АЛЕКСАНДР АКУЛОВ

 

 

 

 

 

ПРОСТОЕ  И  СЛОЖНОЕ

 

 

 

             СОДЕРЖАНИЕ

 

Попытка мощи и прицеливания

 

Заметки за полями

 

Александр Грин

 

Привет: органике (о творчестве Айги)

 

Зощенко

 

Путь Бро

 

Еще раз о поэзии

 

Старпроза

 

Сепульки

 

Фигура в скобках

 

Символисты

 

Причина падения символизма

 

Верлибр не освобождает

 

Концерт Китаро в Петербурге

 

Мятник, или Поэма в дразах и стразах

 

Ответ на три текста

 

Кунштюки с инопланетянами

 

Радио "Свобода"

 

Причина падения СССР

 

Наши средства:

1. Фуга о компьютере

(обновляемая версия)

2.Техника, и не только китайская

(обновляемая версия)

 

Когда умрет недофи?

 

Утешение

 

Опять эта онтология

 

Материя как порочное и бессмысленное понятие

 

Рассуждение о методе и голых королях

 

Почему мне не подходят планета Земля и земная цивилизация?

 

О неправильном термине "осознаваемые сновидения" и некоторое дополнительное наблюдение

 

 

 

 

ПОПЫТКА МОЩИ

И ПРИЦЕЛИВАНИЯ

 

 

 

      Книжку Аркадия Драгомощенко "Небо соответствий" я купил не в лавке писателей и не в Доме книги, а за Уральским хребтом. Из той самой "Октавы" (восемь тоненьких сборников разных авторов в одной суперобложке), в какую "Соответствия" входили, ныне и вспомнить больше нечего. Кроме разве двух стихотворений В. Кривулина: одно о "малиновом берете", другое — о тени от Синего моста… 

 

    Если куда-то надолго уезжаешь, если места мало в рюкзаке, какие книги в него положишь? Можно какую-то новую математику, можно учебник тайского язы­ка, а можно — тексты Драгомощенко. А в век флешек и ридбукеров появляются другие мотивировки, например желание сохранить сознание компактным.

 

     Если даже я вызову своим текстом раздражение поклонников Драгомощенко (А были ли они у него за пределами американских университетов? Так или иначе, но близких по духу людей и даже учеников — сколько угодно.), то по крайней мере обращу внимание на его фигуру — забывать его пытались и до 2012 года. В то же время есть проблемы поэтики, которые, как второе небо, долгое время держал над пространством России  только он один. 

    

    Драгомощенко трудно сопоставить с каким-то иным русскоязычным автором. Даже с Виктором Соснорой и Геннадием Айги. У Сосноры принципиально иной подход, Айги по сравнению с Драгомощенко — спринтер. И все-таки зря так далеко задвинуты авторы, подобные Басе. Если иметь в виду длину текстов — поэзии должно быть мало! С другой стороны, совершенно нельзя и запрещено сравнивать Д. с Сен-Жон Персом. Ведь Д. нельзя читать непрерывно и подряд, твердить его вирши, как молитву. Приходится выбирать если не так, то этак. А что делать? Почти никто не желает выходить из консервного состояния, людям только кажется, будто они торят новые пути. А те, кто вопреки всему и вопреки себе это делает, могут испытывать ломку. В поэзии Д. представляется мне более далеким, чем Хлебников, Георг Тракль или Ганс Арп, но все-таки более близким, чем Пауль Целан и Геннадий Айги.

      Довольно нелепы частые гуманитарные кивания в сторону нейрофизиологии; все эти давным-давно обрыдшие упоминания о правом и левом полушарии... И все-таки, если давать подобные сравнения, нужно искать соответствия письму Д. не в верхнем слое клеток коры головного мозга, но несколько ниже, но, увы, все-таки не в подкорке. Что есть художественное в подобных смыслах у иных авторов? Это верхнее представление нижнего, архаическое в современном. У Айги и Драгомощенко не совсем так. Их вирши нельзя сравнивать со сновидениями. У них — потенцированная предоформленность... А идти биологически непроторенными путями весьма накладно.

 

     Я побывал на экскурсии в кочегарке, где когда-то работал Драгомощенко, примерно через неделю после того, как его место занял другой поэт. Пространство между стеной и агрегатами внушительно: гуськом можно поставить трех слонов, а не только столы для заседания литераторов. А сами координаты примечательны: это место близ оранжереи и ботанического сада Большого университета, недалеко от Двенадцати коллегий. В начале се­ми­де­ся­тых мне часто приходилось смотреть в ту сторону из окна читального зала, оглядываться в перерыве между строчками К. Бальмонта и Н. Гумилева. Рожденные декадентами упования и образы про­ецировались на небеса над садом... А кочегарка-то — не Эдем, а преисподняя, пусть она и питает теплом орхидеи в оранжерее... Однако небеса в роли тайного флюида или галлюцинации ада — чем не концепция? Чем она хуже Платоновой пещеры? И так уж плохи морлоки Герберта Уэллса? Недаром позже их пытались превратить в демиургов. А эти Гефест и Прометеем... Кто они? Да каждый человек в реальной жизни время от времени испытывает обращение фаз, то чаше, то реже, в различных циркадных ритмах. Мы — морлоки и элои сразу. Особый вариант — копание в темной и неудобной подструктуре теста. Причем бессознательное...

 

     Неоднократно на выступлениях Драгомощенко-поэта можно было слышать возгласы из зала: "Да разве это поэзия?!", "И это поэзия?!" Непруха-Лапенков даже однажды заявил: "Драгомощенко — очень умный человек, но поэт он ……", то есть не поэт вообще. Увы, здесь у нас лишь странная туманная традиция, кого считать или не считать поэтом. Как раз Драгомощенко — поэт, но мыслитель он… Судите сами. Однажды где-то в конце восьмидесятых Аркадий Драгомощенко изрек: "Материя — это отношение". Подобное утверждение и может высказать поэт, но никак — мыслитель. И важно не содержание (его можно и подобрать, подогнать, притянуть, перевести с русского на русский), но способ высказывания. Аксиома номер один: Д. был всегда движим не какой-то теоретической мыслью и не в сторону философской мысли, но эмоцией и в сторону эмоций. А вот эмоции его были весьма интеллектуальны. С этим уже не поспоришь. Конечно, задача перепрустить Пруста, пере­психо­тро­пить Саррот и др. более касается психологии ассоциаций и представлений, но необходимость сопоставления интроспекций в этих слоях сама по себе требует нетривиальных сосредоточений.  

 

     Психологизм и духовный нарциссизм не устраняют требования поэтичности. Основная проблема в том, что Д. часто игнорирует непосредственный план восприятия, а также естественно раскрывающиеся дальние планы. Его поэзия касается смысловых проекций на различные виртуально-умозрительные области — фактически идет снятие ее со строчек, снятие с традиций обычного чтения (хотя и в меньшей степени, чем у Айги!). Поэзия Д. —  прежде всего поэзия свободных умствований. Я скажу больше: стихи Д. вовсе не на бумаге! Они и не в тексте, но несколько далее его, а точнее — они не перед носом.

 

    Современную традиционную поэзию можно срав­нить со стуком неисправного механического пианино: клавиши стучат с каждым годом все правильнее, но музыки давным-давно нет. И вот стран­но: правильность таких стихов часто гораздо выше, чем, скажем, у Александра Блока или Максимилиана Волошина... 

      Я не подбираю комплиментов для Д., поскольку нахожу большинство попыток возрождения поэтичности только проектами.

 

      Сборник "Ксении" не всякому покажется ксениями (то есть подарками). В "Ксениях" я часто видел лишь сухое мастерство. Да! В "Небе соответствий" есть неравномерность стиля, невооруженным оком видно втискивание словесных пассажей в интонацию, присутствует некоторая заемность темы и дистанции от нее, но витальность там огромна. Словно в циклотроне — какие бы и чьи бы электроды ни стояли — разгоняется "поэтонами" жизненная сила самого автора.

     "Ксении" больше напоминают гербарий. А их главный герой — Кондратий Теотокопулос? Какое дело в стихотворчестве до наличия бытующей в реальных паспортах фамилии или точной этимологии? Так и выпрыгивает весьма созвучное "теос-копулос". Это вам не сорокинские землеэбы из "Го­лу­бого сала"! Кондратий, а не Кондрат, Кондратос или Доменикос. Все равно чувствуется кондрашка и одновременно "кон-драт", "драт". Полное издевательство над просвещенной публикой. Пусть даже здесь хитрое второе эго, пусть аналог проделки Чарльза Лютвиджа Додж­сона... Да что там говорить! Тель Кель Греко и всё тут! Будет в самую точку.

 

     А вот выход за пределы лирики, философии и науки: 

 

          Пепел — состояние информации,
          превзошедшей допустимую сложность.

 

    "Состояние информации" и др. Спросят: "Что за трактат? Являются ли поэтически цензурными специальные термины?" Играть в Лукреция Кара нынче не принято. И это не эссе! Требуется читать нараспев, слегка смакуя, абстрагируясь от первого плана слов и прочая и прочая и прочая... Всякому ли захочется это делать?

    Кроме того. Автологичности там не видно? Да еще кое-чего?

 

 

      Выбрать стихотворный фрагмент из творений Драгомощенко для некой сверхантологии (такой антологии, в какую за эстетические прегрешения не попадают лермонтовское стихотворение "Выхожу один я на дорогу", блоковское "По вечерам над ресторанами" — "Незнакомка") весьма и весьма сложно.

      И все же я такой фрагмент выбрал. Там нарушался синтаксис, связь мыслей и многое. Так кого это интересует? Важнее результат! Но вдруг ни с того ни с сего я испугался филологов с калькулятором в руке, заменил отобранное на более спокойную начальную строфу из первой элегии. К сожалению, выбранного я не сохранил. А наизусть мог запомнить и нечто другое.    

 

 

     Так не этот ли фрагмент я наметил?

 

                      

 

Пока, одетый глубиной оцепененья,
невинный корень угли пьет зимы
(как серафимы жрут прочь вырванный язык,
                                    стуча оконными крылами),
и столь пленительны цветут — не облаков —
системы сумрачные летоисчислений.
Весы весны бестенны, как секира мозга,
и кровь раскрыта скрытым превращеньям
как бы взошедшего к зениту вещества,

откуда вспять, к надиру чистой речи,
что в сны рождения уводит без конца
и созерцает самое себя в коре вещей нерасточимых.

 

                   Или этот?

                                          

"Что связует, скажи, в некий смысл нас, сводит с ума?"
Тьма
быстролетящего облака, след стекла, белизна.
Циферблата обод.
Величие смерти и ее же ничтожность,
парение мусора в раскаленном тумане стрекоз.

Никуда не уходим.

Колодцы, в полдень откуда звезды остры,
но книгой к чужому ветвясь.
И всегда остается возможность,
песок
и стоять.
И какое-то слово, словно слепок условия,
мир раскрывает зеркально по оси вещества...

     А вот что я оставил:

 

Параллельный снег.
Звериный дым ютится по неолитовым норам ночи.
Понимание заключено в скобки глаз, покусывающих белое.
И мозг, словно в лабиринте мышь.

Ты видишь то, что ты видишь.
Мир притаился. Tы только дичь,
 ступающая с оглядкой по ворсу хруста.

 

 

 

 

 

 

 

     Стайерство не касается эссе. Эссе Драгомощенко коротки и чрезвычайно многословны, порой состоят из одного пространного предисловия к чему-то, а чаще нескольких предисловий-суесловий... Фигаро там, фигаро здесь, растекаемся мыслью — хотите, мысью (белкой) — по тридцати и более древам. Здесь Драгомощенко схож со всеми постструктуралистами сразу и отнюдь не выдвигает себя в первые их ряды. Он работает в том же ключе и духе: текст у него и есть "читатель", "зритель", "интерпретатор"… Вот она суть всех этих Деррида-Де­ле­зов-Гваттари!

     И все же не надо сбивать всех постструктуралистов в одну кучу. Камлание камланию рознь. Кто-то нахваливает исключительно позднего Фуко (чаще это имя относят к структуралистам), а некто — Делеза. Для Драгомощенко Гваттари — высший авторитет. Так явные идеологические недоразумения возникли между А. Драгомощенко и руководством философского кафе на Пушкинской, 10 (не ирония ли вход с Лиговского проспекта?).

 

       Однако об исходном. Всякие стрижи летают над Парижем. Видимо, учредителю кафе, Анатолию Власову, стартовая площадка — Латинский квартал показалась совсем иной. Практически все забывают о запоздалом открещивании Э. Гуссерля и Л. Витгенштейна от собственных главных творений. Как, впрочем, Гитлера от "Моей борьбы". И без того ясно: текста не существует, он — не что иное, как фиктивная совокупность контаминаций. А логика? Любая формализованная логика, в том числе Витгенштейна, — донельзя вторична, искусственна и не является какой-то начальной точкой.

    .    

 

    В работе "Тень чтения" Д. делает вид, что не понимает смысл именования "Маленькие трагедии"… Однако ясно, что речь идет всего лишь об объеме данных произведений и авторской скромности Пушкина; никакого оксюморона нет, как нет и усложненного толкования наподобие противопоставления новой бытовости хтоническим силам античной трагедии, и близко не подразумевается "интериоризация Океана" и прочее. И все же Д. и дальше продолжает вышивать гладью по канве. Но, конечно, при этом заведомое переигрывание (логически избыточный пе­­ребор), например «Моцарт — Мосарт — МСРТ — анаграмма "СМРТ" — СМеРТ», слишком характерно для литературоведческого анализа в России, выступает в виде знака усердия, желания не пропустить ничего, собрать обязательно все грузди, какими бы они ни были.

 

      Есть тексты-междумирки, например "Подкожная зима". Пригодная для какой-то зарисовки доктрина, точнее сеть микродокт­рин, начинает претендовать на всеобщий диктат. А ну наденьте люди сброшенную кожу змеи! Но даже и красивую змеиную оболочку отодвигают ногой с тропинки.

 

     Нарушение всех мыслимых правил риторики, жен­скую логику — если хотите, абсурдизм, обычную для рассматриваемого автора игру в бисер наглядно можно увидеть в эссе "Здесь". До хлыстовского говорения "на иных языках" совсем недалеко.

 

     Что может дать серия разрозненных утверждений о ничтожных вещах? В том случае если это ничтожное не совсем уж примитивно? Надежду, что появится ничтожное откровение. А если художественной прибавочной стоимости так и нет? Действительно нет, сколько ни жди. Задача литератора — обмануть читателя. Впрочем, подобные вопросы нужно относить к собственно прозе.

 

 

      В разных текстах Д. почти всегда можно обнаружить неявную фразу А. Моруа: "А  видели  вы  когда-нибудь, как течет река?", но не только. Калейдоскопичность удивительная. Что отвечали работники Пушкинского дома, на аргумент: "Такое говорите, а у вас там в штате Аркадий Драгомощенко"? — Конечно, "свят, свят, свят..."

 

     Спрашивается: "Для чего потребны умолингвистические аберрации?" Ответ: "А хотя бы для по­дыс­кания уровня достойного для создания того, что продолжило бы, скажем, "Симфонии" Андрея Белого, скомпенсировало явный провал в начинаниях последнего. Поэзия как вид литературы разрушается. Да что травить байки! Она уже кардинально переделана, расцвела специфическими фиалками Маяковского... Этого не видят только никто — пустые места, по инерции с чем-то себя отождествляющие... Исчезла поэтическая тематика как таковая. Так попытаемся же создать поэтическую прозу. Как раз здесь не всё исчерпано. И вот роман Аркадия "Китайское солнце" (хотя, как и "Фосфор" того же автора, это скорее большое эссе смешанного типа /miscellanea — ок­рошка/ со смешанной техникой и наличием изрядных вкраплений нетрадиционной мемуаристики). Кто хочет, пусть закрасит часть предложений непроницаемой краской... Кто-то предпочтет фильтровальную установку, а некто опять ассенизационную по-маяковски... Разного много, на разное настроение. Кто-то сможет разнести по разным этажам — испечь "Наполеон". То, что останется в сиюминутно открывшемся поэтическом слое, будет весьма недурно... Напротив, известная трилогия того же А. Белого отличатся ровностью стиля, но, к сожалению, в ней утеряно многое из того, что было в "Симфониях". Сравнивать ее с полотнами-"со­на­та­ми" Чурлёниса уже никому не придет в голову. Как быть?

 

      В связи с названием можно вспомнить китайскую сказочку о сборе золота на Горе Солнца или другую — о стрелке И, убившем девять солнц из десяти. Однако десять солнц Диких (героя "Китайского солнца") — это смотрение через (между) пальцы (пальцев) чужих рук.

     Сколько нам преподнесли киношек о перемене ролей писателя и персонажа? Не менее дюжины. В "Китайском солнце" герой Диких занимается подглядыванием за Драгомощенко. И правильно. Есть вещи, когда писать о самом себе становится не совсем удобным, а откровенность требуется. Если вдруг и вопреки антропологам внутри сапиенса случайно сидит неандерталец (чисто условное предположение), то неандерталец, конечно, главнее. Так и Диких гораздо важнее какой-то блеклой тени по имени Драгомощенко. Другой пример: Джугашвили отделился от Сталина, Драгомощенко — от Диких, как некогда — от Теотокопулоса. Однако моменты разделения присутствуют: Диких родился в некогда существовавших на Васильевском острове бараках, есть иной разграничивающий персонаж — некий о. Лоб. Фамилия последнего весьма красноречива. А загадочный Карл? Этот "солнечный зайчик" косвенно пытается назвать себя только к концу текста, вдруг отождествляясь с Диких... Полное впечатление того, что Драгомощенко необычным образом корректировал текст, отрабатывая возражения действительных и воображаемых критиков, пытался окончательно сбить их с толку и хорошенько запудрить извилины всех мыслимых и немыслимых читателей. Ай да Пушкин! Всех оставил в дураках! Славно припечатал! Разделить одну персону на несколько, затем эти персоны слепить, но не просто так, дабы читатель протирал ваткой каждую буковку в тексте, будь это математические формулы. Детектив-с! Попытки литературных игр в духе Павича и Кортасара есть, но их итоги не дают никакой геометрии, никакой архитектоники. Более того остается впечатления вмазывания в пластилин или иную аморфную среду. Нечто уместное в секунду или минуту становится дико нудным, когда ему придают статус вечности. Вечное мюнхаузеновское вытаскивание себя самого из болота за волосы.

 

      Много места в "Солнце" занимают муторно-занудливые письма к возлюбленной (или лицу ее заменяющему: девочке, девушке, женщине, матери и прочая — с различными переменами и подменами) в явно заемном и безнадежно устаревшем стиле, напоминающем вирусную болезнь. Несомненной заразной болезнью этот стиль и является. Некий первичный автор как бы говорит: "Я мучился? Мучился! Так помучайтесь и вы!" Кстати, подмены — один из факторов, вызывающих раздражение: рассуждения-воспоминания одного персонажа часто переходят в рассуждения другого. Рассказчиком являются и автор и персонажи. Конечно, читателя нужно разводить, но не по-дра­го­мо­ще­нов­ски! Через несколько лет после написания "Солнца", похоже, уже и сам автор не помнил, какому персонажу принадлежит та или иная реплика — настолько края фрагментов как бы заходят друг за друга. Если в стихотворениях Г. Айги нужно подчеркивать или выделять курсивом подлежащие (иначе можно позабыть о чем вообще идет речь!), то в прозе Драгомощенко — окрашивать в разные цвета слова различных персонажей во избежание непременной путаницы.

 

     "Фосфор" структурно однороднее (пусть в нем сплошь и рядом не разделены положенными звездочками разрозненные мысли), но художественно заметно слабее "Солнца", часто посвящен очень злободневным воспоминаниям о том, кто, когда, с кем и как выпил.  

   

    Что есть "Фосфор" и "Китайское солнце?" Складывается впечатление: это механически соединенные несколько нестандартные дневниковые записи разных лет, снабженные последующими дополнениями, изменениями и многочисленными хитростями. Чем не метод? Что на выходе? А здесь дело не в безрыбье. Драгомощенко захватил не одну какую-то нишу — целый стеллаж, комнату забитую стеллажами. Спрашивается, где остальные авторы? Но авторы таки были. По стилю прозаические тексты Драгомощенко поразительно напоминают окончание "Серой тетради" Александра Введенского. Абзацы Введенского, посвященные сифилису и зубной боли, и вообще никак не отличимы от рассуждений Драгомощенко. Ни один текстолог не найдет ни малейшей разницы! 

      В спортивном магазине на Литейном долгое вре­мя была выставлена игра го. Драгомощенко — один из немногих, кто купил покрытую пылью коробку. Он же одно время очень интересовался кришнаитами и "Бхагават-гитой как она есть". Да он абсолютно всем интересовался, серфингист пролетающих идейных волн. Но "Серая тетрадь" Введенского то с раешками-полускладушками, то со смелыми попытками опрокинуть Канта и Бергсона запала ему в душу окончательно. Конечно, многие плюются, как только возьмут в руки и остальные творения обэриутов для взрослых, точнее творения обэриутов, для самих обэриутов. Кто захочет разыскивать абстрактные перлы в рутине тематической обыденности? Разве можно выставлять в качестве эталона обрезки грязных ногтей и дохлых тараканов, разыскивать "иероглифы" в потце[1] покойника?

  

     Саше Соколову можно выставить одну претензию: герои его главных произведений ("Школа дураков", "Между собакой и волком") — либо юродивые, либо около того. У Д. — часто важна оглоушенность, спутанное мышление — не сознание! Последнее-то спутать невозможно, что бы ни вещали нам психиатры! А тогда хорошее ли существо человек? У собаки — четыре ноги и хвост. Чем человек лучше? Да хоть он разгений. Очень плохо нас обманывает литература, не создает рая, небожителей или чего-то подобного. А многие нейтральные площадки скверны.

     Каковы способы возрождения "Котика Летаева" с "Крещеным китайцем", причем на лучшей основе? Теоретически представляется, для этого не обязательна помощь театрально преподносимой имбецильности или условного сумасшествия.  

      В целом прозаические тексты и тесты, похожие на прозу, у Д. как бы промежуточны между эссе и стихотворениями.

 

     В "Фосфоре" и "Китайском солнце" присутствует скрытая стихотворная "подстава" — та мутность опор для восприятия, которая более уместна для стиха, но в нем она может реабилитироваться обращением к архаике или иному. Однако в прозотекстах (фактически антипрозе) Д. ника­ко­го выкупа нет. С другой стороны, прозотексты — не статьи, а потому и сшивки восприятия железной логикой или хотя бы видимостью таковой нет. Идет игра со знаками знаков, а потому полностью подрывается также возможность той занимательности, какая напрямую присутствует при демонстрации зрительных иллюзий. Аналогии с Морисом Эшером весьма отдаленны, натянуты, но весомы. В 3D-развороте в замкнутой лестнице Эшера появляется обрыв, зияние. Маскирующее значение имеет ракурс в плоской кар­тине. Что же образует примыкание у Драгомощенко? А именно — примыкание. В нем хитрость. И это не обязательно трижды перехваленное бессоюзие (паратаксис). Забудьте об отвлекающих жестах в содержании, смотрите на структуру, господа! Это может быть и отсутствие разбивки на абзацы. Да и наличие положенного разделения не прикрывает немотивированного прыжка в тематике. Хуже фигового листка. Сморенный утомлением читатель этого не замечает и подобен пассажиру, уже не обращающему внимания на стук колес о стыки. Можно распрямлять рыболовные крючки, а можно — написанный как подстрочник стих и превращать его в прозу. При этом Крученых здесь не на уровне слогов-слов-стро­чек, но — оборотов-предложений-тактов-аб­за­цев-гла­вок-текс­тов. Всего творчества.

