и тем теплее, чем хлаже для кожи

ветер несет ознобления розы

и георгины горячки сенной

 

очень тепло, отчего неизвестно

дым и туман созерцанья сухи

и неостывшая кузня Гефеста

всё еще движет лениво мехи

 

 

 

 

 

                                        

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                       n 

 

я предсказываю странность

я предсказываю жуть

обмороченную ясность

и яснеющую муть

 

 

иногда картины вижу

опустевших  городов

и постройки насекомых

среди каменных садов

 

 

 

лишь луны одной не вижу

в небесах и на воде

там какой-то призрак рыжий

в металлическом дожде

                                

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                        w

 

Старые деревья в прошлом

доносят колыхания

через желе времен,

сказочные,

мудрые.

 

Прошедшие шорохи

осязаются в дыхании ночном.

В линии перекреста

уплыл визир сознания

в тягучей ноте

пасмурного дня.

В верхушках веток

надежда и отчаянье,

прорастание,

восстанье из себя.

 

 

 

 

 

 

 

 

         

 

 

 

 

 

 

                                                   a  a

 

По морям разрушенным размытым сном

спешу я, закрыв паутиной очки;

соляные копи башнями лижут стога,

на стогнах бесконечных     стеклянных шариков мир.

 

 

Вечернее утро,

приникни ко мне,

приди,

с тобою вместе забуду следы теней,

мираж пустыни яснее гранитных плит —

в пещерах неба           звучит труба.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                           ^    ^

 

        разлив туманных дел на озере безмолвия

прозрачный смысл  схватил невзрачности предел

нет цели ничему в свободе зачарованной

на берегу ничто царит зеркальный пепл

 

 

вселенная мала, в ней тесно до безумия

хоть отражений бесконечен в ней прибой

ложь отзеркальная по формуле Витрувия

построена изнанкой нулевой

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

             Из    архетипов

 

Мохнатое чудовище

запрятано в тебе,

весь маскарад кошмаров

и в яви и во сне.

Лев-царь-отец-опричник

и снежный человек,

медведь, начальник, стычник,

охотник на людей.

Пусть тот, в ком он воскреснет,

проснется и уйдет,

иль криком разразится

сквозь майи хоровод.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                g  g

удивительный бред

пирамидных планет

и рассыпанность солнц сегментарных

в просторечии мглы

подоконник мечты

выставлял раздвоенно-бинарно...

 

мир, сравнился с другим,

 

и отпала хоругвь

вещно данных пустых оболочек,

и осталась причудь

доразумная муть

чучелàми беременный прочерк...

 

Зерна а-вещества

щеки про-существа

открепленные от представлений

не радеют, не спят

не живут  не поют

выплывают из недо-

мгновений

 

недомир — это вздох

недознак — это смысл

недозренье — есть лестница яви

Нет линеек глубин

нет размера вершин.

корень силы не зрит окончаний

 

Что закончено то

есть попытка солгать

есть попытка прокрустить до хруста

 

то

чего не поймать

что живет не стыдясь

в залах перво-забытого чувства

 

 

 

 

 

                                            P

 

Красные жабы стучали в ворота

умопомрачительного сновидения

где жирафы были меньше жаб

а Сириус больше Солнца

 

Я посмотрел тогда на башню

где варилась моя судьба

для пожирания в Тире Финикийском

и остался недоволен специями

 

 

Я знал башни и выше

чем эта дурацкая

но способ забрать судьбу не приходил мне                            в голову

и ограничился тем, что стал призывать дожди

для размывания  фундаментов

и лаву вулканов

для создания естественных пиков

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                       

 

человечки сновидений скачут в тьме, тая тревогу

в камышах лиловых искры распрямляют сожаленья

ойкумена озарений так близка и невозможна

что прокушенный усильем глохнет ум, себя губя

удаляют гроб сомнений человечки сновидений

много их бежит, почуяв оживления волну

кто-то стал почти реальным, кто-то ложным обернулся

кто-то сильно разбежался, кто-то в озере пропал

                   и двоятся все,             двоятся

в каждом миге — миллионы

с каждым мигом их всё больше и слабение сильней

вот упали все, вскричали и отринули друг друга

 

ох,  не скоро возродится в новом круге их игра

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                            I

                                                           