      Мы живем в то время, когда новый Розанов не требуется, а всевозможные розанчики так и прут из земли. Куда и как их приспособить, дабы не слишком пестрели? Даже постмодернизм с ними не справляется. Но розанчики ли это? Не (о)павшие ли листья, имитирующие цветочки, самосвал тридцать третий? Вот реплика для современного Мармеладова: "Сказать нынче нечего!"

      Перебои тематики формально не запрещены. Их используют, когда изображают пьяного или задумавшегося человека. А рассказчик Драгомощенко слишком надолго задумался и свински нарушает единство места, времени и действия. Тексты не для читателя, а для писателя. И что рассказчик нам  хочет сказать своей упрямой миной? То, как не надо писать? Или: дескать, сами вы прыгаете, господа. Вот и обратите свое внимание на структуру письма (тайного морлока), она у меня впереди всего. А не будете обращать и лениво проскальзывать, как привыкли, то вообще у меня ни во что не включитесь. Примите анальгин на всякий случай. Не забудьте. Скоро его в России запретят. Тогда вообще ничего не прочитаете без головной боли.

     Как-то разгромить, окончательно разоблачить или "замолчать" Драгомощенко нельзя по очень простой причине: слишком много макулатуры, изданной как за счет издательств, так и за счет средств авторов и многочисленных субсидий. Очень немногое выплывает из этих завалов. Чуть не в половине случаев оказываются весьма плавучими так называемые "спорные" или "проблемные" произведения. А создавать их не так просто, как это может показаться с первого взгляда. Есть еще одно затруднение в устранении текстов Драгомощенко: все мы мечтаем о книге жизни, о книге книг, которая могла бы быть и настольной. Если иметь в виду прозу, то сверхзаумные Джойс, Беккет, Саррот, Роб-Грийе и прочие подобные, не создав такой книги, в то же время оставляют нам туманную надежду на нее. Кто бы нам сделал Джойса более поэтичным, Беккета менее обыденным, Саррот не такой однообразной? Забудем о несбыточных сказках — важнее другое: без экспериментальной литературы самая обычная проза просто умрет, если уже не умерла...  

 

 

     Особенности способов выражаться и языка вообще.

 

 

     Д. избрал стиль некоего франсовского или борхесовского чудака-архивариуса: "...они обречены возвращению..." ("Здесь"); "...но повинуется руке, вожделеющей непонятно зачем целокупности..." ("Китайское солнце"), "...при­над­лежностью к долженствованию, полагаемому мыслью..." (Краткое осязание").

   . Есть попытка сочетать современность с давно ушедшим в прошлое и благополучно отмершим. При этом иногда прорываются откровенные нотки Натали Саррот: превращение языка в самостийный тяни-толкай, виртуознейшее воспевание ничто.

 

      О частой непоэтичности лексики мы уже говорили. Вот еще пример:

 

 

                         ...мальчик идет,

                            атрибутируя полет...

 

                               Тавтологии (стихотворение

 о летящей стреле)

 

       Разумеется, можно объявить о рождении языка НОВОЙ ПОЭЗИИ, о новом литературном языке и др., тем более преодолеть стереотипы, вчитаться довольно просто. Хорошо, но в этом случае новая поэзия или новая литература должна стоять сама по себе, не опираясь на костыли, да и вообще заявить о себе не только драгомощно, но и действительно гораздо мощнее, чем ныне.

 

       Многие обращали внимание на дисгармоничность системы образов Елены Шварц, наличие в ней эрзацев. Конечно, автор имеет право создавать собственный мир, однако, к сожалению, старые связи между вещами остаются, что и вызывает чувства несовместимости и противоестественности. Подобное уже вследствие статистических разбросов можно встретить в самых различных текстах. Хуже если это затрагивает заголовки. В первой строчке стихотворения Драгомощенко говорит об "Агонии лучистой кости в шипящем снеге". Кость вряд ли соответствует свойствам луча, мало кому придет в голову возможность лучистости кости самой по себе, в состоянии агонии кость находиться не может, а намек на неправильное написание словосочетания "лучевая кость" чрезвычайно правдоподобен. Может даже возникнуть мысль об ушибе руки: де прохожий поскользнулся на заснеженной тропе, упал и барахтается... После первой строчки нет тире, а потому с изогнутым по ветру кустом полыни кость не отождествляется, название "Кухонная элегия" неизбежно вызывает ассоциацию с варкой суповой кости, а на­клад­ка разных про­тиворечивых картинок и вызывает синдром пресловутого мехового пирожного. В той же элегии мы имеем: "Чай жил птенцом в узорной клетке чашки..."  Гм... Так, разве этот узор клетчат? И долго ли "птенец" там жил, пока не испарился? Или бедного птенца выпили? А лишних вопросов и быть не должно. Итак: чай — птенец. Невольно вспоминаются куриные яйца-бол­ты­ши с пленниками-тру­пи­ка­ми и покрытые слизью воробьиные птенчики, выпавшие из гнезда на асфальт. Такова ныне чайная церемония! Многое зачеркнулось в приведенном произведении. Не нужно наливать в фарфор крепкий/слабый чай и проверять будут ли на его поверхности отражения окна, неба, прочей виденности. Якобы в оправе чая-птенца, а скорее — все же краев чашки... Во всяком случае, упомянутого в стихотворении шипа кизила там точно не будет, как проблемы изгнания (?) звезды из "уравнений света" (а была она там когда?). И воззвание к бушующему потоку сознания курильщика-чае­пит­ца, и хитрый эпиграф "Догадайся, кто прислал тебе эту открытку!", и посвящение Майклу Молнару (исследователю текстов Фрейда) положения не меняют. Возражений автоматизму письма нет, но подобный метод требует особого тематического упора.

     Если читается, как поется, и песня летит в самый зенит, то вообще наплевать на все смысловые  неправильности, никому не придет в голову заниматься пустым анализом уже по другой причине.

   

     Поражает чудачеством фраза из очередной элегии:

 

                      Сны

                      Языка огромны.

 

      В отличие от круга Драгомощенко, большинство людей не подвинуты на вопросах языкознания! Для них язык как анатомический орган — нечто более живое и реальное, чем абстракция. И конечно, приведенная фраза указывает в первую очередь на него, что и вызывает комический эффект.  

 

     Употребленное в "Китайском солнце" слово "подкрылья" (применительно к насекомым, не автомобилям!) совсем не звучит, будь это хоть только образ. Правда, бывают варианты похуже: А. Кушнеру не дадут и Шнобелевской премии, за то, что он отнес тысячелистник к семейству зонтичных.

      Еще один пример из "Солнца": "Как сделать так, чтобы никто не умирал? Изобретение элемента под номером «Х»". Вроде бы простое слово "элемент" здесь оказывается покрытым контекстуальной мерзостью, поскольку неизбежно перекликается с абсолютно неуместным термином "новый химический элемент". Хе-хе! Последний может быть только сверхтяжелым. Радиоактивным. Существующим миллионную долю секунды и пр.

     "Пространство между сознанием и телом остается культуре, четкам" ("Кит. солнце"). Какой бы образ здесь ни использовался, это величайший гносеологический ляп, недопустимая гуманитарщина — опять к вопросу о Драгомощенко-мыс­ли­те­ле. И парафизиология восточного типа не даст здесь индульгенции. А вот к философским прозрениям Александра Введенского я бы не стал придираться. Он жил задолго до "информационного взрыва" и необходимых переоценок ценностей, оставаясь при том достаточно скупым на высказывания.

 

 

      Написания Ь в окончаниях существительных среднего рода ("явленьи", "тленьи", "прослушиваньи", "бессильем" и др.) выдают частый контакт с переводными виршами. Возможно, это связано и с географией первых лет жизни. Например, Драгомощенко говорил всегда с неким белорусско-се­ве­ро­ук­ра­ин­ским акцентом: "чАсы" вместо "чИсы", "Язык" вместо "Езык" и конечно "заЯц" вместо нор­мативнейшего "заЕц". Иногда он обзывал себя южанином, но остатков южно-кра­ин­ской мовы у него никогда не чувствовалось. Нечто совдружбонародно-гарнизонное — да!

 

     "На экране плыло облако, которое плыло за окном, проплывавшим по стеариновой плоскости стек­ла, коснеющего стеариновой плоскостью в пре­делах допущения перемещением проекции" Ш — Щ — Щ — Щ! Плюс ломаный язык. А был приятный посыл! Аромат Роб-Грийе в предполагаемой, но далекой бесконечности!  

 

     И стали они язык холостить... Откуда это? Увы, эксперименты требуют зануления части координат. Если в нашем мире и есть "иные измерения", то, как считают, они весьма малы — много меньше ангстрема. Вот эти-то малые дополнительные языковые измерения куда-то исчезают у многих весьма продвинутых витий, — иначе холсты не измеришь, километры поэм не отмотаешь. Так и в произведениях Д. откровенно отсутствуют блестки живаго великорускаго... Именно в верхнем слое данности, обычно составляющих особо ценимый гламур, связь с жизнью. Собственно говоря, литературный язык Драгомощенко и части его соратников — это вовсе не великий и могучий.., но международный русский язык. Страш­ная и специально культивируемая далекость от народа, нарочитость, излишняя лексическая "правильность", то есть правильность иностранца! Плюс архивариус... Упрек в сходстве текстов с переводами, книжности, мертвизне, к сожалению, верен. Меня могут неправильно понять. Возможно ли такое говорить о Драгомощенко?! Общепризнанном литераторе-под­­виж­нике! Повторяю: подразумеваю близкую игре диалекта самую верхнюю структуру языка, его одиннадцатое измерение, если хотите, нечто вроде последней и завершающей конформации белка. Вы только представьте, что бы вытворил современный редактор с кишащим повторами и плеоназмами барским языком Льва Толстого.

       Мы много раз упоминали имя Андрея Белого. Эксперименты экспериментами, но эстетически наиболее состоявшийся прозаический текст Белого — мрачная повесть "Серебряный голубь", но ни что иное. Не сверхвеликое мандро московское психопержицкое и задопятово. "Пе­тер­бург" Белого иногда издают под одним переплетом с "Мелким бесом" Сологуба. Страшная ошибка! Сологубу удалось гениально переиграть и обыграть, как в шахматы, всю предыдущую русскую литературу, уйти в высь[2]. У Белого кое-что получилось, но и конфуза этим "Петербургом" он породил немало. В начальных абзацах он даже попытался писать бесхитростно... Да не Гоголь он, чтобы такое делать! Прозаический гимн-парафраз Невскому проспекту торжественно провалился. Как и в трилогии "Москва", много странного в этом тексте, осложнения и резкие упрощения перекрещиваются, перемножаются. Никто так и не понял, для чего в авторских словах бородатый атлант неоднократно обзывается кариатидой. Предположим, Белый предвидел грядущую пролетаризацию страны, все его намеренные "офицерá", "пóль­та" и прочее подобное отсюда. Более нелепо называние веток, ветвей и сучьев деревьев одним и тем же словом "суки"... По контексту не сразу видно, о каких именно "суках" идет речь. Похоже, Андрей Белый вполне под стать своему персонажу — сенатору пытается хотя бы немного позабавиться плоским юмором. И у автора, и у персонажей до смеха Чехова[3] и его героев — миллиард верст. Зато лик Достоевского почти рядом. 

 

      Итак, новый век на дворе, но Драгомощенко часто произносит бессмысленное слово "любовь" в бессмысленном значении. Никакого индивидуального наполнения... Это что-то вроде "хорошего человека" из аксеновской "Бочкотары".

 

      А вот постоянно употребляемое Д. нецензурное слово "чарующий"... Оно перестает раздражать только тогда, когда его произносишь не по-русски, с драгомощеновским акцентом. Этот странный долгий слог "чАА" (вместо короткого "чИ").  В Ленинграде Аркадий якобы попал в литературный кружок Д. Дара, а затем — В. Сосноры. О Даре заявлений делать не буду, но сильнейший  акцент Сосноры ни у кого не вызывает сомнений. Подобное идет к подобному. Однако нельзя не упомянуть: нарушения В. Соснорой орфографии и синтаксиса весьма изящны, органичны и словно бы взяты из некоего реального интимно-шутливого сленга, вовсе не иностранного. Даже лучшая часть интернетовской "олбании" отступает и замирает.

      Кровь и прочее не играет значения. Важна языковая среда первых трех-четырех лет жизни. Афанасий Фет в качестве поэтической вольности частенько допускал косноязычие, но оно прямо противоположно лихому косноязычию уже упомянутого Айги. Косноязычие Фета — любовь с первого, а не с четвертого взгляда. И никаких упреков кому-то! Биография Демосфена отлично известна. Сирень цветет, когда ее ломают. Аналогично ведут себя язык и литература, особенно русская. А сколько в ней "полуварягов", причем на первых местах!

 

     Пусть Аркадий Драгомощенко часто избыточен, а в вышеуказанном измерении недостаточен, но у него есть заслуга: ему удалось доказать сохранность языковых возможностей. По творчеству большинства стихоплетов видно противоположное; после них книгу современной русской поэзии хочется захлопнуть и никогда не открывать. Многое определяет не читатель, а слушатель публичных выступлений. А слушатель оживляется, когда читают смешное! У нас на плаву — сатира и юмор! 

 

    Ложные темы, спотыкания, недоумения, прочие недостатки относительно приемлемых поэтов прошлого я отношу (как и у Драгомощенко) к различным производным некраткости. Обычно литератор всегда пишет больше, чем надо. Увы, если он вдруг будет производить слишком мало вещей, ограничится изящными миниатюрами, то рискует потерять способность к письму. О вульгарной чисто практической стороне дела, неразумных требованиях издателей я умалчиваю.

 

                                      *        *

 

     Долгое время А. Д. выращивал в себе переводчика, выращивал иногда с пользой, иногда во вред собственному поэтическому творчеству. Мало быть хорошим переводчиком, нужны и поэты, которых следовало бы перевести. Одно время я даже собирался поставить на нынешней англоязычной поэзии крест. Во многом на ней крест и стоит. И все-таки чудо свершилось: в переводах Драгомощенко поэтом — автором шедевров — оказался Гёльдерлин нашего времени — Роберт Крили:

                                    

 

           Ни вперед

           Ни назад

           Не двинуться.

           Пойман

  

           временем

           его же мерой.

           Что думаем

           о том, что думаем о —

 

           безо всяких причин

           думаем, чтобы

           думать и только —

           для себя, в себе.

 

 

     И всё же мы говорим о Драгомощенко, а потому напоследок следует привести именно его слова, пусть даже раскритикованные за откровенную и наглую нехудожественность, нефилософичность и антинаучность, но теперь уже несколько впитавшиеся в разумение читателя:

 

 

              Пепел — состояние информации,
              превзошедшей допустимую сложность.

 

 

 

 

 

 

 

ЗАМЕТКИ ЗА ПОЛЯМИ

 

 

 

 13 сентября 2012,

Звенигородская, 22

 

 

 

      Говоря о войне 12 года и литературе можно вспомнить не "Войну и мир" Толстого, но, скажем, тексты Анри Бейля — Стендаля — человека с той стороны — или "Былое и думы" Александра Герцена (первую главу).

 

       У этих авторов иная манера письма, другое отношение к излагаемому.  Сообщаемое ими заведомо не смотрится абсолютной истиной: Герцен только доводит до читателя мнения, много раз им слышанные в детстве, а Стендаль весьма лукав. Для него битва на Москве-реке (Бородинская битва) якобы событие менее важное, чем оперная ария, а весь наполеоновский поход только интермедия между дву­мя музыкальными спектаклями, один из них ("Тайный брак") состоялся в Дрездене, а другой ("Милосердие Тита") — в Кенигсберге по возвращению из России. Однако это поверхностное отношение к военным трубам делает авторов ближе к ответу на различные больные вопросы наподобие "Что делать?" и "Кто виноват?".

 

      Как известно, Толстому не дали Нобелевскую премию оттого, что он кощунник. Граф Толстой был своего рода предтечей панк-рэп группы "Ярост­ные киски" — "Pussy Riot". Зато Томас Манн, десятилетиями позднее (1929 г.), оказался более достойным претендентом: просвирками не бросался и вроде бы слова Вольтера "Ecrasez I'mfame!" в кредо не превращал. И роман "Будденброки"  (1901), и многие другие произведения мировой литературы стали возможны благодаря полотнам Толстого: "Война и мир", "Анна Каренина". Речь идет о структуре и новых формах детализации как действия, так и размышлений героев. И все-таки в большей степени настольной книгой литератора может считаться "Анна Каренина". Описания военных действий уводят литературу в сторону от эстетики, нарушают рисунок повествования, романы и повести превращаются в эпос. Список кораблей принято прочитывать до половины, Одиссея смотрится художественней Илиады. Да и главный роман ХХ века — джойсовский "Улисс" именуется именно "Улисс", а не "Илион". 

 

      И все-таки подобные закономерности имеют отношение к суммарному окончательному эффекту, но не к истокам. Если бы Толстой в начале творчества не написал "Севастопольских рассказов", то, возможно, не состоялся бы как литератор, а писателем-профессионалом он никогда себя и не считал. И в письме Фету даже радовался, что ... больше никогда не напишет дребедени подобной "Войне". Здесь работают слова Ницше: "Боль заставляет кудахтать кур и поэтов". Конечно, война во многом убивает литературу вообще. Не будь в литературе военного пласта, она оказалась бы на несколько порядков совершенней. Война и любовные истории портят литературу. Сколько можно повторять фабулу Дафниса и Хлои? Похожие фабулы помогают кое-как дотащить повествование до среднего уровня, но вести ее далее они бессильны. Необходимо иное. С другой стороны, война (как и эротика) делает прозу острее.

 

      Сравним ту же "Войну и мир" с "Анной Карениной". В "Анне" толстовски положительны Каренин и Левин-Лёвин. Ничего не говорит слово "Лёвин"? Вронский и Анна — отрицательны. В обоих текстах важны духовные поиски героев. Однако очень ли приятен читателю носитель таких поисков Лёвин? Эмоционально он не намного лучше Нехлюдова из "Утра помещика" или "Воскресенья". Лёвин — как бы немного тюфяк-с. Правда, Пьер Безухов — тюфяк еще больший. Однако за гранью быта смотрится птицей высокого полета. Похоже, происходящие исторические события это усиливают. Духовно Пьер даже сходен с Иваном из "Братьев Карамазовых" Достоевского. Чувства, устремления Андрея Болконского не особо оригинальны, но военные события придают им особый статус. Возможно, без оставленного в прошлом неба Аустерлица и щебет Наташи Ростовой не превратил бы в восприятии Болконского ветви старого дуба в мыслящие тростники...   

 

       Приближаемся к трактовке истории. О фельд­­маршале Кутузове многое что сказано. Однако термин "педофил" в его отношении не особо играет.  Прежде всего крепостник есть крепостник; на вопросе педофилии как-то не заострялись и в начале ХХ века. Кроме того современные "прокуроры" признаются сами: 10-12 летние девочки, которых полководец одевал для благоприличия казачками и помещал в опочивальню, уже были замужними. У живых мужей они и отбирались. На место старческого пристрастия можно поставить и бытовую хитрость: возможно, от теток было больше проблем. Для Толстого Кутузов вовсе не трус, не "кофейник", не лакей[4], не придворный льстец. Автор "Войны и мира" наверняка немало знал о бытовых качествах прототипа своего героя, но пожелал от всего этого абстрагироваться, наделил его собственным мировосприятием, сделал его средоточием русской народной души. Кутузов — персонаж, проникнутый духом екатерининского времени, не хуже и не лучше других колоритных фигур из той эпохи. Мне представляется, Толстой таки сумел охватить в Кутузове литературном главную суть Кутузова исторического. Еще бы: поведение полководца вписывалось в толстовскую концепцию войны. Чем плоха байка: "Кутузов спит, а война идет"? Вполне по-толстовски.

 

      А вот и обещанные больные вопросы. В 1812 году и раньше в умах русского общества царил сумбур. Одни и те же события одни и те же лица в разное время оценивали по-разному. Во многом можно согласиться с современными мнениями Н. А. Троицкого и  Е. Н. Понасенкова на описание политической конъюнктуры того времени, а мемуары и письма аристократов выглядят разоблачающе. Корсиканское чудовище не собиралось завоевывать Россию. Конкретно в войне 12 года повинен Александр I, имевший обязательства перед силами, приведшими его к власти. Действуй царь более логично, эти силы имели некоторый шанс убрать его с трона. А этот царь не был Петром Первым, Иваном IV и казался даже гораздо слабее самодура Павла I. Шовинистические на­стр­оения в обществе, желающем взять реванш после Тильзитского мира, цены на зерно и прочее[5] гораздо менее значимы.

 

       Есть некоторые параллели между обстановкой  перед войной 1812 года и войной 1941—1945 годов. Перед последней — секретные протоколы к пакту, в 12 году — дозволение Наполеона продолжить границы России до Дуная, положительное отношение к успешным действиям России в войне с Турцией. А ведь Константинополь был как никогда близок, больная мечта всех царей.  Черное море потеряло бы статус сероводородного гальюна. Ныне это море известно тем, что в нем находится одна русская дизельная подводная лодка! В 12 году Александр прославился тем, что начал снимать полки с турецкой границы и бросать их к границе с Польшей. Поляки несказанно обрадовались, стали мешать правду с фантазиями, слать доносы и гонцов к Бонапарту, а он не верил, не верил точно так, как Сталин в 41 году сообщениям о планах Германии.

 

      В связи с описываемым не хотелось бы говорить "о роли личности в истории", как-то подчеркивать значение "личности". Что такое личность? Личина, маска, фикция, условность. Личность — сокращенный иероглиф иного. Более важно сознание, будь оно явное или скрытое.     

 

      Имеем ли мы в виду греховные соображения отцеубийцы царя или брожения в головах вельмож (а то и хитрые идеи британского форин-офиса, ведущие к экономии на сухопутных операциях)  — 12 год как бы говорит еще раз: "Сознание первично, а материя исчезла, ее никогда и не было".

 

 

 

 

 

 

 

 

 

АЛЕКСАНДР ГРИН

 

                                              27 июля 2010 г, СПб.,

                                   Звенигородская, 22

 

 

 

      Сегодня у нас приятный момент разделенности: секция прозы с живым литературным процессом идет по своему расписанию, а юбилеи, праздники, прочие зарубки — по-своему. Впрочем, есть нюансы, в которых живое и музейное сходятся.

 

       Вне нюансов у Александра Грина находят массу противоречий, парадоксов… И всё-таки на самом деле речь может идти только о противоположностях. Так, произведения Грина многие считают одновременно интересными и скучными, но лучше сказать, что в текстах Грина присутствуют признаки как интересной, так и скучной литературы, что в них есть признаки как новаторства, так и заведомого повтора. Много раз упоминаемый в гриниане Безумный Эдгар — на особом положении: сходство Грина и По достигается не столько за счет подражания, сколько за счет духовного родства. 

 

     Грин имел богатую биографию, в начальных этапах даже сходную с биографией Горького. Конечно, личный опыт неизбежно переходит и в литературу, но в основном творчество Грина вызывает мысли о чисто кабинетном писателе. Довольно часто Грин, прежде чем начать новую вещь, должен был принять так называемое мозговое слабительное — как следует начитаться. Иначе процесс писательства абсолютно не шел.

 

      Скорее всего, было бы лучше, если бы Грин выбрал себе более спокойный удел. Можно привести в пример множество людей, которые испортили себе жизнь и творчество, избирая поприще моряка, геолога, лесника и др., ради литературного материала. Не всякий может быть Джеком Лондоном или Хемингуэем. Можно привести в пример аналогичную инициацию. Константин Бальмонт выбросился с этажа и стал писать гораздо лучше. Но как мы знаем, падение с высоты обычно приводит к другим последствиям. Если бы Чехова в его 18 лет мы сразу отправили в Сибирь и на Сахалин, то ныне о Чехове никто бы и не знал. Часовым механизмом нельзя забивать гвозди.

 

 

      Грин начал творчество, когда серебряный век еще не кончился. Но ничего серебряного (духовное родство с "предтечей" символизма Эдгаром По неизбежно за рамками) в текстах почти Грина не найти. В этом заключена более общая трагедия: если русская поэзия продолжала благополучно существовать, невзирая на падение символизма и декаданс декаданса, то русская проза испытала глубокий кризис. Он продолжается и сейчас! Действительно в 4 году начала прошлого века умер Чехов, в 10 году — Лев Толстой. Прозаиков сравнимых с ними по значению уже не было. Более того — подобных фигур  русская земля больше не рождала.

 

      Проблема в том, что Грина невозможно сравнивать и с писателями, действовавшими при его жизни. Например с Алексеем Толстым. Алексей Толстой был величайший технолог: мог менять формы письма, как перчатки, из ничего, мог сделать всё. Александр Грин таким виртуозом не был. И тем более Грина и близко нельзя сравнивать с Горьким. Максим Горький обладал всеми качествами, которые потребны писателю-титану. Другой вопрос в том, что на Горького совершались различные покушения. Мы знаем только 1/10 того сверхчеловека-Горького, каким он мог бы быть…И главным убийцей Горького был Короленко. Необычайный инцидент можно сравнить только с известным преступлением Белинского перед Некрасовым, Евгения Рейна перед Бродским.

 

      Итак, более всего Грин тяготел к переводной приключенческой литературе. А своеобразие Грина можно видеть в особым образом окрашенном психологизме, в отношении героя к самому себе. Нередкая лихорадочность, болезненность этого вектора только поверхностно может корреспондироваться с обычным для западной культуры сплином или декадансом. 

 

      Я считаю, что главное у Грина не романы и повести (явный диккенсовский трафарет, основа для "тканья"), но рассказы, такие как "Крысолов" и "Возвращенный ад". Можно назвать "Серый автомобиль".

 

     Некоторые события, относящиеся к гриниане.

   

      Фильм "Господин оформитель" (режиссер Олег Теп­­цов, сценарий Юрия Арабова, музыка Курехина) — чрезвычайно редкая удача. Не всякому литератору так везет при экранизации.

 

      Малоизвестное событие гринианы. Очень  давно в Академии художеств я видел работу студентки-дипломницы — аллегорическую статуэтку. В ней Грин — внешне не похожий на себя — был представлен в виде обнаженного мальчика, стреляющего из лука в зенит. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРИВЕТ: ОРГАНИКЕ

(о творчестве Г. Айги)

 

      Тексты Геннадия Айги выглядят очень простыми и привлекательными, когда на них смотришь издалека. Они кратки. В них нет смысловой перегруженности. Почти нет нарратива. Они напоминают серебряный век. Однако мало кто читает Айги. Попробуйте его почитайте.

 

     И комментаторы у Айги есть. Но смотрят они куда-то вбок. Диссертации защищают. А Сергей Бирюков в своем Тамбове? Говорит-говорит-говорит. Для кого? Норовит опустить самое главное. Вспомните позитивистов — собеседников Лёвина из романа "Анна Каренина".

 

     У нас немало любителей абстрактной живописи. Обычный обыватель пожимает плечами, когда видит "абстракцию", дескать, ничего не понимаю. А что там понимать? — Наоборот, любитель живописи разводит руками, когда обнаруживает на выставке обычного обывателя. Если какой-то чувственной или умственной трансценденции нет, то ее нет. Не обязательна. Видимость преподносит сама себя. На собственных уровнях.

 

      Да, но изобразительные массы связаны одним холстом и в стороны не разбегаются. А как быть со словами, будто бы надерганными из разных восприятий?    

 

    И музыка. Уже давно привыкли к додекафонии и прочему. Шнитке — так Шнитке. Колтрейн — так Колтрейн. Звук — дело насильственное. Пролезет — и когда не захочешь, воссоединится в памяти с другим звуком.

 

       А слова иногда топорщатся. Ничего не образуют.  "...писалось туго и читалось туго..." — это скажите своей мамочке. За чистую монету такое не примешь.

 

     Крайние проявления символизма, имажинизма, акмеизма, а часто и сюрреализма выглядят родной стихией, тем, что и должно быть. Они открывают реальность, скрытую за пленкой стереотипов.

 

      С футуризмом дело сложнее. Он-то пытается реальность сотворить. Может покуситься на грамматику и сам словарь, корни-суффиксы-префиксы-окончания. Запросто перепишет значения. Все волны авангарда примыкают именно к нему.

 

    Умерло то. Умерло это. Футуризм остался в живых. Там и сям вступал в брачные отношения. Например, с конструктивизмом, сюром, экспрессионизмом. Очевидно, за счет этого выживал.

 

      Кроме того, он разнообразен. Можно видеть глухой и открытый футуризм; и, подобно року, тяжелый и легкий. Тяжелый футуризм все знают из учебников. Пример легкого (таки воздушного) сюрофутуризма — Ганс Арп.

 

     Айги визуально напоминает Арпа, но вовсе не таков. Это глубочайшая мимикрия!

     Попробуйте, обустройте "сопротивление" и "затруднение" в очень простых по внешним признакам виршах. У вас это не получится. Как это выходит у Айги? Никакого "Дыр бул щыл" у него нет. Сравнение восприятия смысла с осязанием — еще куда ни шло; упор в сопромат откровенно кинестичного уже несет куда-то в кузнечно-прессовый цех. Как-то не хочется подставлять стихотворные строчки под кувалду и паровой молот.

      Владимир Маяковский более походил на литейщика. Бродил по берегу моря, бормотал, бормотал, сливался со СТИХией. Затем разливался по формочкам рядовой СТИХотворной обыденности, правда, чуть-чуть измененной. 

     Городить подобный огород можно и дальше: с аппроксимациями, интерполяциями, экстраполяциями.

 

      Есть и другой подход к Айги: вначале почти полный филологический анализ замысловатых мест (а то и просто чисто субъективной зауми), и только затем — нормальное чтение. Предварительное рассмотрение мелких абсурдов (с возможным их растворением сознанием читающего, элиминацией) снимает абсурд в восприятии целого текста.

     Остается налепить на каждое стихотворение наклейку:

 

           Перед употреблением взбалтывать!

 

   Только так достигается максимально возможная гомогенность, исчезает то, что при быстром ПИТИИ ТЕКСТА кажется нерастворимыми конкрециями и палками, костями и косточками. Иначе не просто подавиться — задохнуться можно.

 

                                           *     *

   

    Итак, читаем по новой методе. С утра пораньше. О вечере забудьте! Что там видно?  Гм-мм... Обычные стихи. Почти без обращений к потустороннему миру. Почти без трансценденций. А он и не объявлял себя символистом.

    Некий "абсолют" так себе чувствуется, но умеренно. Пастернаковская терпкость в наличии... А это не есть чистая духовность. Явное присутствие чего-то анатомического, чего-то вкусового, среднего между осязанием и обонянием, как бы и корой дерева отдает и обдает... Правильно говорят: "синестезия". Небо потерявши, кушаем землю. "Ангелы опальные, светлые, печальные блески погребальные тающих свечей..." — И у легчайшего поэта Бальмонта иногда намешано. За счет отождествлений. Но он грызть ножки стула и лизать на морозе металлические предметы не заставляет!

      Данный способ освобождения от предмета-объекта имеет странные побочные эффекты. Да это, господа, другой вид искусства: тонкая органическая поэзия, работающая на защемлении смыслов. При отсутствии перегруженности оными. А сам акт защемления, ущемления, незримого удара и пр. тонким не назовешь. Это для каждого индивидуально. Отсутствие мигрени обещать невозможно. Плохо другое: Айги заставляет проживать свои стихотворения, а не читать их. А с какой стати мы их должны ставить куда-то на первые места? Был бы поэт неким эфирно-зе­фир­ным существом — тогда другое дело...

   

   Супрематизм — не течение. Супрематизм — граница.

 

 

 

 

 

 

ЗОЩЕКО

 

 

 

       Начну с плохого. Читать и перечитывать Михаила Зощенко не стал бы и под угрозой расстрела. Его тексты — уже архив, но такое было не всегда и, видимо, не всегда будет: время от времени этот автор будет всплывать из забвения.

 

       Зощенко у меня ассоциируется вовсе не с Ахматовой, но — с Заболоцким. Есть нечто общее также у Зощенко и Маяковского, у Зощенко и Андрея Платонова. Тридцатые годы — зощенковский пик, акмэ. "Замешалась тиной советская мешанина…" Всем известное мурло лучше всех показал именно Зощенко. Какое-то то время творчество Зощенко было под спудом, но в середине семидесятых рассказы Зощенко стали перепечатывать тонкие журналы, наподобие "Авроры". И звучали эти рассказы чрезвычайно актуально, актуальнее, чем когда-либо… В чем дело? А в том, что стала показывать коготки контркультура, ее веяние ощущалось и без самиздата. Творческие озарения андеграунда оказались весьма близки духу Зощенко.

 

       Конец восьмидесятых — время жуткой линьки и смены кожи. Куда уж там до Зощенко! Его нагло обогнали. Однако в 92—95-ые годы явилась последняя вспышка зощенковской актуальности. Еще бы! То было время малиновых пиджаков, белых носков и прохаживающихся близ лотков с матрешками характерных личностей, прибывших с мест не столь отдаленных и весьма дальних.

 

      Есть авторы, выходящие на универсальную человеческую волну. Это, например, Лев Толстой. (Столетие его памяти почему-то замыливают!) Есть авторы, использующие разные частоты, вызывающие интерес в один период одним, в другой период — иным. Это Достоевский. И авторы-попрыгунчики, имеющие то разнообразие, то универсальность, то эмоциональную монотонность, то технологический рационализм, а то — всё вместе. Это Тургенев. Зощенко, конечно, разнообразен, но не настолько, чтобы быть олимпийцем. 

 

       Закон Геккеля можно применять гуманитарно: приобщающийся к литературе одновременно проходит ее развитие заново. Тексты Зощенко здесь неотъемлемы. Вот слова уже народные: "Будущее русской литературы — ее прошлое". В этой  фразе есть коварство и двусмысленность.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПУТЬ БРО...

 

 

 

 

      Текст начат за здравие и хорошо начат. Окончен — за упокой. На одной механике. Да и всю трилогию следовало бы подсократить. Много лишнего. Много повторов. Поменьше бы ударять молотом...

       Авторы стремятся к творению однодневок, заранее кладутся на лопатки, превращают удачнейшие замыслы в черепки, не стремятся быть великими. 

 

       Еще один писатель. Павел Крусанов. Его безукоризненный роман "Где венку не лечь" ("Ночь внутри") достоин высочайшей премии. Только вот беда: "Венок" уже написал Маркес и назвал его "Сто лет одиночества". А новые тексты Крусанова? Масса эстетических удач. Но при этом — однотипные поездки по сельской местности и ловля жу­ков! Такая тематика мигрирует из одного произведения в другое. Многочисленные описания застолий, чистка зубов. Ро­ма­ны — не сценарии, черт (или Мураками) возьми!

 

      А сверхновые тексты Сорокина и Крусанова? Эту "Кысь", которая туда прыгнула, следовало бы высечь!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЕЩЕ РАЗ О ПОЭЗИИ

 

 

     Поэзия имеет довольно косвенное отношение к стихотворчеству. Ярче всего и острее всего поэзия и философия выразимы в музыке, но для самой музыки (она универсальна!) подобное слишком эпизодично, более исключение, чем правило. Поэзия есть и в живописи, зато недвусмысленных примеров наличия там же философии я не могу припомнить. (Есть исключительно наметки. Необходимой пронзительности нет ни у Босха, ни у Дали, ни у Эшера.)

 

     Поэзия в литературе (но не поэзия как формальный вид литературы!) только способна принять более развернутую форму.

 

     Поэзия в литературе как явление более управляемое (чем поэзия в жизни, музыке, живописи и др.) может иметь три задачи:

      — быть мнемонической зацепкой, своеобразным консервантом иной поэзии, фиксацией восприятий визионера-поэвидца;

      — быть инструментом поиска особых высших восприятий;

      — и наконец, инструментом создания поэтических восприятий через их представление.

 

 

 

 

 

СТАРПРОЗА

 

Спич

 

Звенигородская 22,

7 сентября 2011 г

 

 

      То были тяжкие времена соцреализма, диамата, истмата и прочая. Следовало ли в это время заниматься прозой или гуманитарными науками? Золотой век ленинградского филфака (20 — 30-е годы) давно закончился, товарищ Жданов завернул потребные ему гайки. Талантливые люди стремились не в литературу, но в точные, естественные и отраслевые науки, но при этом сохраняли свои гуманитарные устремления. Тогда-то и возникло странноватое словосочетание "физики и лирики".

 

      Ныне цены на газ связывают с ценами на нефть. Довольно часто и прозу можно поверять поэтическим измерением. Например, тексты Платонова и Зощенко вполне перекликаются с поэзией обэриутов. Однако если на Руси всегда существовал площадной мат, то в шестидесятые годы вдруг возникла площадная поэзия. В литературе могли находиться только наиболее приспособленные, а мы знаем, что морозоустойчивые растения никогда не дадут роскошных цветков или плодов.

 

      Событием шестидесятых был абстрактный рассказ Василия Аксенова "Победа", именуемый в народе "Гроссмейстер". Под стать этому рассказу оказалась игровая "Повесть о затоваренной бочкотаре", но в ней Аксенову не удалось подкупить советских критиков грубо пририсованными поисками хорошего человека. К сожалению, затем этот автор отошел от дававшейся ему с большим трудом малой прозы. Некоторые его вещи были явно вымучены, насильственно исторгнуты (особенно это видно по тексту "Жаль, что вас не было с нами"). В конце концов, Василий Аксенов заставил себя полностью овладеть технологией романописания, но механически созданные произведения не стали шедеврами, даже весьма примечательный по тематике "Остров Крым". 

 

 

 

     Нишей для многих писателей оказалась научная фантастика.

 

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


                         
  СЕПУЛЬКИ




      Сепульки — специальные мягкие трубки для соития ардритов. Не изготавливаются промышленностью. Имеют природное (естественное) происхождение. Кто против такого определения?

 

     Интуитивно вопрос должен быть ясным при первом чтении соответствующего места в "Звездных дневниках". Видимо, подобная трактовка термина была близка первоначально и  С. Лему, однако в дальнейшем он стал мистифицировать вопрос с художественной целью. А когда вокруг сепулек возник ажиотаж — конечно, стал усложнять проблему и уклоняться от банального ответа на шквал вопросов.


    Смысл слова "сепуление" прямо выводится из указанного значения слова "сепульки".

    Сложнее говорить о сепулькарии, но число предположений о нем должно быть невелико.



        ПОЯСНЕНИЯ И УПРОЩЕНИЕ



     Высказывание "своей цветовой гаммой напоминают мягкие пчмы" нам говорит, о мягкости сепулек, их неискусственном происхождении. Расцветка каких-то искусственных предметов могла бы быть любой. Разумеется, догматически исходя только из логики, можно заявить: "сепульки — не трубки", но такое заявление как раз усложняет образную картину, изобретает лишние сущности. Нетрубками могут как раз быть сепулькарии — надо думать и о морфологии слов.

 

     И если попавшаяся Ийону Тихому энциклопедия все-таки — "турусы на колесах", изготовлена мошенниками (как утверждает профессор Тарантога в дополнительном тексте Лема "Осмотр на месте"), тогда остается в запасе более простой вариант определения:


   Сепульки — специальные трубки для соития ардритов.


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ФИГУРА В СКОБКАХ

 

 

 

      Текст С. Носова "Фигурные скобки" не так велик, хотя разброс эпизодов по минутам несколько напоминает джойсовского "Улисса". Отсечено заведомо лишнее, избыточное. На каком-то десятке страниц возникает  представление о гениальности произведения — и автор мгновенно прячется, подменяя свое письмо стилистикой человека якобы воплотившегося в Мухина.

    Дневник Мухина, к языку которого начинаешь привыкать, заканчивается. Перед нами масса диалогов. Всё хорошо, всё отлично, даже занимательно, но возникает ужасная мысль: "Носов-драматург побивает Носова-прозаика!". Вообще у нас существует проза сама по себе, а есть пришедшая из периода публичных чтений проза, полученная расплавом пьесы, проза филдинговско-диккенсовской алхимии. Признаюсь, мистер Пиквик мне не по вкусу. Аналогично мы имеем двух Достоевских: Достоевского "Братьев Карамазовых", прочих подобных полотен и Достоевского  малых произведений, таких как "Двойник", "Бобок", Записки из подполья", "Крокодил", "Скверный анекдот"... Второй Достоевский  мне нравится гораздо больше!

       Итак, театр, но театр Носова начинается мешаться с цирком и тем самым, что в тексте и описывается. Возникает особый род саморефлексивности или саморефлективности, как иногда говорят. А здесь неизбежны парадоксы. Бросаются в глаза чисто художественные аспекты.

      Первый. Мы имеем формалистическую наработку. Как правило, в подобных случаях творящий поворачивается спиной к читателю или зрителю, решает собственные задачи, но у Носова в  наличии чрезвычайная занимательность.      

      Второй. Занимательность занимательностью, но она оказывается-таки дробями искусства для искусства. Это беспрерывные самодовлеющие загогулины и антраша, начинающие замыливать стремительно отодвигающиеся на задний план смыслы.

 

      Далее начинается игра почти в духе коротких аксеновских рассказов. Ералаш.  Иногда фарсоподобность. Но без буффонады.  Слишком важен таинственный вектор в сторону возможных разгадок, предполагаемой искусственной отсрочки разрешения событий.

 

    Сюжет и композиция? Отсутствие полных объяснений происходящему?  А вспомните Харуки Мураками! Вот мастер подобных вещей. Ведь вершина вершин ПРЕДВКУШЕНИЕ, а не то, что за ним следует. Почему бы с этим не поиграть, не поиграть как следует! Основной герой — фигура недосказанности. Если так, то приходится ее прятать, как бы брать в скобки. Есть и подмены действия: ожидалось, должно быть одно — совершается совсем другое. На всем протяжении повествования. Многочисленные фобии Капитонова заранее нас готовят к появлению такого феномена, как укрывание за скобками. Наиболее важное действие идет за кулисами, читателю его не представляют.

 

     Очень многие неудовлетворены концовкой. При том есть возможность обрезать текст раньше. На  ударном месте. Без нЮнИфар, направленных на взбалмошную дочку и др. На пелевинской "Монголии", на встрече старых попутчиков, внезапном обнаружении... съеденного времени. Но я заметил странность: современные прозаики любят давать по полдюжины завершений сразу. И никто их не переубедит в необходимости сокращения. 

 

       Не имеет смысла проводить сравнение носовских скобок с Einklammerung у философов, бесплодно разглагольствовать здесь можно сколь угодно долго. Даже без заменителей феноменологического остатка. Однако нужно считаться с названием текста. Есть вариант, при котором скобками можно объявить сам текст. Помним: собственно текст автор в скобки не заключил. Можно прислушаться к героям романа, к тому что именно они помещают в скобки и чем эти скобки считают. Загадки остаются. Но ясно: помещаемое в скобки — это скрываемая или скрытая реальность, скрываемые слова и мнения. Не без усиления, ибо скобки фигурные, да еще тройные. Здесь намек на фрактальное, но без него. Выражения "круглые скобки" или "квадратные скобки" куда менее звучны, ни на что не намекают. А многозначность слов "фигура", "фигурные" куда более к лицу художественному тексту. Сверх прочего поясняющие круглые скобки противоречат идее текста. Его задача манить тайной, а не выдавать сокровенное или лукавое.

      Городить огород и далее не требуется. Для героев скобки — всего-навсего аналог магического круга или магической черты. А это частью рудимент, частью атавизм первобытного восприятия. Этому есть аналогия: говоря о творчестве, искусстве временами используют высокопарно-банальное выражение "магический кристалл".

 

  

     Теперь главное. В литературе есть проблемы сравнимые с теоремой Ферма или гипотезой Пуанкаре в математике. Так некогда я задавался вопросом: "А возможна ли практическая дегидратация Мураками, то есть способ сходного мегаписьма без обязательной воды?". "Фигурные скобки" Сергея Носова оказались ответом на этот вопрос.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СИМВОЛИСТЫ

 

    

 

     На Руси символизм — пока высшее литературное направление. Возможно, так и не преодолеют, не побьют этот рекорд, фактически воплотившиеся, а не ожидаемые или теоретические возможности. Само название "символизм" не совсем адекват­но.

     Гиппиус.  Именно она — Царица поэтесс, русская Сапфо, а не какая-то Ахматова, но дама она странная. Чем-то темным отталкивает эта туберкулезница. Умна, остроумна, но порой страшна во всем и особенно ужасна внешним видом, хотя существуют чрезвычайно прелестные, чудеснейшие изображения. В буйстве противоречий есть аналогия с обликом "рощинской" (райволской) избранницы Апол­­лона — Эдит Сёдергран. 

     Бальмонт — чемпион по числу шедевров. Наше всё. Главный гений. Волшебник русской словесности. Пускания петуха, то есть срывы в поведении, жизни, творчестве общеизвестны.

     Блок — самый острый и пронзительный символист. В молодости был сверхгением. С возрастом стало увеличиваться число механически созданных произведений. Но при этом, в отличие от большинства соратников, — ничего графоманского. Зря он так погряз в эротической тематике. Вино убивало, постепенно превращало в робота, но и давало. Любовь отнимала главное — тексты, строч­ки, буквы. Озарения-то ее слишком сход­ны между собой со времен трубадуров. А главная нота одна и та же. Внутриутробный сифилис? Гм... Только на некоторых портретах что-то проскальзывает характерологическое, специфическое. Сойдет для ме­дицинского атласа, но прямых доказательств нет. Л. Менделеева упоминает совсем другую похожую болезнь, менее опасную. Даже Пушкин писал стихи "с меркурием в крови". 

     Федор Сологуб. В поэзии достиг вершин. А мог сгинуть в провинции. Уловил саму сердцевину декаданса. Наитием и методом аппликации сюжетов сотворил лучший русский роман начала XX века. Не будучи ни на гран прозаиком! Его прочие большие тексты — фи! "Бесу" и в подметки не годятся.

      Брюсов. Достоин памятника уже как создатель издательства "Скорпион" и журнала "Весы". Мастеровит. Много блеска, невзирая на формализм. Трудно подойти с пасквилями, однако нельзя оправдать чрезмерную склон­ность к эпическому, историческому. Лучшие строки (6­–8 стихотворений), увы, написаны в XIX веке. Человека словно подменили! Продолжал риф­мовать еще двадцать с лишним лет. Выпекал свои сборники без перлов, как блинчики. Полтора десятка. Зачем? Для чего?

     Белый. Как поэт не хуже раннего Брюсова. Порой ярче. В теурги не особенно просился. Маловато метафизики. Оттого увлекся антропософией. Ко­нечно, зря он учился не на гуманитария, зря так много сил отдал прозе и мемуарам.

     Волошин. Нехилая комплекция. Редкость для тех, кто себя расточает. А еще художник, дошел пешком до Парижа. Верю: не врет, или  почти не врет (где-то мог и проехать). Чего в нем не хватает? Чего ему не хватало? Трудные вопросы. Вроде бы всё было. Однако остается слабый признак сожаления. Есть тоска по чему-то. Перечисленные выше хватили больше звезд. Не могу упирать на вторичность или на спонтанную вовлеченность в волну.

 

      Мережковский. Ох эти лавры Лютера! Подлинный удел — миниатюры и критика. Исторические романы? Этот жанр, как правило, не попадает в большую прозу. Беллетристика. Никакого отношения к символизму. Проза Брюсова и то гораздо изящнее.

      Вячеслав Иванов. Суховат. Все-то его тянуло к гербарию. Башней прославился больше, чем творчеством. И все-таки шедевры есть, а в них — такая игра звуков, такие редкие эстетические оттенки, кои другим поэтам попросту не снились. 

     Сергей Кречетов. Не слишком преуспел в салонах. А тогда это было важно. Относительно удачна только вторая книга. Как издатель в нюхе на новые веяния, новые имена часто опережал Брюсова. Романтик.