почки, печени и селезёнки

навалены на эскалатор

колышутся в массе костей

воздух меркнет

двести сорок два аппендикса

выходят из электрички

мерцают

колеблется головных уборов пена

 

три тысячи триста сорок шесть пуговиц —

неуправляемые кнопки

кнопки зрачков могут

воззвать

только

к  Ваалу

тонны идут в полутонность

 

пусть подождет невесомость

еще дозревает спасенье

от гирь беспробудного сна

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                    G    G    G

 

бабочка трепещет на наколке

небо вышивают облака

тайны черепа на книжной полке

не достигнут  годы и века

 

дух безликий льет через глазницы

смысл, неохватимый телом книг

оплывают переплетов лица

душу охватил застывший миг

 

все движенья, пульсы — донедвижность

наблюденья тусклого черты

наблюденья прорастают в книжность

и стоят на полках пустоты

 

мир устроен просто, но безбожно

оттого, что видим мы не мир

то, что видим — ложно и не ложно

и кумир наш — крашенный вампир

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                      %

 

колесо от какого-то мира

откатилось, взорвалось, взошло

расстелилось в моря и долины

и решило взорваться еще

 

взрыв тот медленный видим поныне

рвутся хлипкие струны души

мы стоим на твердейшей трясине

распадения хоры слышны

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                 <  <  < 

                                          

ни то ни се рождает все

ни то ни се, а не ничто

рождает мысль недочутье

а недомненье — вдохновенье

как невезенье — сожаленья

и очень четкие слова —

      в мираж парящая глава

а ныне не родит никто

желанное ни то ни се

поскольку вместо пустоты

пред гладью вечной красоты

недокакой струится дым

не внятный логикам простым

не достигаемый во сне

скрывающий прасилы все

дающий триллион свобод

в причинно-туковый завод

производящий мира брак —

 

пространства-времени барак

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

         ХОТЯ:  АНТИГУССЕРЛЬ...

 

 

 

Эпохэ-процедура мозги охватила.

Декорация — мир, дуриан, мухомор.

Здесь — румяная девушка с задом из глины.

Там — полковник усатый                                                                                       с бетонным плечом.

 

 

Есть под черепом твердым

                                    безудержный вакуум,

 

бельевая веревка — опора домов.

Зрю:

 бумага асфальта порвется внезапно,

  и окажемся мы, сны поняв, ни на чем...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                               h  h  h

 

вся классика — обман простосердечный

для простофиль и тронутых умом

кумир на трон взобрался и навечно

оставил скипетр для упрямых лбов

но более для тех, кто кормится наследьем

и создает бедламы своим бденьем

 

 

 

                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                        666

 

 

блокадные души застыли, впечатавшись в воздух,

летят саламандры, сильфиды, поклонники рая, —

вся слякоть, весь смог, вся тоска новостроек

в дыру нас толкает, в дыру под пальмирой,

в проходы вжимает, в туннели, где рядом

должны проходить всевозможные стоки;

течем мы, стекаем, проходим волнами...

Не боги горшки обжигают — морОки.

Пора наступила,

пора наступила великой,

великой охраны не нашей природы далёкой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                8    8

 

 

ударила боль в небеса, подожженные с краю

зелёные молнии в башни вонзились когтисто

взорвались снаряды и бомбы неверных фантазий

неверно неровные тени прошли, как монисто

но слава пришествий сойти с облаков                                               не посмела

— достаточно будет намёков и тайны испуга

еще поиграйте ничейного вымысла дети;

деритесь, целуйте, кусайте друг друга и смейтесь

когда вы смеетесь, не знаете вы, что свободны

вы только смеяться,

что смехом питается дух непостижно далёкий

безбожный

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                   

 

                                   @  @

 

прочнее ничто лишь ничто

красивей ничто лишь ничто

полезней ничто быть не может ни что

а "что" бессловесная утка

 

 

 

кто скажет, что есть где-то нечто

тот вспомнит только об отражениях

бессмысленно запутанных

неизвестно чего и ни того ни сего

что по рангу ниже,

чем ничто

и неразумней

совершенно,

нелогичней!

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                       I  I

 

 

          когда разорвется земля

когда труп сознанья сгниет

опустится в звёзды душа

и медленно их зачеркнет