      Владимир Соловьев. Пара-другая достижений имеется. Смог стать вдохновителем. Излучателем. Ложным пророком. Уже этого достаточно.

      Иннокентий Анненский? Не буду делать подарки Кушнеру. Черты протоакмеизма. Стихи гораздо хуже, чем у Фета и Минского. Пусть и с "глянцем центифолий".

      Константин Диксон. Упоминают редко. Поздновато родился этот Надсон, возведенный в куб и квадрат.

 

     Есть еще три десятка имен, в том числе пред-, пост- и парасимволистов. Алексей Толстой и тот пытался. Пролог к "Хождению по мукам" лучше "Хождения по мукам". Приписывал Блоку некоторые черты Бальмонта. А как страшно презирал!

 

     Разумеется, классический стих устарел, рифмы современных поэтов раздражают. Даже относительно новаторские. Стоит ли думать о символизме сейчас? А больше-то на Руси ничего не было. Не-е-е-чем гордиться. Плохо пишем, господа-товарищи. Полный, провал в тематике. Емкости со шкварками, а не поэзия.

 

После символистов

 

      Что там у нас? Конечно, Гумилев и Есенин.  С прочими как-то хуже. Хлебников? Заслуживает всяческих похвал. Председатель земного шара, но ребенок еще тот. У него и больные строчки чрезвычайно гениальны.

      Бессмертные строфы (и немало) можно наскрести у Игоря Северянина. Если подойти скрупулезно.   

 

     Мандельштам? Ясно, совсем не графоман, писал кристально до геометричности, но взлететь выше неба ему не дано. "Математики" вообще не летают. Потому не падают.

     Пастернак? А что у него, кроме февральских чернил? Терпкость, терпкость, терпкость. Всеволод Рождественский и то написал два стихотворения. Правда, Пастернак подготовил глубочайшую яму для Арсения Тарковского, Ивана Жданова и многих, многих. Вот и ползайте в ней. Даже у Мандельштама был блеск...

 

     Не пишите, братцы, о бытовщинке. Это для юмористов-эстрадников и массовиков-затейников. 

                           

До символистов

 

      Тютчев. Фет. Фет, Тютчев.

     

       У Державина — "лиры и трубы".

   

       Одно стихотворение и пара вольных переводов у "немца" Жуковского.

 

       Если у "француза" Пушкина (субъект особого культа, просветитель!) взять о "праздном черепке" или о "цветке, засохшем безуханном" и включить в антологию, то оскорбятся ярые поклонники, побьют камнями. Примут за автологичное. Гм... "Положен сюда зачем?" 

      Господа! Кто видел переводы лирики Парни? На что они похожи?

 

      У Лермонтова "...волнуется желтеющая нива",  "...как будто он хочет схватить облака". А больше сам дух! Направленность! То, чего ни у кого не было. Человек знал и видел вещь в себе.

 

 

     Тютчев. Фет. Фет. Тютчев. У Тютчева не слишком разнообразна форма. Ныне писать как Тютчев — уже нельзя. Не верьте рассуждениям совпиитов о русской просодии. А дабы не упереться в похожий на подстрочник голый верлибр, надо искать "неклассические", пусть малозаметные, особенности русского слова.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРИЧИНА

 ПАДЕНИЯ СИМВОЛИЗМА

 

       В России не было, нет и, возможно, не будет ничего, кроме одного явления — символизма в поэзии. Лобачевский, Чайковский, Менделеев, Кандинский — одинокие как бы саморождённые фигуры, противостоящие окружению. Поэты-символисты выплыли целым созвездием. Символизм в иной языковой среде был значительно слабее, провален уже недостаточной степенью концентрации и тематически. А березки растут также в других странах. Наука и техника — дело международное. Привязанности, привычки — насильственны, даже родной язык. Русская проза подрезана на пути к своему Эвересту: Гоголь, Достоевский, Толстой, Чехов — еще чуть-чуть  модернизма и... — никакого ожидаемого аккорда. Когда очнулись, испарился модернизм вообще. А русская философия дважды уничтожалась в самом зародыше. Проснулись: философией уже никто не занимается, отпала вместе с метафизикой, а одно без другого практически невозможно. Научной или философской интроспекции не существует. Себе на пуп (а заодно в нирвану) смотрят лишь йоги.

 

     Итак, символизм. Но он исчез. Оставил гораздо меньше следа, чем акмеизм и футуризм. Параллельный пример: Кандинского выдавили из России, но абстракционизм дважды возвращался: и к нонконформистам времени бульдозерных выставок, и к художникам времени перестройки. Сейчас абстракционизм не запрещен, но почти не дышит, хотя именно он не завершен, не видел своего акмэ и недостаточно исследован. Однако важно другое — все-таки возвращался. По символизму ни публика, ни пииты не вздыхали. А если вздыхали, то не слишком энергично.

 

     Казалось бы, ответ на вопросы о падении нужно искать в причинах возникновения. О подобном я не думаю. По своему метафизическому качеству символизм должен быть. Обычные рассуждения о закономерностях его возникновения представляются смехотворными, притянутыми за уши. 

      Враждебно встретили? Так враждебно встречают многое. Как клеймили сюрреалистов! А теперь от сюра не избавиться. Он — повсюду! А в искусстве он теперь — прием.

 

     Формально не так плоха гипотеза об исчерпанности. Мол, исчерпаны источники и темы, подобно тому, как исчерпываются месторождения драгоценных кам­ней и металлов. Де закончилась золотая жила. Однако русский символизм достаточно многообразен, не ограничивается хрестоматийными примерами. Кро­ме того, еще почти не использовались выходы за грань классического стиха.

 

      Важна проблема восприятия. Взгляните на многочисленные антологии. Ведь воспринимают не того Блока, не того Федора Сологуба. Ищут бытовое, близкое себе! При этом высшие экзистенции Блока — эти высоко бегущие по карнизам "улыбки, сказки и сны" — многим представляются пустыми абстракциями, а не чем-то живым и дышащим. Позднего Блока ценят больше, чем раннего, а должно быть наоборот! Откуда же здесь сохраниться символизму, если у символистов выбирают вовсе не символизм, а побочное!

 

      Мой ответ: "Символизм убит мурлом мещанина". А таким духовным мурлом становились даже следующие за символистами поэты, не говоря уже о других обывателях. Генетически исчез тип человека, необходимый для особого виденья, ушла некая приходившая со звёзд волна.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВЕРЛИБР НЕ ОСВОБОЖДАЕТ...

 

       Верлибр не является полностью свободным стихом, поскольку обычно в нем формально недопустимы элементы поэтической ритмизации, иррегулярные, случайные или даже необычные по расположению  рифмы, скрытые от беглого взгляда. Считаются крайне нежелательными ассонансы и всякая преимущественная опора на гласные. Да и аллитерация не приветствуются. Оказывается чуждым белый стих, хотя и здесь вполне достижимы раскованные варианты, комфортные для современного восприятия.

      Намек на античные размеры? Долой! Существуют апологеты "чистого верлибра", которые гневно вычеркнут из готового сборника всякое отклонение от кажущейся им нормы, обязательно обеднят мело­ди­ку.

 

     Именно поэтому можно попытаться использовать термин "освобожденный стих". Где-то неплохим было бы название: "Плавный нерифмованный стих", но оно оказалось бы неточным, поскольку моменты, препятствующие возможности грубого скандирования, мало разрабатывались, а слово "рифма" мно­госмысленно, да и специально ставить задачу абсолютного избавления от рифм творчески непродуктивно.

 

      С одной стороны, чистый верлибр плохо прививается на русской почве, нередко отталкивает, с другой стороны, в нашем мире классический стих стремитель­но устаревает, уже устарел. Нель­зя бесконечно подстраиваться под достижения позапрош­­лого века. Вре­мена давно изменились. Нужно искать некоторый про­межуточный путь. Однако для этого требуется определенная критическая масса — набор примеров предельно удачных свободных строк. При этом главное в выборе — борьба не с формой, но — с бытовщиной. А именно заигрывание с бытовщинкой — главный грех современной поэзии. Он регулярно поражает от 90 до 98 % произведений.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КОНЦЕРТ КИТАРО 

В ПЕТЕРБУРГЕ

 

                          БКЗ "Октябрьский"

(По свежему восприятию)

 

      Дают проспект-нагрузку на 12 страниц и называют его "программкой". Извольте 300 р. за лакированную поверхность. Сама программочка там кое-как притулилась, микроскопична, не развернута, без описаний и комментариев. БЕЗ ПЕРЕВОДА! Здравствуйте пожалуйста! Просто сбывают не предназначенную для Петербурга неудачную типографскую продукцию, которая где-то заведомо не может разойтись.

 

    Информация в проспекте. В основном, давно устарела. Пригодилась бы и 20 лет назад[6].

 

    Сцена. Оформление. Освещение. Хороша только демонстрация слайдов. Все прочее выглядит весьма похоронно. Кого отпевают? Главная скрипачка (Джесс), центральная фигура, вначале вызывает восхищение. Затем становится ясно: она истинное олицетворение смерти. Женщину заставляют неподвижно стоять весь концерт, изображать каланчу. Медитативная музыка (в том числе нью-эйдж) — не эстрада, но главные фигуры должны временами как-то менять положение. Пусть минимально. Видимо, и затемнение над сценой (черноту) не следовало делать постоянной.

 

      Приложение "Петербургского симфонического" оркестра... Впечатление разное: где-то он всё портит, где-то резко усиливает положительное впечатление.

 

     Сам маэстро. Здесь всё уместно и правильно.

 

     Его творчество. Он имеет право вообще ничего не делать. Никто не должен придираться. Мы же не требуем сейчас от Робертино Лоретти быть мальчиком-колокольчиком из города Динь-динь... Свойственное многим композиторам творческое долгожительство зачастую связано не с гормонами, не с силами души, но с инерцией музыкального образования, на­рас­тающим на него по периферии своеобразным снежным комом музыкальной техники. Похоже, для Китаро главнее знания нот (которого у него формально нет) являлась чистая экзистенция и волшебная сила.

 

     В Советском Союзе Китаро (Такахаси Масанори) иногда приписывали некоторые произведения Эннио Морриконе. Даже великого "Одинокого пастуха"... В девяностые распространением произведений Китаро занимались кришнаиты[7]. Филип Гласc, Клаус Шульц[8], Джон Марк стали доходить не только через короткие волны.

 

      Ныне... Все-таки лучше было бы как-то скромно объявить выступление ностальгическим, подготовить слушателя. Ведь во всех последних "новых" альбомах — старые знаменитые мелодии с переиначенными названиями. И всё затмевает "Шелковый путь"[9]! Не хочется верить в стандартный чёс.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                

 

 

 

МЯТНИК,

 

или ПОЭМА[10] В ДРАЗАХ И СТРАЗАХ

 

                    (О рассказе Евгения Лукина "Памятник"[11])                   

 

<Фрагменты не предназначены

для бумажной публикации>

             

   Цирк Шапито на воробьиной ножке

 

            

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

         

 

   Евгений!

      

 

      Наткнулся на заделы по отзыву на твой проблематичный текст. Конечно, в последнем много эстетически не проходящего, ужасного. В свое время говорить об этом постеснялся. Сейчас много воды утекло. Возможно, теперь эти разрозненные заметки помогут твоему грядущему творчеству. 

 

      Вместо рецензии могла бы получиться статья или эссе, но только тогда, когда попутно была бы рассмотрена еще парочка авторов с похожим экспериментальным направлением. Один такой автор живет в Киришах; в Питере есть две девушки (они приходили на конференцию к А. Скокову). Однако их тексты не опубликованы и у меня отсутствуют. Статья-эссе на основании одного рассказа в данном случае неизбежно заваливается.

 

      Рассказ гораздо интереснее "По небу полуночи" и всего прочего, однако могу его сравнить только со сверхвиртуознейшей фигуристкой, вызывающей громовые аплодисменты, но постоянно падающей на лед под ахи и охи публики.

 

      

 

Сам проект

             

 

      Портреты классиков ни о чем не говорят. Когда слышу слово "писатель", я представляю заросшего волосами узколобого человека, этакого пещерного человека, неандертальца, облеченного в смокинг или в свитер с петухами. Как правило, ай кью литературоведов и писателей, не владеющих иной профессией, оставляет желать лучшего. Например, по сравнению с ай кью математиков. В нормальном случае проза не пишется высокоинтеллектуальным языком, искусство ищет архетипы, некие тайные ценности общие современному человеку и троглодиту.

 

     У искусства огромная область пересечения со сновидениями. Ныне выяснили, что сны снятся только теплокровным животным. Сны — плата за уход из ящеров, холостая отработка программ старого мозга. Старой коре мозга дают соску, чтобы она успокоилась и не бунтовала за смещение с должности "царя в голове". А искусство и литература — не что иное как суррогат сновидений. По крайней мере, в ближайшем приближении. Отсюда пунктирно-метафорически можно видеть, какой должна быть проза: хвостатой, зубастой и чешуйчатой.

 

      Я клоню к тому, что Евгений Лукин, пытаясь мастеровито упроститься и войти в нужное русло, искусственно понижает интеллектуальный статус и рассказчика, и главного героя. Правда помещает того и другого не в пещеру и не в юрский период. Он оставляет их в современном мире, но сдвигает их культурологически, подвигает крыши на их бедных головушках, делает их психику и язык под стать полуграмотным персонажам Зощенко, Платонова, обэриутов. (И вот здесь — пока Лукин отвернулся и не слышит — я тихо скажу на ухо читателю: "Троглодиты троглодитами, крокодилы крокодилами, но есть большая не-свя-зу-ха в том, зачем он это делает!")

  ...................................................

    ....................................................

      ...в поэме-рассказе сразу видно отличие от большинства других текстов. С места в карьер мы погружаемся во второй план действительности. Реакция персонажа или рассказчика (реже — незримого автора) много важнее любой непосредственной данности. Читатель оказывается в области неотвязных грёз и психотропизмов главного героя — Воробьева. Грёзы и тропизмы эти, надо сказать, весьма инфантильны и просты. Воспарения не слишком поднимаются, а пламя души героя-чиновника, похоже, дает много сажи и серы. Немедленно вспоминается духовный микромир трагивершинного героя русской классики Ардалиона Передонова. Нет только остро заточенной самодовлеющей рассерженности, не хватает недотыкомки серой и злых чар сумасшествия. Конечно, Передонов сидит почти в каждом, это — как бы само ego со снятыми социальными оболочками, но... удобно ли так говорить? Персонаж Лукина — реальное лицо. Правовед и журналист. Заместитель председателя Комитета... (На всякий случай не скажу какого.) Дипломант конкурса "Золотое перо" и многыя, и многыя и многыя. Член правления особо уважаемой общественной организации... Главное не в этом, а в том, что текст Лукина прошел частичную модерацию у персонажа, во всяком случае, получил "одобрям-с" на обнародование... Что делать? Тогда забудем о мелком бесе. Тем более,  недовольство миром и злоба не становятся у героя-Воробьева субстанциональными из-за перехода действия в жанр таки фарсово-водевильный. Но театральные подмостки в голове самого персонажа.

 

      Несмотря на игровой характер повествования, в возможностях его осмыслении зияет лакуна: несусветная мечта Воробьева о собственном памятнике недостаточно мотивирована. Честное слово, так и хотелось набрать служебный номер персонажа и спросить. Так ведь очень долго представляться! Сверх того, а вдруг Евгений Лукин на самом деле не испрашивал разрешения на публикацию своей игристой поэмы?

 

      .......................................................................

 

     .......................................................................

 

   ...в принципе, автор не обязан быть детерминистом, важна видимость законченной компоновки. Гоголь, желая показать скупость Чичикова, многословно излагает историю с пятаком, пожертвованным на похороны любимого учителя. Гармония может потребовать и тектонических сдвигов: так, у Достоевского вместо Раскольникова стреляется Свидригайлов. Лермонтов, гениально не справляясь с сюжетом, заставляет подглядывать и подслушивать почти всех героев: Печорина, Максима Максимовича, компанию бретеров, доктора.

 

    ....................................................................

 

     ..................................................................

 

   ...а в поэме-ноэме? Философский вопрос. Речь вовсе не идет о закладке фундамента под Дом Советов. Требует ли для своего изготовления описываемый бюст, не имеющий даже подставки и постамента, платоновского котлована?

 

        .............................................................................

 

     .............................................................................

 

       

 

   ...кто Воробьев? Юноша? Нарциссист? Чиновник, неосторожно пришпиленный к присутственному месту канцелярской скрепкой и требующий моральных компенсаций? Ан нет! У нас литературная игра-с!

  ...........................................................................

 

     .........................................................................

 

   ...вот всплывает персонаж Обер, а вот идет словесное фрюштюканье... Словно, близ туманного озера Обер, в зачарованной области Вир. А где же дни трепетанья вулканов? Но с психеей-душою бродил — это точно.... Иль с психеей-душою бредúл... Но все равно, откуда "Улялюм"? Вестимо, из того же Эдгара По. Из "экстраваганца" под названием "Ангел необъяснимого" — художественного духа белой горячки. Всплывает акцент: "...ферно, ты пьян как сфинья, раз не фидишь меня, федь я сижу..." ; "А что я гофорю, так я гофорю, что надо".

 

      Кроме того, Обер не только обер-гофмаршал, но и тайный намек на ОбэРИу. Да у нас поэма-помазанник!

 

       ........................................................................

     .........................................................................

 

   ... а нужна ли словесная крутовесь-круговерть? Вот если бы бюст ваял некий записной экстранеосюрреалист или хотя бы на худой случай многоупомянутый в поэме ... Шемякин.

   

     Игра идет без правил. В таких условиях главные придирки к рассказу-поэме могут быть довольно субъективными и поверхностными. Но все же резонно и недовольство архитектурой текста. Последние четыре главки кажутся написанными гораздо лучше, чем первые четыре. Какова регламентация в распределении "СУПЕРФРАЗ"? Где густо, а где пусто. Временами забываешь о существовании таких. И вдруг — бац! Честное слово, друзья! Словно падает с неба мешок с картошкой, и без парашюта!

     

      Особые претензии требуют филологической виртуозности, филигранности. А в тексте? Сбои в употреблении совершенного и несовершенного вида глагольных форм /страница 114 и др./. Конечно, случается, профессорская мудрость отстает от жизни. Литератор, находясь меж многих огней, вынужден лавировать, выступать и против грамматологов, и против житейских привычек. Но в "Памятнике"?! Никакой рандомизации выступов, подведения их под общий знаменатель! Иначе и слово "корова", написанное через "а" не вызывало бы протестов.

 

  

      Что еще? Мелкотемье и безыдейность... Есть такие, невзирая на интенсивную попытку автора привязать действо к ноге Медного всадника, втиснуть историйку о бюсте во всемирно-исторический петербургский универсум. Правда, мелкотемьем, безыдейностью характеризовались и ранние абстрактные рассказы Василия Аксенова и его "Затоваренная бочкотара". Должен признаться, подобные вещицы я ставлю гораздо выше, чем поздние циклопические романы того же высокозаслуженного писателя, но то Аксенов, то другие времена, то абстракции в конце концов. Как бы ни было, но Евгению Лукину не хватило идеологических ядов, а та поваренная соль, что содержится в его прозаической поэме, не доведена до должной концентрации. Не мог Лукин покрепче схватить своего героя и потрясти как следует... А из-за художественных условностей даже фамилия персонажа виновата! Хотя бы выбрал лошадиную. Какое "иго-го!" потерял! Больше, больше надо было отрываться от прототипа. Измельчало все вокруг. О нашем времени (в художественно-куль­ту­ро­ло­ги­ческом плане) никогда не скажут: "Конец двадцатого века, начало двадцать первого..." И перелом тысячелетий не вспомнят! Не серебряный век сейчас, и даже не оловянный. То господин Гексоген машет шляпой, то господин Полоний старомодным викторианским цилиндром. А тот, кто увидит что-то общее между названными головными уборами, — тому брадикардец. Многое еще что: нью-йорк­ские здания, подозрительно плавно опускающиеся, как русские соборы 20-30 годов, приснившийся иприт Саддама, секретное рукопожатье Сэма и "Джо" над неповапленной подлодкой... Тьма намеренных политкорректных и дипломатических умолчаний порождает сказки! Ифриты-симулякры заслоняют события. Какая же здесь смычка между тысячелетиями? Выходит, что благополучно вымершим русским символистам крупно повезло на грани столетий. А как они плакали, как были недовольны жизнью.

 

   ...безыдейность? Не идея ли она сама в себе? Вот она истинная русская идея! Мощнее не придумать! Без нее сублимируется в никуда весь период от Александра Сергеевича до Антона Павловича! Шуты Рахметов и Базаров растоптаны печориными, обломовыми, рудиными...

   ...................................................... .......................................................

 

      ...выражения и неологизмы неоднородные по достоинству есть и у Велямира Хлебникова.... Однако в нашем случае точку над "i" ставит много раз повторяемое неудачное выражение "картинистая дама" (к сожалению, не дама, годная на картину, но дама с картины). В избранное эстетическое пространство подобное не проходит и в качестве дурашливости. И в этом герои как-то не преуспевают... Обои грязными подошвами обуви не пинают, не пачкают, кота с демоном, а людей с баранами не путают.

    

     Кстати, рассказ обозван автором "поэмой в прозе и бронзе". Дотягивает ли он до такого именования пусть и в ироническом смысле?

 

      ...намеренные контаминации, перестановки, кое-как ском­по­нованные плывучие смыслы...

   

     У Андрея Платонова, Зощенко — постреволюционные полуграмотные люди. Сам лирический герой, рассказчик таков. А у Лукина? И герой, и повествователь на неграмотность не претендуют. Вот перлы:

      

   "целовались под вспышки фотографической любви"

      (что-то из анекдота про липентричество, заканчивающегося фразой: "и осталась я одна у растопертого окна");

 

   "скульптура Аристотеля, академика солнечного синтеза"

       (оригинальная помесь Платонова с Заболоцким!);

 

        

  "ампирным диваном, ломберным столом потертой страсти";

 

        

 

  "резным креслом, продавленным в нежность" (тогда, по требованиям новорожденной поэтики, каждую фразу нужно изготавливать именно такой!);

    

   "печальной шубкой жены";

       

   водитель "нажал на педаль жизнерадостного движения";

        

   лампа мерцала, "излучая зеленоватый болотистый свет";

      оборот человека, стремящегося из грязи в эстетические князи: "перешли мостовую, заляпанную голубиной слякотью небес";

  

   спутница "на большом проспекте жизни" (выход из контекста).

      

     Перечисленный цирк опять никак не мотивируется. Упомянутого в поэме-ноэме стопарика с каплями водки на стенке маловато.

 

 

     Однако есть фразы рассчитанные, выверенные, сближающие с Андреем Белым, футуристами, филологическим ричеркаром. Впрочем, они могут показаться и случайным порождением, неизбежным вероятностно-математическим продолжением предыдущих:

  

   "в нетрезвой системе координат";

 

   "Васильевский остров покачивался под порывами сильного ветра".

 

     Зощенко, Платонов, обэриуты, Малевич — это всё красные флажки, за которые нельзя заходить. Зощенко и обэ­ри­уты были реакцией на советскую мешанину, мешочину и мещанину, на знаменитых оголтелых канареец. Спрашивается, на каком основании о современном чиновнике вещает окунувшийся в мир названных авторов лукинский йорик-рас­сказчик? Нет и не может быть вразумительного ответа на этот вопрос.

 

 

 

 

 

 

 

 

ОТВЕТ НА ТРИ ТЕКСТА

 

<Не предназначено для бумажной публикации>

 

                                                                                       П-ову

 

 

      Доскональным анализом Ваших вещей не занимался. Этого сейчас не делаю и в отношении опубликованных произведений.

 

        С мнением Т. Дрозда не согласен. Ничего "сумасшедшего" или "из ряда вон" не увидел. Так пишут многие. Правда, лет в двадцать.

 

     Что касается формального кодекса письма, то каждый автор его изобретает сам (например сколько раз одно и то же слово — даже местоимение — может употребляться на странице, в абзаце, в предложении). Главное — чтобы не было общего впечатления просмотренной небрежности или назойливости. На поверку писать как граф Толстой или Достоевский ныне считается крайне неприличным.

 

     Обратите шпильки оппонентов себе на пользу. Считайте, что Ваши тексты и действительно никому не нужны. Пишите исключительно для себя. Пусть на планете Земля никого нет. Еще больше усильте герметичность и автономную осмысленность. Или абсурд. Есть интерес заниматься писаниной при таком обороте дела? Будут ли соблюдены принципы экономии мышления?

 

      Если испишите мелкими буковками килограммов шестнадцать бумаги и займетесь задним числом непрерывным и бесконечным редактированием, то лед куда-то и как-то тронется.

 

 

                          С пожеланием успеха, Акулов.

 

 

 

      P. S. 

 

      Боров. Задумано отлично, но не слишком ли высока планка?! Какой-нибудь там Борхес или Кортасар легко бы ее перескочил.

 

     Умение-неумение описывать психические аномалии лирического героя — лучший тест на остаточное наличие каких-то авторских несоответствий .

 

 

 

      Стиль всего. Ощущение написанного в конце XIX века. Перед глазами маячит тень начинающего и медленно пробуждающегося Александра Грина. Отставал даже от Эдгара По во времена бурлящего декадентства! И речь не о стиле — но о требуемом слое нервных клеток и типе восприятия. А в Николая Гартмана приходилось заглядывать? Диспозиция-с!

 

      Одни смотрят мыслями в предметы, другие — в мысль.

 

 

 

     Судья. Ощущение перевода с русского на русский, где-то когда-то читанного. Нет мира, но текст пишется текстом. И всё — черно-белое. У некоторых бывают такие сновидения. Словно бы тканье некого астрального тела для неизвестных нужд. Сейчас обычно пишут весомо, грубо, зримо...

 

     Вещь, конечно, глубокая. Было бы неплохо, чтобы этой глубине соответствовала и достаточно выпуклая внешняя форма. Не хватает резонанса, хотя грань какой-то смутной великости почти близка. Фивейский у Л. Андреева — увы, для однократного прочтения, но сколько там импрессии, поиска словосочетаний, нанизывания эпитетов! В сюжете ("Жизнь Василия Фивейского") есть рифмовка: поп сходит с ума, а в качестве псевдотрикстера выступает сын-идиот. И вот на тебе: у господина Иконникова подобное же... И фамилия поповская! Однако у Л. Андреева нет выпадения из парадигм-архетипов, приложения частного к всеобщему. Фактически переделывается греческая трагедия, вычленяется ее суть...

 

      Кошмаранзис с удушением хорош, но ему не хватает формальных дополнений и для пущей убедительности чего-то гормонального. А ведь сказочка эта для судмедэксперта не проходит в любом случае, а здесь, как в насмешку, герой — судья. Другая версия: де один младенец искусал другого и вызвал инфекцию не произведет драматического эффекта.

 

     Сюжет таки требует изгибов стиля. А здесь можно было бы долбить всё той же монотонностью, умножив ее на саму себя... Накидать в конце концов запрещенных критиками и редакторами повторов. А хоть и глюков, наподобие змейки-недотыкомки. Посмотрите, что делает Достоевский со своим сбрендившим Голядкиным. А что еще недавно умел порождать Юрий Мамлеев, пока не свалился прямо на "Розу мира"?

 

      Расстрел, так расстрел. Пусть височная кость. Хотя как это о кафедру? Где сопромат? Здесь и кафедра не целиковая и каким-то образом свалилась с пьедестала или имела в самом низу какой-то выступ? Описание суматохи не слишком авторитетно. Что-то явно упущено. Здесь тот момент, где только рефлексия, только мысль о мысли недостаточна. Беглым пересказом событий, обращенностью внутрь героя не отделаться.

 

      Писать одномерно никто не запрещает. Был такой писатель Геннадий Гор, но он много потерял: его почти журналистские рассказы-воспоминания оказались куда ярче фантастики, то есть главных произведений. Взбитая литературоведами слава Кафки сильно опережает его действительную популярность.

 

         удивлённые разговоры жены

 

          самого лучшего специалиста

 

       "В одном далеком уральском городе...." Опять в позапрошлом веке? Где видано, чтобы к номенклатуре медики ездили на поезде? Как раз здесь сказочки недопустимы. В подобном случае губернатора самого забирают в Москву. Сказать в какую больницу?

                          

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КУНШТЮКИ

С ИНОПЛАНЕТЯНАМИ

 

(Нагой скепсис без науки и религии)

 

      Возникает противоречие. С одной стороны известны необыкновенные успехи различных доисторических цивилизаций в области каменной архитектуры и скульптуры, безграничные возможности в обработке твердых пород и перемещении на большие расстояния гигантских объектов. Как старые гипотезы о применении деревянных "катков", так и новые о хитром управлении земляными насыпями и манипулировании бетоноподобными смесями не объясняют этих успехов. Никуда не уйти от назойливых нелепостей наподобие телепортации (телекинеза) и размягчения камня без нагрева. Только ограниченное число случаев позволяет заподозрить что-то вроде каменного литья и ковки камня... Возникает мысль о сверхнауке, сверхтехнологии. С другой стороны, изображения на камнях поражают своей условностью, часто примитивизмом, бесхитростностью, удив­ляет почти полное отсутствие некаменных артефактов доисторических цивилизаций, например из тугоплавких нержавеющих металлов. Не всё могло быть кем-то изъято или расхищено.

 

      Средний член противоречия: некоторые на тысячелетия опережающие свое время достижения в астрономии, математике, электротехнике. Но и в этом есть своя негативная сторона: артефакты, через которые стало известно об этом, не выглядят чрезмерно сложными изделиями. Многоструктурные изображения создаются умножением простейших рисуночков. Изощренность и примитивизм часто идут вместе!

 

     Цивилизации, застигнутые испанцами в Центральной и Южной Америке, предполагаемые доцивилизации этих цивилизаций можно сопоставлять с европейской античностью. Однако технология скульп­туры и живописи, если иметь в виду проработку мелких деталей, у индейцев Америки значительно уступает Греции и Риму.

 

     Многочисленные пропагандисты знаний о древних сверхцивилизациях (превосходящих современную!) редко вызывают доверие. У многих вертятся на языке слова о том, что главные достижения доисторических цивилизаций касались только области парабиологии, парапсихологии и странных операций с жертвенной кровью... Если создавать гипотезы под стать предыдущим, то придется на противоречия отвечать противоречиями и заявлять уже не о богах и сверхгероях, но о — рабах. Складывается впечатление: продвинутые племена были в рабстве у примитивных.  Развитое племя угождало прихотям племен-хозяев, стоящим на более низкой ступени развития, перемещало горы и каменные глыбы, а иногда восставало и устраивало всевозможные катаклизмы, не менее устрашающие, чем ядерные взрывы и потопы. Возможно, пленники таки победили своих притеснителей и покинули совместную с ними среду обитания. Эта среда, скорее всего, им не совсем не подходила и была изначальной причиной их зависимости от дикарей, то есть обыкновенного Homo sapiens...

      Смущает, правда, одно обстоятельство: руководители проектов, связанных с поисками доцивилизаций то одной, то другой своей черточкой (или просто лукавой внешностью) часто напоминают Остапа Бендера. Словно подходит к вам кто-то на рынке и предлагает пройти к столику с лотереей...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

РАДИО "СВОБОДА"...

(Разрозненные мысли)

 

      Тема неблагодарная. Подобна вопросу о национальностях. Шипение ожидается со всех сторон. Либерасты возмутятся заодно с держастами — державниками...

      Наибольшая трагедия — переезд из Мюнхена в Прагу. Резко ухудшилось качество, в том числе чисто техническое. Усиление помех на КВ-диапазоне не объяснить нашествием компьютеров — тогда еще направленные на Россию "Голос Америки", BBC, "Немецкая волна" вещали на русском языке не хуже, чем прежде. А, как известно, Вашингтон, Лондон и Кельн[12] гораздо дальше Праги.

     Правда, появилась Московская студия. Кое-где некоторое время транслировали передачи на средних волнах и УКВ. Московская студия нечто дала, но она же, в свою очередь, понизила общий уровень вещания, как и Прага.

      А теперь? Извольте кланяться дождям-снегам и тучам. Хр-рр! Это прослав-в-влен-ный кристал-л-льно чистый сигнал из кос-с-с-моса или хватайте, как воздух (или как соску), уже розданный девайсам интернет. Не все так просто отдадут. А некоторые программы должны обходить роутеры стороной и шунтировать их, глушить ай-радио. 

     В Праге объявились новые ведущие: Анатолий Стреляный и Яков Кротов. Вначале они воспринимались с большим сомнением. Стреляный и теперь не может восприниматься некритично. Однообразен. Заострен на паре идей. Однако это единственный сотрудник станции, который таки работает с письмами "трудящихся", хотя в весьма ироническом ключе. А Кротов чрезвычайно  хитер, ох, хитер. До сих пор приглашает на передачу атеистов, иногда и сам им понарошку прикидывается, но христианскую идею бережет как зеницу ока. Вот она реклама на станции, где рекламы, казалось бы, нет.

    Подспудной-то рекламы везде предостаточно!

    Даниил Голубев и Борис Парамонов — немногие из старых знакомцев, заочно приглашаемых на силь­но перелицевавшуюся "Свободу". Их голоса со­­пряжены с неизбежной ностальгией. Б. Парамонова трудно причислить к философам или мыслителям, самостоятельной и самостийной величине, однако интеллектуальной энергией, интеллектуаль­ными эмо­­ци­ями от него так и разит. И даже вполне чувственным скептицизмом. Еще бы! Любимейшая тема — вовсе не русские вопросы, не "Картинки с выставки", но вопросы пола. Корешки важнее вершков! Голос Д. Голубева появлялся все реже и реже, пока не исчез окончательно. Возможно, таки сподобятся на передачу его памяти.

     Манкируют нью-йоркской студией. О науке и медицине всё реже и реже. Главное — бесчисленные ток-шоу на мозольные темы. Начиная с Чечни и "Курска" пошло и пошло...

     И за рамками нынешней рубрики Игоря Померанцева "Красное сухое" было немало сообщений о "медицинской пользе" алкоголя. Немало радиостанций засветилось на этом грехе, но "Свобода" — больше всех. Де ежедневные мини-количества вин­ной продукции весьма и весьма... Сколько трез­венников или близких к ним лиц было совращено? А миниалкоголик — такой же алкаш, как и все. И, как правило, себе вредит, а особенно в России. Если после закиси азота (в отличие от мертвых проспиртованных эритроцитов, она улетучивается) есть шанс восстановления нервных клеток, то алкоголь — альтернатива лоботомии. Идет порча голов в физиологическом смысле. Вот тот пункт, где грязь, вылитая на радиостанцию, как бы оправдывается. Дескать, портим население России, откупоривая бутылку (по И. Померанцеву) закупориваем мозги. Конечно, кому-то для пользы дела от мозгов надо избавляться, но тогда, скажем, останавливая этанолом выведение мочевой кислоты, выпивающий портит суставы и всё прочее. 

 

      Что было принято говорить об иновещаниях в советском народе? — Врут, врут, врут. Что представлялось наибольшей ложью? — Россказни о границе между Восточным и Западным Берлином. Специальные аппараты де стреляют по бегущим людям металлическими шариками! — А оказалось? — Чистейшей правдой.

 

     Некоторые успешно ловили "Свободу" во все времена, не переходя на 19 метров и ртутные антенны. Я, к примеру, не убавлял виточки на катушках, принимал ее с помощью странной ручки контрастности телевизора "Енисей-2" и с помощью наушника-пробника, подключаемого к широкополосному... почти утюгу. Правда, довольно тихо, на пределе слуха. Доходил не первичный сигнал, но его зеркало-эхо в необычной полосе частот, куда глу­шил­ки заглянуть не догадывались. Проводить опыты такого экстраприема сильно помогали пробивающие всё и вся бриллиантово-огненно-ка­пель­ные позывные. Не распознать "Свободу" было невозможно.

 

     О прочих станциях. С пятидесятых до середины восьмидесятых первенство принадлежало "Голосу Америки". ВВС редко вырывалась вперед из-за меньшего времени вещания. Здесь и Сева Новгородцев не всегда мог помочь. Высшее радиотехническое качество отдаю, конечно, "Немецкой волне". Ее же сотрудники отличались наибольшей вежливостью по отношению к слушателям. И даже спрятанная за кулисами администрация! Нельзя не отметить чрезвычайного чванства начальников остальных станций и русских служб, общего руководства[13]... Кроме, может быть, Джованни Бенси. Зато "Волна" всегда считалась слишком официаль­ной, а потому часто — скучной.

      Каковы нынешние вражеские голоса? По разным поводам к ним можно отнести и "Эхо Москвы", и РСН, и "Маяк". Под этот ярлык можно подвести станции местные. Ухитряются прерывать джин­су рекламой! Да и сама реклама из-за каких-то сбоев частенько идет каждые пять минут, а на "Эхе" — через полторы минуты. Навязывают давным-давно остобрыдшую эстраду[14], ахающих и охающих кумушек-ведущих. Канули в лету те времена, когда ленинградское радио было лучше и приятнее московского.  А словеса "погода в нашем городе"? "В каком именно НАШЕМ городе?" — надо спросить у Венедиктова и прочих. Сейчас пошло еще хуже — говорят: "В НАШЕМ регионе". Как решить этот ребус, если вещание идет в разных субъектах федерации, если иногда включаются местные студии и оперативно — не успеешь заметить — отключаются?

 

 

      А проводное радио? Ранее пользование транс­ляцией оп­ла­чи­валось. Всё верно. С какой стати плату требуют сейчас? Радиоточки больше нужны МЧС, городской и районной администрации, кандидатам в депутаты, рекламодателям и заказчикам джинсы. Они и должны платить. Какой нормальный пользователь будет оплачивать бесконечную джинсу о биодобавках, медицинских центрах, о финансовых завлекаловках, строительных рынках, туристических услугах, деятельности юрисконсультов и др.

   

 

       Возвращаемся к интернету и эфиру. Радио "Звезда"[15] и "Литературное радио" больше подходят тем, кто бесповоротно потерял память, может тысячу раз и с разными промежутками слушать одно и то же, а "Радио Фантастика" — задержавшимся в развитии. Как-то оно подпортилось последнее время[16].

      Наибольшей враждебностью, прославилось, ко­неч­но, "Ли­тературное радио". Оно наглядно показывает слушателям что есть такое разложившийся труп поэзии и как его следует есть с постным маслом.

      О враждебности содержания передач радио "Орфей" не может быть и речи из-за ужасного качества трансляции. А это классическая музыка! Кошмар был на средних волнах. Сейчас он перекочевал на УКВ. Почему же — на УКВ, господа, а не на обычный FM-диапазон? Одно время адресную строку "Орфея" можно было вставлять в I-при­ем­ни­ки. Это время закончилось. Аналогично умерла и строка радио "Джаз". А было много лучше несколько бормашинного петербургского радио "Эрмитаж"[17].

     "Эхо Москвы" и часть других станций практически отказались от Интернета, поскольку погнались за мобильными вариантами приема, передоверили себя мутным посредникам, потеряли нормальный URL. И наоборот: "Свобода" идет на планшет с "Андроидом" лишь в виде разрозненных файлов и текста, голос иной, нежели в настоящем приемнике.

      В связи с этими проблемами назовем и самую вредную для китайских инженеров корпорацию: это — 101.ru. Словеса о чванстве руководства, плохих и туповатых парнях целиком к ней относятся.

  

      А что за микрофоны в большинстве ток-стан­ций? Голоса Венедиктова и Ганапольского неотличимы. Нуж­­но дожидаться, когда один начинает сердиться или потрясать властными полномочиями, а другой — весомо-грубо-зримо проявлять наивное удивление или неправедный гнев[18].

 

     Голоса Сергея Доренко и Юлии Латыниной[19] звучат вне всех и всяческих голосов. И даже поверх голосов. Деятельность Латыниной нужно относить к двум эрам: до проигранного клинча на "Эхе" и после. Какая, скажете, христу-богу[20] разница? Мало ли, кто какую игру проигрывает!? Многих шо­кировало кино под на­зва­ни­ем "Молодец на заочных овец". Полученная слушателями и Латыниной травма все еще не залечена. Девушка стала потухать. Похоже, заодно пропали источники конфиденциальной информации. А без этого экскурсы в историю Китая или Древней Греции с Римом, оригинальные и правильные взгляды недостаточны. Слушатель лю­бит копченое.

      Зато Доренко у нас — профессиональный камикадзе (гораздо больше, чем "киллер") и заслуженная птица-феникс одновременно. Раньше он периодически завоевывал себе не только имидж народного трибуна в современном смыс­ле, но часто — избалованного ребенка. Одно другому не мешало. С переходом на "Говорит Москва" стал и совсем имитировать говор очень эгоцентрич­­ного трех-че­ты­рех­летнего малыша. Что-то слу­­чилось в доме Облонских... Фокусов хватало и раньше. Но памятник себе Сергей Доренко заработал. Сие и Венедиктов понимает. Да и всякий недоброжелатель должен признать: обе станции (РСН и "Говорит Москва") неспроста больше чем на порядок повысили свое качество и рейтинг.

      Ясно, лучшие "Развороты", "Подъемы", "Коды", "600 секунд" и др. имеют место при наличии в обществе множества мелких скандалов. Крупные скан­далы обычно дают мало очков и скорее могут подпортить либо реноме ведущего, либо статут на станции. Бывает, убивают и саму станцию.

 

*    *

     Многие поднятые вопросы, скорее всего, кого-то задели. Могут спросить о моей позиции на прошлых и нынешних баррикадах. Попробую это прояснить. Не так давно мне пришлось заполнять анонимную социологическую анкету — я сам удивился, как ее заполнил, отказавшись оценивать политических деятелей последних 50 лет, даже халатного Горбачева и хищнейшего Ельцина, августейших персон-особ — правящих принцев Путина и Медведева. Проблемы-то — с иными храповыми колесами. Сверх того, наиболее правильно оце­нить свое время можно лет через 200. 

     А вообще эстетику я ставлю гораздо выше этики, а оторванную от тщеты и суеты мысль выше любой политики и религии. Без надчеловеческого содержания не обойтись. А здесь один миллиграмм нектара дороже тысяч тонн хлеба. Тем не менее ясно одно: Советский Союз проиграл третью мировую войну, исчез. Одна из причин такого исхода — его идиотическая идеология. Однако лучше ли идеологии современной России? Бандитов и ка­пи­талистов, путан уже не ставят на место пост­революционного Павки Корчагина. Ну и что? Ку­ры смеются по-прежнему.

 

     Высшего культурного взлета (в утонченном, а не в массовом смысле) Россия достигала во времена декаданса при Николае II. Наметившийся горбачевский декаданс полностью провалился: пытались попросту подсоединить бурлаков к рассыпав­ше­муся философскому пароходу, к прозеванным и просроченным достижениям западного искусства, эзотерике Востока. В итоге — почти ничего, одни общие места. А в качестве бонуса — умощнение лженауки и возрождение мракобесия. 

                                                                                                                                                                                                                                          Март 2014 г

      

 

 

       Поздние добавления.

   Есть вещи хуже рекламы закрепителей шатающихся зубных протезов и средств от соплетечения. Внутренние анонсы. Если ими (наряду с адскими геометрическими заставками; зачем они?) печально славился канал "Культура", то ныне — радио "Эхо Москвы". Однако здесь суперэмоциональность! Жут­кий вой! Визг. Писк. Бессмысленные повторы. Новое наступление белиберды (стали настырно трещать несколько раз в течение часа, захватили ночь) совпало с увольнением С. Корзуна. Когда-то была мощная самореклама КПСС. К чему она привела? А здесь-де "вынужденные" ставни на региональную рекламу. Станции "Эхо Москвы" практически не существует. Слушайте "Маяк".

      Svoboda? Накрылась Краиной. Музыка, литература, театр и др., оказывается, существуют только там. Зато Турции стало гораздо меньше. Исчез заунывный голосок спецкора. А вот на "Эхе" кое-кто знает о действительных правилах дерганья за интернациональный ностальгический нерв. И получается.

      Через Svoboda.org на андроид идут только тексты и картинки. Никакого звука. Из раздела "Как слушать" исчезли утилиты. Старые примочки не работают. Слушайте китайское радио! Оно везде.

 

      "Звезда"? Сильно изменилась. Улучшилась, затем пошла на новое ухудшение.

 

     Доренко? Гораздо лучше, когда он — лицо подначальное, а не руководитель. А так и готовиться не обязательно. Теперь на "Говорит Москва" во время "Подъема" рекламы больше на порядок. Выключишь на три минуты, почему-то оказывается — на сорок — и нет никакого "Подъема", нет Доренко. Зато в наличии позитив: "Говорит Москва улучшается с каждой неделей. Когда же появится "Говорит Петербург", черт возьми?  

 

     Латынина? После известного уличного крещения свя­той­/несвятой субстанцией, похоже, вновь открылось вто­­рое дыхание.

 

      Дмитрий Быков? Для многих — суперпросветитель. Большой энтузиаст. Однако поставить на одну доску Фета и Некрасова, да еще заявить, что Некрасов лучше... Извините. Хвалить кадавра Некрасова (был духовно убит Белинским) имел моральное право только Бальмонт.

     Хорош, очень хорош Дмитрий Быков. Только взгляд на литературу (особенно на поэзию, та-та-тА-та та-та-тА-та!) глубоко советский; высшие авторитеты и учителя — из дремучего соцреализма. Так Нонна Слепакова не могла слышать слово "модернизм", не представляла искусство вне мимесиса. Всякие там Дали или Пикассо оказывались у нее апостолами человеческого уродства. Даже пальчиком показывала, где у человека что должно находиться по истинной природе вещей.

      И все-таки интуиция у Быкова периодически прорывается через всевозможную колючую проволо­ку. Общий знаменатель в связи с этим у меня с Д. Б. есть, а именно: обвинение некоторых литературных бонз в отсутствии метафизичности. Один из таких "бонз" как человек мужественный и весьма заслуженный совершил подвиг: составил титаническую антологию русской поэзии, обкорнал поэтов великих и разных, подстриг под собственный горшок. Иногда ночной.  

 

 

 

 

 

 

 

 

ПРИЧИНЫ ПАДЕНИЯ СССР

 

 

     Главная, современная 1991 году, причина этого вполне проста — осуществленная департизация. Реально КПСС была не партией, но государственной суперструктурой, маскирующейся под партию. Эта суперструктура была шампуром, связывающим всё воедино. При ее наличии никакие князьки, кандидаты в узурпаторы, ничего не смогли бы сделать. Кстати, Средняя Азия не собиралась отделяться, поскольку для этого тогда не созрела. Шестая статья Конституции оказывалась не лишней, неправильна только ее формулировка.

      Само деление на союзные и автономные республики было рассчитано на существование дополнительной суперструктуры. Не пролетариат, но она всё соединяла.

 

     Основной вред КПСС — вмешательство в методологию гуманитарных наук и стилистику искусства. Слабое место КПСС — костная, консервативная и всем надоевшая идеология. Суслов был врагом народа №1. Как техническая чисто административно-хозяйственная единица мощнейшая псевдопартия была оригинальным решением для колоссального государства, но ее не любили за массу исторических прегрешений, фактическую безголовость в некоторых фундаментальных вопросах. При сатанинской хитрости в других! Даже своим абрисом на карте СССР напоминал травоядного динозавра с маленькой головкой — Кольским полуостровом. Сталин неоригинален в кардинальных теоретических вопросах. Он только пытался  цементировать на свой лад готовое. Существовать 70 лет, умощняя  и подмазывая алебастром старые мозговые импульсы симбирского стряпчего (от слова "стряпать"), экспериментальная страна не могла. Запоздалые, непродуманные реформы второй половины 1980-х годов походили на агонию. Подумайте! Сравните! Ведь одна из причин революции в царской России — слишком поздняя и сокрушительная отмена крепостного права. Руководить революцией шли сынки разорившихся помещиков.

 

     Сторонняя рука? На этом гибельном фоне она, конечно, чувствуется, разыграно всё как по нотам; дранг нах Прага и Кабул, прочие невыверенные претензии многим очень не понравились, но пойдите, докажите ее наличие. Отыщите конкретные формы инородного воздействия. А скорее, обошлось без известного госдепа — не считая блефа со "звёздными войнами", влияния на Аравию и на стоимость нефти. Арабы испугались событий в Афганистане. А вообще многое происходило без ведома чьих-то правительств. Но методы влияния могли быть весьма необычными и разнообразными в новую эпоху.

 

      И, конечно, Б. Е. тайно владел приличными уликами против М. Г., мог ими потрясти, дабы нейтрализовать его помыслы о сопротивлении. В частности, один из грехов: бросая Москву и страну в августе 1991 года, М. Г. не мог не знать о телодвижениях своих помощников. Возможно, хотел остаться в стороне от битвы, а затем сделать выбор.  Шеварднадзе кричал о подготовке переворота задолго до Фороса. В той атмосфере любой слух — предлог для настороженности и переоценок. Любой правитель обязан быть подозрительным. В подобном случае зазорно сидеть на даче, ранчо или в квартире. Только  кабинет на работе! Ох и любят наши деятели отдыхать! Дурная привычка идет с царей. Окончательно сопротивление Горбачева было сломлено отнюдь не после пущи, но в предшествующем ей процессе децентрализации и дефинансирования Союза.

     Горбачева хвалят за то, что он не устроил резню и гражданскую войну? Очень смешно!  Как раз после события в Беловежской пуще пытался, но руки были коротки: министр обороны Шапошников ответил отказом, а генералитет уже был на содержании у Ельцина.

 

      А начальники различных коммандос в центре? Хитрым образом были нейтрализованы и они. Уже в августе. И могли еще прекрасно знать положение дел, предвидеть, что им грозит при том или ином варианте истории, а недержание власти крепчало. По чьему-то совету находящийся на свободе Ельцин выманил ГКЧП из Кремля в Крым (в Форос) и пустил вслед за лайнером с незадачливыми правителями самолет с 50-ю крепкими парнями[21]. Бомбить Кремль с помощью Грачева не пришлось. Фактически был загнан последний кол в сердце Советского Союза. Правда, тогда почти никто этого не понял, ведь путч вызвал всеобщее возмущение.

 

       Экономические причины? Простые люди видели источник бед в "кооперативах". И были правы! Это мнение подтверждает и профессионал — Михаил Бернштам, который среди стартовых причин называет реформы правительства Рыжкова 1997-1998 гг: закон о социалистическом предприятии (прибыль стали отдавать трудовому коллективу, пустившего ее себе на зарплату) и закон о кооперации (малые предприятия фактически перекачивали в свою пользу средства из госпредприятий, при которых существовали). Многие прочие нововведения на деле превращались в диверсию.

     Раздав права и средства регионам, сам СССР остался без власти и денег, а Ельцин потихоньку брал общесоюзные силовые ведомства под свое крыло.

 

       Горбачев утверждал, что не хочет разделяться. Как же не хотел, если сам всех отпустил? Можно протокольно описать его действия по усилению самостийности республик (1988-1990 гг). Они и начали действовать как прожорливые "малые предприятия". Китай проводил экономические реформы в условиях диктатуры, СССР — при одновременной демократизации. Разница налицо. В Китае вначале делали эксперименты в отдельных округах и только при удаче распространяли их на всю страну. Могли отступить в любой момент. В СССР экономические реформы и демократизация оказалась тотальными, тоталитарными.

 

      Речь здесь идет именно о распаде СССР, но не об отмене неких промежуточных виртуальных "конфедераций" наподобие ССГ — "Союза суверенных государств". Позиция лидера Украины — Кравчука и ос­ложнения, связанные с проектами команды Ельцина, здесь уже не играли особой роли. В побасенки о недостаточности двух славянских республик при большинстве азиатских не верю. И три — меньшинство. Скорее всего, при наличии массы республик сильно затруднилась бы узурпация власти. Вспомнили бы о Ново-Огареве и Горбачеве, Б. Е. оказался бы не у дел. ССГ — хитрая отмазка.

 

       Что еще? Дурь, дурь, русская дурь, а точнее, дурь русской интеллигенции, не говоря уже о прочих. Как вылезет откуда-то что-то такое и этакое, "новое" и "прогрессивное", так тошно становится от его убожества.

 

      Поговаривают, самый близкий М. Г. глашатай общественного мнения, то есть, на самом деле, мнения интеллигенции — на высоких каблуках. В принципе очень красиво, когда политика, управление гигантской империей — дополнительный аксессуар к макияжу, нарядной одежде, украшениям и сумочке. Небо не всем такое дает. И совсем "некрасиво" торговаться на встрече в Рейкьявике, закручивать вентили на трубах, идущих в Литву, отказываться от демонтажа Красноярского локатора. Много ситуаций, когда М. Г. неожиданно менял решения чуть не на следующий день. Какой ангел этому способствовал? А прочие мысли откуда брались? Ведь сам Горбачев донельзя консервативен. Приезжая в Ленинград, он первым делом подносил цветы памятникам Ленину, буквально молился камню, кланялся, становился на колено.

 

     Наговорить можно с короб. Наиболее выделяется из всего — департизация. Много важнее свободных выборов и отказа на них от практики одного кандидата. Но это действительно второе слабое звено перестройки, брешь для начинающейся анархии, отделение Прибалтики пошло уже отсюда. Трудно, ох трудно ходить по илистому дну, не мутя воду!

      Можно назвать и синтетическую, почти объединенную причину — Г о р б а ч е в. Пошел в воду, не зная броду. А кто его туда пустил? Самодепартизующаяся партия Ленина — "сила народная". Основа департизации возникла за десятилетия до перестройки вследствие русско-московского куль­та ее лидеров. А что изначальная и коренная причина развала СССР — в самой ленинской идее СССР — ясна без слов. Идея-то фантастическая, рассчитанная на скорейшую мировую революцию и отмирание государств вообще. Уничтожение всех и всяческих границ.[22]

                                    

   

                                        *      *

 

     Многие были современниками четырех главнейших явлений:

       1) быстрого возникновения свобод;

       2) медленного удушения свобод;

       3) падения СССР;

       4) появления разнообразных диких форм капитализма как существующих параллельно, так и сменяющих друг друга.

 

      В целом на смену феодальному социализму пришел и все еще приходит феодальный капитализм.

 

      А ввел свободы именно Горбачев! 1990 год — время максимальной свободы. Наука и культура не убивались экономически! Процветали толстые и тонкие журналы. Не было законодательного бреда, всеобщей подозрительности и смахивающего на инквизицию сверхнадзора. По крайней мере, до подобного разгула дело не доходило. Ведь аппарат кусал и поедал сам себя, но не людей. Страшный и безумный соцреализм практически исчез. Странности сохранялись в наиболее консервативных организациях — вузах. Там еще жили кафедры диамата, стояли бюсты классиков марксизма. Незадолго до того сам Генсек считал, что философия должна быть предельно простой и доступной пониманию любого партийного работника. Зато и на преподавание атеизма мало кто покушался. Конечно, наш атеизм был далеко не всегда приемлем. Даже до слабого  Бертрана Рассе­ла его пропагандистам было как до Луны. Что за оксюморон — "научный атеизм"! Но будь этот атеизм даже вульгарным, глупым и худосочным — он оставался маленьким золотым плодом эпохи Просвещения, бледным, хрупким и заплеванным останком свободомыслия. Борис Ельцин не только окончательно остановил секуляризацию страны, но и всячески способствовал открытому роману госаппарата с церковью. Какая уж здесь свобода! Об октябре 1993 года можно не упоминать.

 

      Дела наши гоголевско-достоевские. Даже хрущевская оттепель привела к ссоре с КНР, Албанией, известным событиям в Венгрии, а почти через десятилетие — в Чехословакии.

 

     Более загадочный вопрос, чем исчезновение СССР, — падение русского символизма. Вот где трудно исчислить темную психологию толпы.

      В декадентской лебединой песни царской России можно было услышать многое что распрекрасное. У СССР и настоящей прощальной песни не оказалось — один скрежет. Не помогли даже горбачевские свободы и деньги Сороса. Так называемый андеграунд по многим параметрам сильно напоминал вылезшего из помойки пьяного бомжа.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

НАШИ СРЕДСТВА

     

 

1. ФУГА О КОМПЬЮТЕРЕ

 

 Жалоба турка

                                                                   

 

 

                                                                         Эпиграф:

                                                                     Компьютер РјРѕР

вЂРІСЂР°Рі РјРѕР№.

 

 

 

 

 

0

 

     Какой смысл писать тексты о компьютерах?  Но побудили некоторые обстоятельства.

 

     Полки в магазинах ломятся от компьютерной литературы, но срочно нужной информации в выставленных книгах никогда не бывает. Временами спасает Интернет, но рано или поздно в поисковых службах что-нибудь начинает изменяться не в лучшую сторону и прежде работавшие запросы повисают в вакууме. Беспрерывно всё меняется, средства спасения теряют эффективность.

 

     Все это похоже на вредительство…

 

     А вредительства и лохотронства во всем, что касается компьютеров, – пропасть.

 

     Совсем недавно (и полвека не прошло!) чуть не каждый семиклассник, тыкая в книжку пальчик, мог собрать и наладить шеститранзисторный приемник прямого усиления или даже ламповый супергетеродин…

 

      Подобная метода, увы, не годится для приличного пользования и даже уже собранными компьютерами. А для кого в таком случае предназначен данный текст? Только для пытливых и беспокойных. Только не для подчинившихся навязанным фокусам.

 

 

1

 

      Что-то хотелось сказать о контроллерах, о V. C., о DIMM... Кстати, о безнадежно устаревшем V. C.: нужно было так хорошо догадаться, что он долгое время был единственным средством помощи. А пресловутый дисковод Floppy? Он иногда существует, и это, возможно, хорошо. Но как он существует? Что это за архаическая чума? Даже механические элементы современности в него никто не вносит. Сваливающиеся шлейфы, иди­отические шины и клем­мы. Треск! Скрежет! Несанкционированные вклю­че­ния. Как ныне наворочен BIOS! А смысл? Он видит папки, но не файлы! Из него не запустить дистрибутивы на жестких дисках!

 

     

       Что за расчудесные боксики для хранения алю­ми­ниевых дисков? Их крышка отлетает или ломается в 80 % случаев. А боксы для хранения внутренних жестких дисков? Они когда-то были. Пузырчатые. Иногда якобы бывают и сейчас, но редко... Их никто не видел. Вопрос: "Почему жесткие диски продают и транспортируют без боксов?" Всё рассчитано на девочек. Для них выпускают "внешние диски"... Даже словом "боксы" стали называть потребные для портативных конструкций и Макинтоша ю эс бэшные устройства.

 

       Клавиатуры. Назначение, расположение кла­­виш беспрерывно меняют. Куда деваться? Не может не вызвать крайнего возмущения расположение ниже часто используемой клавиши Pg Dn клавиши Del. Купил клавиатуру? Срочно вырывай плоскогубцами лишние клавиши, ибо программы переназначения не понимают "инноваций" производителей (Unknown!), а Майкрософт стал запрещать попытки пользовательских модификаций.

 

2. O некоторых О С

 

      Главнейшей задачей Windows оставалось и остается якобы самосохранение и безопасность неизвестно чего. Как раз главная опасность — в ее навороченных сервисах безопасности. Вспомните-ка правило Гейзенберга... Что делают вирусы и черви? Мешают работать, издеваются над пользователем. Но прибамбасы безопасности издеваются и мешают гораздо больше!

     Лозунг Windows: "Я лучше вообще никогда не буду загружаться, чем потеряю один микрограмм защиты". А вот лозунги последних версий: "Я лучше вымотаю пользователю все кишки, чем в чем-то уступлю в маркетологических принципах", "Да пусть на мне ни одна программа не работает!"

    Программы не работают не в силу каких-то серьезных причин, но только из-за злонамеренных стремлений разработчика ОС.

 

      Копирование в операционных системах. Если машине не удается скопировать ничтожный файл (слишком длинное имя  — а зачем глупо писала такое имя? — или еще что не менее занудливое — годный только для чтения), то его пропуска автоматически не добиться. Какой-нибудь глупый фамз-Thumbs.db и то отравляет сознание. Повторяется 25 раз одно и то же. Копируй файлы из гигантских папок вручную. А приходится копировать целые жесткие диски, например при подготовке их к утилизации. Всякое крупномасштабное  копирование ныне отказывается пыткой. А новые операционки и вообще не дают сделать ни шагу. Файловые менеджеры? Не видел ни одного, работающего наперекор системе. А часто они хуже системы.

 

     Встроенная программа отключит дисплей, если поль­зователь не проявляет активности. Только вот безобразие: начинают проявлять повышенную активность процессор и жесткий диск — они интенсивно ищут куда-то "сгинувший" монитор, аж щел­кают приводом дискет. Практика показывает: отключение дисков лучше не закладывать в опции, но с другой стороны, при отсутствии активности пользователя идет интенсивный рост гигабайт во вспомогательных системных папках, программа туда перекачивает всё, что может перекачать.

 

     Linux-Ubuntu грузится на GPT-диск при обычном BIOSе. Отлично! Однако на 4 терабайта его лучше не ставить. По разным причинам может съесть пространство, основательно уничтожать не свои файлы. Всё быстро меняется, описания интерфейса установки не соответствуют факту. На поверку он оказывается сильно облегченным, лишенным многих фун­к­ций. Передирают у Майкрософта и Самсунга (точнее, G) не лучшее, а худшее. Даже папки нелепо раскрываются при касании верхнего края экрана! А зачем нужна эта медвежья услуга? Не всякий пользователь сразу находит, где именно отключается эта пытка по умолчанию. Манипуляционные значки пошли без надписей… Интересна и погоня за своеобразием от Mac ОС, скажем, в значке закрытия окна — в противоположном месте.

 

      В итоге нововведений: пароль не ввести из-за стартовой клавиатуры, к сети не подключится, вручную диск нормально не разметить. А главное: текстовые редакторы. Конечно, М. Word именуют бичом и смертью издателей. Чехарда со шрифтами, текст то вздыбливается, то съеживается не в переносном, а в самом прямом смысле, отдельные полустрочки проглатываются или удваиваются… Нужна долгая вычитка, толпа проверщиков. Отдельно надо вычитывать четные и нечетные копии. Плоттер или принтер — не причем. Однако в других редакторах есть проблемы с постраничными сносками, переносами и возможностями макетирования. Люди ставят на Windows эмулятор другой ОС или буфер, на буфер другую ОС, на эту ОС буфер (подложку) для M. Word, затем — на буфер M. Word... А распечатывают из Adobe Reader... Петух на корове, корова на лошади, лошадь на собаке... Где-то мы это слышали!  

 

     Операционки нужно полностью уничтожать не реже, чем один раз в год, и затем начинать с нуля. Причин для этого много. Для хваленых W 7 — W 10 это невозможно, поскольку нормально довести их до ума можно лишь за полгода, да и то в процессе решения конкретных задач.

 

     Установленная W 7 не может таковой считать­ся. Ни в коем случае на нее нельзя в спешном порядке ставить приложения. Нужны титанические усилия по действительно эффективному отключению (лучше, считают, крякерскому уничтожению) ее крайне опас­ных и вредных служб. Иначе приложения будут безнадежно испорчены. На­при­мер, вполне сносно ра­бо­тающую программу че­рез пару перезагрузок (или даже неделю успешной работы!) W 7 может счесть несовместимой. И в дальнейшем эту программу уже не установить без полного сноса самой W 7. А зачем тогда эта W 7 нужна? Зато маркетологи в восторге и танцуют. Они же специально устроили так, чтобы на XP 64 бит скверно ставились, а для большинства пользователей вообще не ставились новые офисные программы. Дескать, какой дурак тогда купит W 7?

 

     Анекдотический уничтожитель ярлыков в Win 7?  Якобы испорченных. Зачем он вообще нужен? Уничтожает самые обычные ярлыки.

 

     Лицензионная программа, на которую таки уста­новили хорошо работающие приложения, которых она почему-то не хотела, ни в чем не испытывает стеснений, кроме одного: она перестает себя считать лицензионной. Какая пройдоха! Можно вновь включить службы-сог­ля­да­таи и якобы вернуться к вчерашней точке (хотя на самом деле изменения могли быть сделаны и месяц назад!), обновиться старьем: дурацкая надпись справа внизу ненадолго исчезнет, однако произойдет какая-нибудь гадость, например, в окошке "Устройства и принтеры" исчезнут абсолютно все устройства. А есть и дру­гой вариант: переустановка "поверх" не пройдет без длящейся неделями мороковки с исходной системой. А история с XP 64-бит подозрительно напоминает борьбу кланов в ведомствах вооружений СССР, когда удачные проекты уступали место конъюнктурно протаскиваемым скверным.

 

     Механически заимствованы болезни дисгармоничного, порывистого развития Mac OS и вынужден­ные рахиты программ для мобильников. Особенно в W 8. Программа Classic Shell убирает из интерфейса некоторые недостатки Windows 8 и 8.1, но обновление этой программы приводит к поразительному факту: при старте ОС примерно на полсекунды появляется Metro (былой начальный экран). Зачем понадобилось это привидение? Им даже и пользоваться в таком виде нельзя.[23]

 

      W 7 и прочие за ней беспардонно считают диском С тот диск, на котором сами находится. В итоге затрудняются действия с пакетом операционных систем, летят к черту ярлыки. ОС не просто нахально занимает в стартовом списке операционок первое место, но и собирает всех соседей в одну строку с отдельным меню.

     

      Сплошь и рядом возникает потребность открывать файлы одной программы с помощью другой, в W 7 это часто невозможно, она отказывается этому содействовать. HTML-файлы могут состоять из двух частей, W 7 отказывается работать с одной главной частью, когда требуется ее открыть в текстовом редакторе. По сравнению с предыдущими версиями и здесь  W 7 ведет себя весьма тупо.

 

 

     Скверно, но Майкрософт не предусматривает на рабочем столе кнопок, отключающих Интернет. Эту кнопку пользователи устанавливают сами в виде ярлыков подключений. Но в Win 7—10 эти ярлыки сами по себе не работают, либо не работают во всех случаях! Лучше открывать мышкой "свойства" и далее/или сразу — "расположение файла". Это ли забота о безопасности? Ведь лучшая безопасность — отключенные сети. Друзья! О вашей безопасности никто и не заботится. Разговоры о ней — только ширма других интересов поставщиков программ. Дабы не ломать всякий раз голову проще снимать готовый ярлык "Сетевые подключения" с рабочего стола какой-то старой ОС.

 

      Предполагается, что пользователь может устанавливать приложения не в папку Program Files, но в другие папки, в том числе на других дисках. Однако в W 7 это приведет рано или поздно к плохим последствиям. Она такого не понимает.

     Нелепость W 7—W 10 64 бит: пусть программу установили стандартно, но поиск приложений для открытия файлов упорно открывает папку Program Files, но не нужную папку Program Files (х86). Вдобавок терпение пользователя добивают тем, что вместо нормального контекстного меню открывается цветистое окошко. Царем этого окошка, разумеется, является хищник-Магазин.

 

      Обычно рабочий стол и папку "Мои документы" можно перетащить в корневой каталог (пусть иногда после второй попытки), но здесь это ничего не даст, поскольку после такой операции они перестанут работать. Перенос с помощью утилит или контекстных меню чреват всем. Живая утилита может изрядно напутать (особенно в W 8), а после ее смерти или деинсталляции произойдет много неожиданного. Не всегда надежны и штатные средства. Система часто сопротивляется. Вопрос осложняется наличием в ней множества фиктивных пользователей. Наиболее смешного можно добиться в XP-mode W 7. Феерия целая! Удвоение папок рабочего стола!

 

     Особая скверность профили пользователей. По­пробуйте зайдите с другим профилем... Уничтожатся настройки, а вернувшись к старому профилю, даже при входе с других дисков потеряете права доступа. А часто диск с данными удобно использовать как флешку, переставлять его с одной машины на другую. А как надоедают бесконечные бессмысленные предупреждения после смен нелепых прав доступа: "«Корзина»  на диске Х:\ повреждена. Вы хотите очистить «Корзину» на этом диске?" С какой стати ее надо очищать?

 

 

      Если ОС невосстановимо умерла, то окажется: всю информацию с нее не снять с помощью соседней программы. Многое остается в закрытом чреве. А если умерла материнская плата? На другом компьютере ХР и висты 7—10 не заработают.

      

 

      Конечно же, системы Виста и W 7 злокозненны и чрезвычайно неудачны, но не во всем.

 

     Так W 8—10  значительно глупее в функциях восстановления загрузки операционных систем, чем W 7. Они не всегда понимают нахождения систем на других физических дисках. Древний диск с W 7 держу только для целей восстановления ее конкуренток.  В чем волшебство? В том, что старые версии семерок ни слова ни говоря начинают загружать файлы и только потом задают опросы. Диски восьмерок и десяток выбрасывают голубые окна с подписями и оказываются неспособны к восстановлению загрузки. А наиболее древние семерки быстро восстанавливают наиновейшие Win 10.

     Начиная с 8.1 количество санкций за отключение никому не нужных учетных записей (UAC) заметно увеличивается. Переделали Win 8, привели ее к нужному интерфейсу? Тогда и Win 10 не понадобится.

 

     А главная причина незагрузки семерки и восьмерки весьма смешна — последующие после ХР ОС выделяют себя в отдельную загрузочную страницу. И конечно, новая установка ХР после них вызывает исчезновение их страницы и строки в списке. Всё дело в самомнении разработчиков!

 

     А перезагрузка? Ее лучше не отключать в качестве действия при сбое. Но что именно W 8 считает сбоем? Потеряла дура какой-то USB-драйвер и начинает о том, не умолкая, кричать. Приходится отключать все всплывающие подсказки. Но нелепая начинает без конца перезагружаться, выискивая этот самый драйвер. А пользователю в данный момент вообще до него нет дела. 

 

     W 8.1 по большинству параметров фактически хуже W 8 (например, гораздо больше пристает со своим магазином и прочими потребностями продавцов), а потому на интерфейс системы W 8 нужно установить нормальную кнопку «ПУСК» с программами и прочей бижутерией и при этом остаться, а W 8.1 держать только в резерве на какие-то дальние и пока неизвестные перспективы. Вероятно, 8 и 8.1 не менее ужасны, чем предыдущие ОС. Просто пользователь слишком обжёгся на Висте и Семерке. Да и многие программы под Семерку на 8 и 8.1 не идут. Интересно, но иногда при удаче можно заставить есть. Важен первый неверный шаг — после него ничего не сделать. Словно бы воз­никает иммунитет. Тогда лучше уничтожить са­­му ОС. Похоже, возникает тайное и очень не­хорошее обновление.

      Другая неприятность восьмерок—десяток связана с открытием файлов: пред­ла­гаются не установленные программы, в том числе являющиеся частью ОС, но программы, наличные в магазинной рекламе, либо спрятанные за пределами меню "Пуск". Это совсем худо!  И мелочь: кочубей, но некоторые версии упрямо считают, что в сутках 12 часов. Как ни правь и ни меняй серверы, но системы как-то незаметно к этому своему мнению упрямо возвращаются.

 

       Другие комментарии о W 8 хотел было опустить. А какая раскраска! Напоминает "Андроид", а также детские игры в поиск предметов. Хе-хе! — При отключении UAC плитки не работают! Пользователь — зверек в клетке! Впрочем, многие пользуются примочками, убирающими плит­ки в корне.

 

     Если W 7 считает себя главной в числе систем при загрузке: остальные прячет в одну строчку, то W 8 — еще наглее: вводит свою картинку. А если ОС на другом физическом  диске, который не всегда включен? Системы, начиная с Висты, предназначены для болванчиков. Кстати, грузятся и выключаются они гораздо дольше, чем правильно установленная XP 64 бит правильной версии. Что-то не то в компьютерном королевстве.

 

     А работать можно было бы на  XP 64 бит. Даже с малыми и большими интерфейсными ущер­бинами. Эту-то слишком уж удачную игрушку компания Майкрософт чуть было показала, но тут же спрятала, всячески затравила, засунула еще глубже в подземелье, отказалась от ее продвижения и улучшения. Поэтому приходилось по-прежнему держать и ХР 32 бит из-за отсутствия ряда утилит на 64 бита. Да и Word из Офиса 64 бит на ХР 64 бит, перепрыгивая через скверные диалоговые окна разработчика, ставили только Кулибины. Обычные сильно про­двинутые пользователи — лишь M. Office 10 32-й битности. И конечно, простым образом ХР не поставить на AHCI, были и проблемы с дисками данных больше 4 терабайт.

 

     Немало признаков безумия и у ХР. Например ее "усовершенствованные" версии перестали устанавливаться с дистрибутивов на самом жестком диске. В отличие от предыдущих операционок, в ней не видны вирусы, черви и похожие на черви некоторые системные файлы самой программы. Сплошь и рядом дилемма: при наведении указателя мыши на папку следует надпись: "Папка пуста", а при попытке стереть папку надпись противоположная: "Папка не пуста"...

 

             Есть люди, не желающие играть в компьютерные игры, но фирмы-разработчики ОС заставляют играть всех, злонамеренным образом превращая в суперигру саму ОС!

 

       Если в W 10 с огромным трудом и удается избавиться от нелепейшего экрана блокировки и страшных бледно-голубых окон загрузки ОС, то при обновлении эти мерзости появляются вновь. В новых версиях — еще хуже. На экран блокировки можно попасть не только при обновлениях, но и при откатах. Даже если этот проклятый экран уберут с помощью утилит, не факт, что он однажды не всплывет, скажем, после выхода из спящего режима.

     В Win 10 многие шрифты (например Algerian) даны в битом виде. Отображение кириллицы ошибочно. Заменить их на нормальные варианты невозможно без предварительного удаления. А после замены система отказывается их регистрировать и всячески тормозит запуск приложений. После нескольких перезагрузок верные шрифты исчезают, а на их месте возникают битые. Из аварийного окна никак не определить, какой именно шрифт система не регистрирует.

     Обновленную Win 10 нельзя запускать по умолчанию — иначе обязательно будут появляться голубые окна[24]. А убравший изображения скал на входном экране не всегда и дальше тешится — система может запросто слететь с катушек и перестанет загружаться. Win 10 ликвидируют и по другой причине: разработчики-недоработчики регулярно выбра­сывают на свалку достижения своих предшественников, в частности система при включении и выключении машины перестала сообщать о своих действиях, особенно касающихся сканирования дисков — никаких слов, никаких процентов, никакого анимационного заполнения щели для имитации прогресса в действиях. А при сканировании терабайтных дисков ничего не ведающий пользователь просто решит, что система умерла и примет все меры к ее окончательному уничтожению. В качестве профилактики проверку дисков на Win 10 лучше отключать заранее. Тогда придется использовать временами другие (принудительные) способы проверки. Лучше из более надежной ОС. Кстати, Win 10 лучше стоит на архаических машинах: без оригинальных драйверов, с устаревшими драйверами, с IDE и прочими прелестями. Сложность там только одна: вместо нормальной утилиты EPU нужно помимо установщика ставить вручную боковую, стороннюю, много работая мышкой. В противном случае вентиляторы пробьют уши. На новом оборудовании, с приличной оперативной памятью достоинства ОС не видны. Зато пакости выпирают. Все версии Win 10 отличаются повышенной дохловатостью. Да и масса атавизмов от Win 8: 1) закадровая группа программ-дублеров, 2) параметры помимо панели управления, то есть — мистические обращения к потустороннему Metro... Однако многие "подстольные" программы, будучи непригодными для конкретных целей, в Win 10 не только включены по умолчанию, но и не дают выбора при подключении устройств и запуске файлов (как было раньше). До основательной переналадки, ОС просто недееспособна.

 

 

      Вся группа "Вист" не любит переустановок поверх себя: эти переустановки либо вообще невозможны, либо не приводят к позитивным результатам, например к ускорению загрузки, замене порченых файлов, исправлению регулярных ошибок.

   

       Высшее достижение Майкрософта — Windows 95. Почти не насиловала пользователя. Напротив, при некотором навыке с ней можно было вытворять что угодно! Были видны все досовские файлы! Все черви! Жесткий диск с W 95 ставился на другой компьютер и операционка там сразу начинала работать!

      Далее под разными благовидными предлогами пошли ухудшения. А ведь и в W 95 была не совсем идеальной. При этом W 95 — чрезвычайная вешка всего человечества! Можно сравнить с полетом на Луну.

      Кто бы поставил ее на нужную файловую систему и заставил видеть терабайтные диски! Вот был бы абсолютный менеджер и чистильщик! Тяжко? Тогда хотя бы Windows NT. О файловой системе говорит название. В любом случае в нормальном обществе здесь произошел бы откат назад, а затем доращивание заново до современных особенностей приложений и оборудования.

 

      Не так давно возникла новая головная боль — диски более 2 терабайт, отформатированные в GPT. Переходить опять на MBR здесь глупо — большие диски теряют свой смысл, но  операционные систе­мы от Майкрософт в машинах с BIOSом обычным макаром не поставишь.

 

      Больше всего раздражает мифологическое мыш­ле­ние разработчиков. Кому нужен дурацкий миф об удаленном рабочем столе? Удаленном помощнике? Об общем пользовании? О системном администраторе, о многих пользователях? Групповой политике? Удвоении, утроении одного и того же пользователя? Зачем нужна вся эта чушь? Почему она вводится по умолчанию и не отключается одной кнопкой, лезет из каждого значка, из каждого окошка? Не имеете права, не имеете права, не имеете права... А, собственно говоря, какое ваше собачье дело? Ползунок вниз при настройке! Давно там находится! Все равно гремят и гремят кандалы, звенят цепи. Плюс бесконечное: программа закрыта, программа закрыта, программа закрыта... А я вовсе не просил ее закрывать, уже много дней хорошо работавшую... В Китае как было? Одна семья — один ребенок. Нужно добавить принцип: один человек — один компьютер. А в Западной Европе уже работает девиз: одна семья — один человек. В W 8 есть предназначение для сенсорного экрана, мобильных устройств… Так почему и оттуда прёт целый колхоз пользователей? Даже всеми ненавидимый Trustedinstaller изображен в виде двух персон...

 

     Новые W, подобно бешеной собаке, без конца цапают пользователя за руки, выкидывают бесконечные табу, попросту саботируют работу. Для кукол Мальвин они предназначены?  

     А всякой дряни и ненужных наворотов масса. А еще хуже навороты, которые де упрощают работу: например, в панели управления упорно появляются не все элементы. Ставишь другую вкладку, но при новой загрузке эта бяка появится вновь.

     Можно украсть год времени и частично наладить систему, убрать пыточные "приветы" по умолчанию, но зачем это нужно, если от W периодически приходится избавляться? И почему только частично?

 

      А кто испохабил последние дистрибутивы Li­nux? Точь-в-точь W 8.1! И хуже: убрали даже кнопку "администрирование", быстрый доступ к жесткому диску. И, конечно, без конца идет долбеж об отсутствии прав. Испугались обвинения в плагиате и двинулись дальше? Всё настроено не на работу, а на развлечения.

   

 

      Есть пакости на панели задач Windows. Мало отключить всплывающие подсказки! Увы, очень старомодным способом. Требуется еще отключать мерз­кие эскизы, отключать анимацию. Менять для этого древо реестра. С какой стати пользователь должен превращаться в разработчика? Почему отключения надоевших цветистых эскизов нет в настройках панели задач? А как в Win 10 убрать подсказки-директивы, вылезающие не с панели задач, а справа?

 

      В W 10 что отключенный, что неотключенный значок панели управления (неизвестно как таки достигнутые "Все элементы управления") без конца прыгает в верхний левый угол рабочего стола... Для чего спрашивается? При этом существует всегда неподвижный ярлык со стрелкой... Этот огрех новых  W 10 снимается изменениями в реестре. А они, увы, ведут к замедлению загрузки. Но стоит только задеть какой-то элемент, призрак появляется вновь и именно в верхнем левом углу. Обновления или их попытки восстанавливают это привидение. Скорее всего, идиотский значок ожидает включения Интернета. Зачем он ему? Пользователь вполне может работать автономно. Мышкой значок с рабочего стола не удаляется, но его в данный сеанс можно убрать, определив его "расположение" по ярлыку. При новом включении компьютера бесовской лик появится опять. Иногда он появляется раз 40 и при одном включении, невзирая на успешное удаление. Первое что приходится делать после загрузки зря обновленной ОС — решать проблемы с надоевшим значком.

 

     Все системные звуки в W 10 отключены, но временами себя проявляют. Еще одна странность этой ОС: "Блокнот" абсолютно необучаем, и на сороковом разе лезет сохраняться в "Мои документы". Edge здесь еще хуже: засовывает скачки в "Загрузки", хотя в настройках четко указано иное.

 

      Кстати, операционные системы вообще перестали продаваться. На алюминиевых болванках ничего уже нет. Предлагают только ключи. Фактически однократные. Что за мода? Одна ОС вообще не нужна. Минимум четыре штуки на один жесткий диск, минимум — два жестких диска. А сколько настольных компьютеров? Кому как. А переносные такие и такие? Мобильные? Где выход из положения? А ведь и жесткие диски по разным причинам приходится часто менять. Что тогда продается под видом ключей?

 

      О русском языке. Предложения диалоговых окон и уведомлений (почти в 50 % случаев) составлены по принципу: "Казнить нельзя помиловать". Сравните к примеру самое простое: "Уведомление служб о завершении работы Win­dows". Уведомляются службы или службы уведомляют? Всякий раз приходится искать логику, но не факт, что она во всех случаях верна.

 

 

 

3. БРАУЗЕРЫ

 

 

     Есть будто бы хорошая компания М. У нее лучшая почта, а к ней антиспам, антивирус и др., но она же работает как бандит-налетчик, спамер и вирусогон. Нагло и насильственно внедряет через посредников свои программы, а потом лукаво улыбается: "Что это вы, братец, не те странички посещаете?" Если бы компания М. не была такой навязчивой, то при очень аккуратной информации о своих сервисах, возможно, стократно повысила бы свой рейтинг. Совсем нехорошая компания. Кстати, пользователи Win7 и ХР меньше подвержены бандитским налетам и несанкционированному внедрению фрагментов от М., чем пользователи восьмерок и десяток. М. нагло переделывает любой браузер и ОС не только при скачивании чего-то откуда-то, но и при любом случайном попадании на ее поисковик. Кстати, о пресловутом скачивании: если наивный пользователь думает, что снятие галочек с того, что ему не требуется, поможет, то он глубоко заблуждается. 

 

     Лучшая "вражеская" радиостанция Москвы берет высоко. Она гонит псевдонаучную садово-ого­род­ную макаронину, рекламирует астрологию, журнал для дилетантов, пожертвования на медицинские цели и ...свою любимую IT-сервис-компанию. И, конечно, возмущенные звонки от слушателей в последнем случае не принимаются. А что бы этому погонщику троянских коней досталось! Сколько отборного русского мата прозвучало втуне!

 

     Компания Y. Почта у нее значительно хуже, чем у М. Антиспам так себе. Его вроде бы нет... Зато аккаунты и формы для сайтов были получше гугловских, хотя сильно ограничены по объему файлов. Однако эта компания стала брать пример с М. и бандитским образом внедрять свои программки. Ныне она пресловутые аккаунты сплавила другой фирме... Предельный размер файлов увеличился, но попробуй, подстройся под новую фирму! Даже сделанные в офисных программах HTML-стра­ни­цы не кушает! Живет на иных кодировках. Весьма старых. А загруженные файлы графически переводит в формат рисунков. Почти с каждым месяцем возможности владельца сайта по его редактированию искусственно сокращаются. А попытки индексирования лучше оставить вообще. В последнее время сайты испоганены не просто рекламой, но особо вредными рекламными роликами. И, как раньше, висит предложение скачать браузер "Уран", а он де без рекламы. А понравился ли кому этот браузер? Все его скачивали, но никто не помнит, почему его удаляли. Ну, Юкоза-дереза! С Y. было интереснее жить. Там даже клики  считались. А когда это было!

      Вместо "Урана" могут предложить фильтры от рекламы, но с немалыми подвохами. Баннеры и фильмы вроде бы исчезают, но вот незадача: начинается отключение до 80 % всех сайтов. Заблокированные сайты обвиняются в фишинге и прочих смертных грехах. А при нажатии скромной кнопочки "Разрешить" начинается такая похабная рекламная свистопляска, какой на данных сайтах и отродясь не было. Вот так фильтры! На место одной старой рекламы дают сотню-другую (а то и больше, бесконечно разматывающийся рулон) новой. 

      "Юкоза" без всякого внятного оповещения (А откуда оно возьмется? Тех кабинетов и ящиков давно нет) изобрела второй пароль. Новый пароль считается существующим даже тогда, когда его никто никогда не вводил. Следовательно, по умолчанию админу запрещается вход.

 

      Русские пользователи говорят всё о Y и о Y... Странно и дико! Он же давным-давно перешел на катание баз G! И сам в этом признался.

 

      Компания G. Если вам надо переписываться с заграницей... Туда ее почта дойдет без особых перлюстраций. Пусть со Сноуденом. Зато внутри России не всегда. А про Оутлук экспресс и почту провайдера у получателя, в том числе платную, забудьте, пользуйтесь чем-то другим. Поис­ковик у G. — лучший в мире. Однако раньше он был еще лучше: набираешь, скажем, одну строчку из малоизвестного поэта XIX века — в ответ приходит абсолютно точная информация. А ныне при таком же тесте, скорее всего, придет какая-нибудь ¨рень.

      Аккаунты и основы для сайтов G. — да никакие, морочат голову. Форма издевательства. Реального индексирования не существует. Договориться с G. гораздо сложнее, чем с Y, поскольку нужен переводчик не с английского, а именно с г..ловского. Предельный размер загружаемого файла гораздо меньше, чем у Ucoz. Браузер омерзительно поглупел, норовит синхронизироваться и прочее. А пустую страницу не признает вообще. Чтобы обустроить что-то на нее похожее, нужно изрядно потрудиться. А проблема в том, что все эти труды — насмарку, компании М. или Y.  рано или поздно внедрятся (да еще сами или с помощью сторонних наемников насуют каких-нибудь Амиго и штук двенадцать-двадцать дру­гих примочек). Титаническими усилиями обустроенный бра­­узер придется уничтожать вместе с настройками. Крушить придется и ОС да так, что можно утратить лицензии и много чего еще. Сверх того, браузер G. непрерывно обновляется, сует в нос всевозможные гадости и помимо рекламы. Их поток не остановить, к старым версиям бра­узера не вернуться — загрузки идут из Интернета. Формально в нем существуют настройки. Вот именно формально! Пользователь не может убрать то, что ему предлагает компания G и то, что пиратски внед­рилось. Этот браузер, подобно трояну, при запуске частенько лезет в дискетницу, либо уподобляет себя некоторым сайтам, которые с целью рассылки спама правдами и неправдами вытребывают номер телефона.

      Зато от некоторых видов непрошенных реклам­ных окошек и вкладок G. Ch. защищен лучше иных браузеров.

      G. Ch. чудит, чудит, хрипит. Когда-то сложно было установить в нем свою папку для загрузок, а ныне — другие свои опции... Хорошие примочки отключает без разрешения. Только для видимости выкидывает клавишу ОК. Попробуйте на нее не нажать! А примочки вредные, пиратские, вставленные без согласия пользователя он терпит. Вырезать их вообще невозможно. Часто его приходится удалять и инсталлировать заново. Тысячи раз! Что имеем? Всякий раз подсовывается очень неприличная фор­ма входа. Диалог еще тот. Есть также странная дружба между G. Ch. и пиратски внедряемым  поисковиком Delta H. При этом заражается не только этот "супербраузер", но через него и все остальные. Нельзя запретить запоминать историю. Вот и пользуйся ни с того ни с сего анонимностью, когда она не нужна и только зря настораживает всякие там надзоры.

 

     Хром всё глубже и глубже залезает внутрь компьютера, портит взаимоотношения не только с чужими, но и с собственными сайтами пользователя. Историю якобы можно удалять вручную, но только отметив галочками каждый ее пункт. Дважды при двух диалогах. Форма издевательства? А потому Хром годен не для Интернета, а иногда для открытия старых автономных файлов, которые прочие браузеры почему-то не открывают. Будучи слизанными с Хрома, некую хромовскую суть они не воспроизводят. Еще плюсы? Приемлем для скачек с медленно работающих сайтов.

      Есть дурацкая услуга в сервисах Хрома: "Вы желаете покинуть эту страницу?" Нечто подобное было в Ff, но там это ныне отключается.

 

 

    Поиск G можно использовать только в G. Ch. и Opera, поскольку в прочих браузерах он пристает с назойливыми нескромными предложениями (установить гуглоскую стартовую страницу, скачать браузер G. Ch. и др.). В большинстве браузеров его приходится отключать. 

      Отчего-то М. Ff  и G. Chr. не принимают, не открывают файлы mht. Если поставить поверх или дополнительно, то G. обязательно сунет в нос массу чертовщины, наподобие ненужных проигрывателей. Де дополнение-то лишь тестовое! Надо полагать, вечно.

 

    Чем хорош M. Ff? А тем, что можно установить какую-то старую бесхромовскую версию и в ней стереть файлы, ведущие к гнусному обновлению. Однако M. Ff стал плох: теперь он тормозит при возвратах на предыдущие страницы. А таки, оказавшись на предыдущей странице, вы наверняка потеряете то место, на каком когда-то были, придется всё перечитывать по третьему-чет­вер­тому кругу. Мало того, не дает уйти со страницы, переспрашивает, задает глупые вопросы.

      На глазах стали портится и старые версии: летят вверх тормашками от одного вида картинок Гисметео... Любые версии M. Ff можно уличить в особенной любви к заражению поисковиком mystartsearch. Очень странно, но вероятность такого заражения различные сервисы для режима инкогнито не уменьшают, а увеличивают.

      Подражая Ch., M. Ff. иногда доходит до глубин падения гораздо больших, чем сам Gh. Многое что исчезло в якобы улучшенных версиях, даже значок "Обновить страницу". Некоторые пытаются вернуть этот значок с помощью сторонних расширений. Увы, эти расширения требуют стартовой страницы. Начинать работу с пустой страницы невозможно.

      И оперативную память подавай новому мозиле по высшему разряду. Иначе он вообще не станет заводиться. А как заведется — на панели задач сияет не меньше двадцати значков. Со старыми версиями подобного не происходит!     

     

     Компания R. Когда-то была одной из первых на Руси. Ныне ее средненькая почточка совсем испортилась, расцветилась, словно для детского садика, и навязывает бог знает что, аж услужливо раскрывает приветливые письма спамеров. Антиспама нет вообще.

 

     О почточках всех компаний. Убить свой почтовый ящик можно только специальными методами, но не простым нажатием мышки. Админы же посоветуют не пользоваться ящичком месяцев пять-шесть — и он-де сам исчезнет. Однако в таком случае адресаты на том конце не получат отрицательных извещений и будут считать, что их корреспонденция доставлена.

 

       

      Уж изготовители IE, конечно, знают все нарекания. Однако исправляться и не собираются. Новые IЕ обычно еще хуже, чем старые. Тормозим, тормозим, глушим, закрываем, убиваем... А к чему Edge? Никто так и не понял. Нет даже функции сохранения файлов в правой кнопке мыши. А всякое упоминание о групповой (стадной) политике воспринимается как брань. Отчего у Edge почти одинаковый значок с IE? Не военная ли это хитрость? Edge обычно прячется, всегда далеко от рабочего стола. Зато выскакивает, как чертенок, когда не просят. Специально с тем чтобы помешать и навредить. Хочет даже подменить собой солидные редакторы PDF. Параметры — так себе, навязан всё тот же Y. Где пустая страница? Пристает с подключениями. Единственное спасение — Duck Duck Go. Убивает всякую нечисть и зря подключений не требует.

 

      Так называемые "Свойства обозревателя" IE никуда не годятся. Они сохранились с тех древних времен, когда браузер был полнофункциональным сам по себе и не подражал гугловской игрушке.         

 

   

       Ох, оперативная Opera грузится назойливо дол­го. Закрываться при многих открытых вкладках вообще не хочет, выбрасывает еще более назойливые аварийные окна. Отключить эти окна заранее невозможно. Обновляется почти каждый день! К чему бы это? И вот в трехтысячный раз: "Необходим перезапуск Opera!" С какой это стати, если я сам ее специально закрыл? Что? 24 часа в сутки только ею и заниматься?!

     Новая русская Opera (версии 16—∞) — еще хуже. В ней гораздо сложнее избавиться от Y. Откуда только он берется? А новейшие скверные "настройки" (то есть лженастройки) списаны с G. Ch. Действительно, после некоторого копания в файлах мы убиваем Y. на экспресс-странице (убить саму экспресс-страницу, заменить ее самой приятнейшей страницей в мире — пустой — поленился, просто стёр наполнение плиток) и внезапно выясняем: версия не работает с web-архивами. Гм... Так зачем эта версия нужна? Всё достоинство прежней Оперы в этой работе и заключалось! В новых операх невозможно управлять кодировками, нельзя обрабатывать тексты. Установка возможности работы с mht в качестве расширения уменьшает возможности редактирования. Не к замученному же качестве тяжкой неволей IE возвращаться! А G. Ch., которому прочие браузеры беззастенчиво подражают, абсолютно не годится для работы с текстами. У него и нужных инструментов не предусмотрено.

 

       А мобильная "Опера"? Заведомо расставлено боль­ше полдюжины неснимаемых галочек, обеспечивающих эффективное выслеживание и отслеживание пользователя: 1) ваше местоположение, 2) личная информация, 3) сетевые коммуникации, 4) память, 5) управление оборудованием, 6) телефонные вызовы, 7) системные инструменты... Простите покорно! На постоянной основе такие радости не требуются! Особенно, если речь идет о планшете.

 

      В браузере не должно быть ничего лишнего. Разработчики — противоположного мнения. В новых насильственно загруженных "Операх" при перемещении курсора появляются многочисленные подсказки-эскизы. При таком положении дел работать невозможно, пестрит в глазах, закрывается нужное, курсор приходится наводить дважды, поскольку обзор закрыт. Отключить в настройках? Там приходится отключать всё подряд, — везде двусмысленности. Скажут, де, и насильственное обновление можно отключить... Но сколько можно! Раз в три месяца, если не чаще, браузеры нужно ликвидировать вместе с настройками. И по объективным причинам, и по субъективным: терпения часто не хватает. Об импорте настроек — забудьте, он только — насмешка. От соб­ствен­ной "домашней страницы" и прочих вредностей ни одна фирма не откажется.

 

     Вопрос. Для чего разработчики регулярно ухудшают качество и функциональность браузеров? Чем дальше — тем сквернее. Ныне изготовленный из ворда Htm- или Mhtm-файл просто поражает дегенеративностью. Например как существующие, так и бывшие (но отмененные переносы) обязательно превратятся в дефисы.

      Наиболее важные функции вынесены за скобки, изъяты и отданы довольно сомнительным расширениям.    

 

 

4.

 

      Неплохо еще раз заявить о тех, кто считает, что уж их-то программа самая лучшая, что ей-то будут пользоваться всегда и в первую очередь. Она в автозагрузке, перечне постоянных служб, она каждый день желает связываться с офисом-разработчиком. Что-то можно отключить, но не всегда. Производители программ хитрят. А некоторые программы нужны раз в полгода и реже.

 

     Что сказать о тех, кто делает свои заставки размером с целый экран?

 

    О тех, кто беспардонно захватывает стартовую страницу в браузерах?

 

      В некой радиостудии встретились дилер компании А, обычный ведущий данной рубрики и, надо же, оппонент от Партии пиратов! Дилер доказывал необходимость ежегодной дани по 600 рублей с каждого пользователя фоторедактором. В противном слу­чае офисный планктон компании обеднеет и умрет с голоду. Друзья! Пират-оп­по­нент промолчал! Кого, спрашивается, прислали на ринг?! Фоторедактор появился еще лет двадцать пять назад! Истинный его автор давным-давно всё получил сполна и положил капитал в банк на съём процентов. Таким образом, нужно оплачивать новейшие примочки-усовер­шен­ство­ва­ния. Что требуется? Дать форму бланка, дабы любая бабушка-ста­рушка могла пойти куда следует и уплатить наличными 4 руб. 50 коп. за оче­редную супермодную форму лассо.

 

      Ишь ты! Повадились брать пример с хитреца Касперского.     

 

 

 

5. ВОРДЫ

 

 

              Пока лучшее в Worde[25] из офиса 2007—2016 — толь­ко способность нерушимо сохраняться в виде файлов pdf со всеми шрифтами и почти всем форматированием (параметры страницы будут иные, но все пропорции сохранены[26], понадобится только дополнительная настройка принтера). Закусывания и/или удвоения строчек между страницами успешно продолжаются, но к этому прибавилось еще одно: иногда останавливается курсор посередине буквы, и неизвестно, к левой или правой стороне текста он относится.

     Новообразованных недостатков в новых вордах предостаточно. Скажем, без всяких оговорок нумеруется первая страница текста. Чтобы этот номер убрать, необходимо открыть файл в старом Wordе. А ведь на многих страницах и в середине текста нумерация излишня. Попробуйте-ка ее избирательно убрать! Создатели макетов книг эти места с обозначением страниц замазывают белой краской. Разрывы разделов? Возникнут пустые скрытые страницы, особенно при наличии разрывов по границам одной страницы. Скрытые страницы станут явными при кон­­вертации, отправке на печать. В новых вордах сохранены зеркальные поля, но нумерация страниц для таких полей (внутри и снаружи) утеряна. Нужно отказываться от предлагаемых наворотов и методом тыка выискивать то да се в полном списке команд.

 

     Вы пытаетесь изменить выделенный текст — но изменяется весь! Извольте постоянно переходить в старый ворд! Иначе: весь текст курсив, весь текст жирным, весь текст выравнивается по краю или центру... Стиль "унигадус"! Зачем играть в отмены? Что там в голове у разработчиков? Вернее, "недодорабоков". Не дай бог обновить и старый редактор!

     Выделить большой кусок текста с помощью мыш­ки (на многих страницах) — уже невозможно, необходимо еще и держать нажатой клавишу Ctrl. С какой стати?    

 

     Ужасен стиль по умолчанию, касающийся интервалов между абзацами. Произвол необычайный. Что это за "обычный абзац", который в обязательном порядке нужно удалять из коллекции стилей? Если вы подыщете более подходящий стиль, то с помощью простых штатных средств никак не сделаете его главным. В целом Wordы офисов 2007—2016 нелепы. Порча непомерна. Если предыдущие текстовые редакторы можно было наладить за 5-10 минут, то нынешние требуют длительной непрерывной доладки, фактически переустройства, и не только вытаскивания части всех команд на свет бо­жий — линию быстрого доступа. В старых Wor­dах текст из файла (например обросшего лиш­ними мегабайтами или по другой причине) можно было скопировать и перенести в заранее подготовленное окошко нового файла того же самого редактора. Всё форматирование сохранялось. Теперь обязатель­но всё испортится. Кроме того, файлы старых редакторов архивировались. Ныне никакого сжатия практически не происходит. А что с головой у Wordа из Офиса 2016? Превентивно нажимаешь на значок "сохранить" и сохранение длится в очень больших текстах более четырех минут. Приходится всё время закрывать и открывать файл. Только тогда скорость сохранения приблизится к возможностям Wordов прошлого тысячелетия.

 

     Так называемая панель быстрого доступа в новых вордах маловместительна: слишком велики не сами  значки, а малые поля на которых они находятся. В две строки панель не расположить.

     Без конца выскакивают ненужные колонтитулы, а команда "Закрыть окно колонтитулов" глубоко спрятана, ее нет на ленте.

     Труднодоступна команда "Перейти", ее нужно отыскивать и ставить на панель быстрого доступа, либо наугад переделывать строку состояния. При команде "Найти" выделение происходит далеко не во всех случаях. Почему-то только в первом!

     Поэтому все время приходится закрывать само окно "Найти и заменить". А это скверно при сплошном поиске. Приходиться удалять сам новый Word (2013—2016) и переходить на один из старых. Однако в M. Word 2010 ужасны пробелы между словами. Выбирать редактор еще более древний?

     А что за нелепые взаимоотношения между документами docx и doc? Если одна программа может открывать другую, это отлично, но скверно, когда одна, вроде бы совсем иная программа, тормо­зит загрузку другой. И очень смешно, когда про­граммы, тем не менее, открыты вместе. Зачем требовались жуткие предупреждающие (сами себя, а не пользователя) окна? А если у вас много документов в старом Wordе, если их нежелательно преобразовывать? Кошмары! Либо пытки с длительными загрузками и выпадающими окнами. Либо всякий раз нужно держать открытым непустой документ docx и открывать doc с помощью списка левой кнопки мышки. А многие документы при беглом взгляде не заявляют о принадлежности к конкретному редактору. Наперекор утверждениям разработчика, совместная работа docx и doc резко улуч­шается (а не ухудшается) при наличии различной битности! Больше проблем с некоторыми rtf-фай­лами, здесь, бывает, не обойтись без запасных ОС на 32 бит.

     Попытки сменить язык с клавиатуры часто идут одновременно со сменой шрифтов к появлению на экране различных медвежьих услуг.

     Упаси бог вырезать и вставлять: к месту вставки прилепится сумчатое животное — портфельчик, а сбоку надпись: Ctrl... Заслонит амбразуру. Специально, дабы никто в данный момент не смог работать с этим местом текста. Отключение этой услуги по умолчанию — за полями, за лугами. Плохо тому, кто часто переустанавливает приложения.

 

     А тяжкое сновидение — окно "Какой файл сохра­­нить?". Нет в "Параметрах" регулировки: "сохранять только последний".

 

 

      К разнобою между вордами добавляются проблемы совместимости между W XP и W 7—10 даже на уровне шрифтов: одна программа не хочет открывать шрифты другой! Жили не тужили  — и нá тебе: весь текст трансформировался в квадратики!  

    А шрифты Garamond? Вот и съешь ещё и ещё этих мягких французских булок, да выпей чаю! Пока не разжиреешь и не получишь подагру. Отчего же ни в одном шрифте (папка Fonts; элемент "Шрифты" панели управления) не отображается буква "ё" знаменитой фразы?  

    Есть проблемы с графикой. Можно найти дюжину шрифтов, приятнее, чем T. N. Roman, но какие там чудовищно искаженные цифры! А ухищрения, комбинации и фокусы нежелательны, когда с одним и тем же документом работают несколько человек. И с компьютера на компьютер не всегда удается перенести без искажений.

 

     Ляпов много, к офису и ОС приходят обновления... Однако где гарантия, что они устранят недочеты? Гораздо чаще они ухудшают работу, ибо нужны не пользователю, а разработчику.

 

      Поражает дегенеративный сервис проверки русского языка в M. Word. Не устранены недочеты самых первых выпусков Word! До сих пор русские консультанты компании не признают существования многоточия, видят только одну круглую скобку из двух и считают вводными слова, которые таковыми вовсе не являются. А флажки в настройках проверки стилистики и грамматики? Для чего они нужны, если устанавливаются только автоматически? А не нелепа ли начальная установка: "все строч­ки с прописной буквы" и вообще автоформат при вводе? Если случайно не поснимать галочки в свежеустановленном редакторе, можно основатель­но испортить давно отредактированный текст. Его придется вычитывать заново.

      Любуйтесь на очередное издевательство над пользователем:

      Разговорное выражение, придающее тексту не­при­­нужденный характер. Если Вы допускаете разговор­ные выражения в Вашем тексте, отключите эту опцию.

     Там не опция, а искусственно навязанный стиль.

     В русском варианте редактора только грубо уста­навливаются стили. Обозначенные флажками опции не отключаются с самого возникновения M. Word. Какой-то технарь-переводчик механически перевел бессмысленную фразу, никто ее не проверил, даже не отредактировал на предмет стилистики, — и она царствует десятилетия! 

     Проверка правописания крайне несовершенна, а кнопка "пропустить" снимает сигнальные подчеркивания текста до первых изменений (совсем иных фрагментов), а затем вновь обозначаются красные и синие подчеркивания, а при большом числе предложений обязательно выпадет дурацкая фраза: "Слишком много орфографических или грамматических ошибок" и сигнальные выделения исчезнут вообще.

 

    А проблема смены языка? Никакого распознавания. Набери только один знак латиницей — далее весь текст будет считаться английским.

 

     Еще не слышал о Worde для типографий. А ведь чисто типографские программы без особых примочек для переносов и автоматических переносов, примочек для примечаний и прочего — ничто. Отчего подобное отдельно?

 

       Для полноценной работы (а главное, из-за упущений в последнем) нужны два (а то и три!) редактора: например, 2001, 2003 (не все довольны менеджером рисунков, искажением редких шрифтов) и 2010-х годов издания. Фотоэдитор-то был гораздо приятнее нынешнего менеджера. Теперь представьте ужас тех, кто ставит М. Office на какой-то там привередливый Mac! Но Офисы 2010-х годов при установке и без того — фря на горошине, любят интактные ОС, лишенные следов предыдущих редакторов. Однако и переустановки нужны! Толкать их в шею, будь только некривой конвертор перевода doc в pdf! Чего только в Офисе нет! Многое в реальных офисах-конторах даже не пытаются использовать. Зато нет пригодных программ для типографий. Большинство контор, связанных с производством, всегда что-то издают. Хотя бы методички, инструкции к оборудованию и рекламные проспекты.

 

     Документы doc можно без проблем и перестроек открыть любым редактором doc (Word 97, xp, 2000, 2003...) Документы docx открываются чужими редакторами docx "в режиме ограниченной функциональности" и не без сложностей, с изменением форматирования. При запуске каждый из вородов docx не запускается, но заново устанавливается, подавляя будущий запуск своих соседей. Для чего подобные "улучшения"?

 

     Wordы 2013—2016. Как они долго грузятся при наличии их всех! Один Word уничтожает установку другого! Много ухудшений. Нелепа услуга — эскизы страниц слева. Зачем они? Для какой красоты? Не дают абсолютно ничего. Только занимают место      Сохраняется и медвежья услуга "Часто используемые команды". Обычно нужны именно те команды, которые почему-то не считаются частыми. А полный список — с прокруткой, никому не мешает.

 

     Зато очень часто в менеджерах-редакторах разработчики норовят вывалить на пользователя все файлы, включая пятилетней давности, а требуются обычно именно сегодняшние.

 

 

6

 

      С каждым днем увеличивается потребность в переходе на pdf. Стремятся приобретать редакторы полнофункциональные, лицензионные... Но что за ужас! Фирма Adobe стала лишать их автономности! По каждому пустяку программа лезет в Интернет. А полнофункциональность? Какая такая? Не предусмотрена даже нулевая страница, создающая верный разворот. Кроме того, редакторы ведут себя наглее танка и новых ОС Майкрософта: они отказываются преобразовывать только что созданный документ в файл PDF на том основании, что у создателя якобы нет прав на пользование им. И штатные и внештатные конверторы значительно хуже, вмонтированного в Word. Посмотрите только на шрифт Academy! Что с ним выделывают!

 

                                              

7

 

      Принтеры. Тема неисчерпаемая, ее и поднимать страшно! И все же принтер часто оказывается умнее и надежнее компьютера. Программы к принтерам неоправданно раздуты и дают сбои в мелочах. Лучше перегружать запутавшийся в двух соснах компьютер, чем принтер.

       Хитрые картриджи? Их назначение — вынудить пользователя печатать как можно меньше, связать его по рукам и ногам. Разработчики и производители решительно отказались от идеи объемистых бочонков с тонером или чернилами, кои можно было бы быстро прицеплять к принтеру или картриджу. А именно эту идею и надо было совершенствовать.

 

 

 

     Парадокс

    

     Все знают, сколь ужасно печатают текст струйные принтеры. Но ведь тот же текст, напечатанный из цветных картриджей вполне приличен!

 

*    *

 

     При печати изображений многие принтеры берут черный цвет не из черного картриджа, а из смеси красок. Лучший способ обуздать машину — вытащить часть картриджей и поместить их в специальный бокс. Однако ныне это невозможно сделать: принтер объявит забастовку.

 

  

 

 

 

 

 

8. ФОТОГРАФИИ

 

       А вот и Курильские острова. Япономана техника всегда и во всех случаях сопровождается программками, интерфейс в которых на 10 языках, но только не на русском. Есть обида и на дядю Сэма: если для Windows 7-10 дают обновленные драйверы, то лишь наполовину: пользователь должен отказываться от нормального течения процессов и много работать мышкой. Вручную... Да и уже поставленные новые драйверы частенько выплевываются. Дают программку NX. Получили? И сразу же ее на болванку. Не пройдет и месяца, как дистрибутив на жестком диске инактивируется. Что-то в ирландском духе. HP-ое напоминает. Похоже, всякие непрошенные антивирусы бросаются сразу туда и обгрызают причинное  место. Вот NX-i. Быстро конвертирует, но крайне неудобна, вместо маленькой стрелки — жуткие эскизы. Показывает не только открытую папку, но и всё прочее. Попробуй попереключай. Сверх прочего, навязывает ранее открывавшиеся файлы. На Win-10 почти не добиться автозапуска Transfer.

 

      Страшные фотоаппараты-сундуки, гигантские об­ъ­ек­тивы, почти везде многое от Карла Цейса... А результат? Художественность, да и просто впечатление много хуже, чем у и от снимков, полученных старым гэдээровским устройством "Praktica" с объективом Pentacon 1,8/50. Простите, но ведь формат RAW, можно печатать обои. Куда девались веточки, листики? Всё спрятано, завернуто. Даем увеличение почти в любом редакторе изображений: вот они веточки, вот они листики... Вдруг и сразу возрастает качество, да и художественность почти появляется. Отчего этого сразу нет? Зум в самом аппарате ничего не исправляет. А не в зрении ли дело? Хорошо. Берем дисплей в пять раз больше. Ох! И на нем нужно щелкать мышкой. Вот парадокс! Ах, икебана-икебана! Не попали в золотое сечение. И с дядей Гансом сложно договориться.

 

     Фотоаппараты — автоматы. Иногда слишком. В последних моделях Nikon главное и вспомогательное колеса управления вращаются самопроизвольно при движении, при вынимании и вставке аппарата в фут­ляр, прочих манипуляциях. В итоге поправка экспозиции, диафрагма, чувствительность оказываются сбиты на 5-6 пунктов! В двух последних случаях из снимка еще что-то можно выдоить, хотя на выставку он уже не пойдет, но в первом случае порча фотографий окончательна.

    Верхний дисплей Nikon вообще не отключается. Он, видите ли, показывает число кадров. Очень интересно, какие гномики и кобольды (или Дзасики-Вараси) рассматривают это число, когда фотоаппарат не используется? Или это задумано специально для дополнительной разрядки аккумуляторов?

 

     И о фотографических сундуках почти любых фирм. Защитная крышка на объектив часто сваливается, натирает в футляре стекло линз или светофильтров. Она мало подходит блендам. Трудно придумать конвенциональную конструкцию на все случаи жизни?

     Чтобы закрыть видоискатель зеркалки от попадания света, нужно содрать резиновый наглазник, надеть крышку... Крышку легко потерять... А нельзя распорядиться по-другому? Очень сложно?

     Аналогичная история с крышкой на башмак для вспышки.

 

      Фокусное расстояние 50 см считают наиболее естественным, поскольку-де оно соответствует видимости глаза. Однако в действительности большинство значимых объектов в видоискателе зеркалки и без него конгруэнтны при фокусном расстоянии 80-85 см. Спрашивается: "Где спря­­тана арифметическая ошибка?" Ясно, для нормаль­ной и качественной съемки требуются объективы с переменным фокусом от 50 до 90 см. Почему их нет? Обычно увлечение широкоугольными картинками быстро проходит (красоты всегда мало, она не занимает много места!), а для макросъемки более подходит фокус от 250 до 1000 см. А как тогда быть с резкостью[27]?

 

      Уважающий себя миллиардер-тяжелоатлет будет пользоваться только среднеформатными шведскими фо­то­аппаратами. А где он возьмет зумы? Сменные объективы?

     Самое плохое? Реально автоматической настройки техники на спектр источника освещения не существует! Всякие "auto" — здесь насмешка.

     А удивительное? Образцово-показательными на­зы­вают такие фотографии, которые всякий уважающий себя юзер немедленно бы стер. Неважные тускло-густые пейзажики даже на обертке фотобумаги! В чем дело? Не хотят отпугивать массового фотолюбителя? Он де подумает: "У меня так хорошо никогда не выйдет!"? Многих фотографов уже отпугнуло современное ТВ. Они решили, что там любой наугад взятый кадр много лучше их будущей самой лучшей фотографии. Оттого и заморачиваться не стоит.

 

 

 

9. ГРАФИЧЕСКИЕ ПЛАНШЕТЫ

 

       В жидкокристаллических мониторах нет механической регулировки соотношения сторон по вертикали-гори­зон­тали. Нарисованный на графическом планшете круг — обведите-ка пером что-то круглое! — выглядит овалом. 

      Дойти до опции сопряжения сторон монитора и рисовальной доски весьма нескоро. Можно работать много лет, не подозревая о ее наличии, — восточные мануалы имеют довольно рассыпанный вид[28]. Стандартно. Некоторые их части всегда где-то завалены. И у Wacom, и у Genius. 

     Почему-то в предварительных описаниях идет речь о форматах графических планшетов (ГП): А5, А4, А3. Да нет таких форматов. Это форматы бумаги. Повсюду помешательство на широкоэкранности. В то же время специальные мониторы для работы с графикой и улучшенной цветопередачей были чуть ли не квадратны. В любом художественном салоне или музее "широкоэкранные" картины — чаще исключение. Аналогично для книжной иллюстрации и для большинства текстов удлиненные по ширине мониторы неудобны, противоречат Оккаму. Покупайте, господа, новый монитор 16 : 9  с диагональю от 29 дюймов и отпиливайте ненужные (хлама и так много) концы ножовкой. Только тогда реальные параметры этого настольного прибора будут лучше, чем у квадратного старья.

 

      Возьмем для сравнения примерно одинаковые по величине рабочей поверхности ГП Wacom и Genius. При изображении одинаковых объектов внут­ри одного и того же рисунка выяснится: продукция Wacom перехвалена. Качество почти то же. Притом ГП Wacom в четыре-пять раз дороже и в тридцать раз тяжелее. Правда, хорошо настроить Genius можно только после работы на Wacom. В чем дело? Компании представляют не столько сами приборы, сколько никому не нужные навороты на них. Genius носится с кнопками макроключей, Wa­com — с сенсорными функциями. Чем бы дитя ни тешилось.

     По умолчанию макроклавиши (Macro Key) дол­жны быть либо отключены, либо иметь иные настройки, чем поставляет производитель: художник смотрит на монитор, а не на планшет, задевание пером за эти "ключи" неизбежно. В итоге — свисто­пляска.

     Сенсорное управление — очень ненадежно, оказывается просто сумасбродством. Кто-то что-то вты­кает в розетку, где-то переключается холодильник. Сенсорные кнопки электроники вызывают отключение или перезагрузку системы — ИБМ, конечно, не поможет. В новые времена разнообразные план­шеты с сенсорным управлением ненадежны по массе других причин (заведомая неоднозначность истолкования жеста девайсом, принятие за жест случайного движения) и предназначены толь­ко для развлечения и по­иг­ры­ва­ния, но не работы.

 

 

     Разница в графических программах более существенна, чем разница в ГП, и опять: после работы на более продвинутой профессиональной программе с помощью тех или иных дополнительных манипуляций можно изыскать ранее не замечаемые возможности простой и запретами на некоторые недоработанные опции нивелировать ее недостатки.

 

 

 

 

10 МЕДИА

 

      Что подумать о тех, кто полагает, что на Руси особо правильный курс валют, пусть он не совпадает с индексом Биг-мака. В Китае в середине нулевых годов стоимость любого нелицензированного диска – 19 рублей. Это меньше, чем цена проката по эту сторону реки Амур. Отсюда стоимость диска легального по эту сторону великой реки как раз обязана равняться нынешней стоимости контрафакта. Кон­тра­факт должен учить! Но спесивым так и не ясно, зачем он нужен. А за прошедшее время большинство пунктов проката прикрыли за ненадобностью. А какова статистика? Из 150-200 фильмов имеет смысл испытать на беглый просмотр только 10. А из этих десяти можно в лучшем случае смотреть только один. Местами "по диагонали", с прокрутками лишнего. О чем там суетился Михалков? А кто у нас сходит с ума по музыке? Если с великим трудом что-то найдешь, то все равно слушать не будешь. Хороша та мелодия, обрывок из которой случайно услышал, а крутить ее дома — просто дур­ной тон, она мгновенно надоест подобно запаху краски. Не все же относятся к ополоумевшим тринадцатилетним.

 

     Попсовики! Наденьте ордена! Вас не понимаю.

  

     Не могу удержаться от лирического отступления. Беспрерывно идет разговор о сличении достоинств CD и винила. Да вы что, ребята, белены объелись? Еще бьющийся, как фаянсовая тарелка, неоплывающий шеллак вспомните! Или восковые валики. Действительно, в жару винил можно использовать в качестве веера. Винил используют для раскочегаривания печек вместо мехов. Ох, какая ностальгия! Давным-давно пора изничтожить и CD. Звукозапись должна производиться сразу в файлы. Дорожки не нужны вообще. Уберите и попный MP3 в конце концов. Вам других форматов не хватает? Так создайте, создайте суперформат, а к нему иные излучатели звука. На обычных диффузорах далеко не уедешь! А вполне реально перекрытие любых диапазонов. Есть борьба с геометрией помещений, борьба за тембр... Однако со стерео что-то не то, выставляют уже по 12 динамиков. Господа! Стерео крайне вредно для здоровья! Стерео крошит мозги сильнее наркотика. Во всякого рода ими­­тациях, играх в обман слуха давно пора подключать чистую физиологию и медицину. Пока они здесь — кунштюк.  

      В изобразительном искусстве и стерео, и голография как-то не особо приживаются. Здесь не сопромат, но естественное сопротивление потребителя. И без того весь наш мир — иллюзия. Не надо её умножать еще.

 

     Коварный вопрос: "Почему бы в фабричных условиях не заполнить 50 гигабайт (обязательно перезаписываемого!) BD-диска звуковыми файлами, хоть МР3 (едят), хоть другими?" Именно звуковыми, но не видеорядом! Почему бы на перезаписываемом BD-диске фабричным образом не записать полторы сотни обычных легальных филь­мов? Что? Техника опережает капитализм, он начинает ее обескровливать. Цивилизация гробит сама себя.

 

      Журналисты постоянно говорят о DVD-файлах (то есть об устаревших MPEG-2 файлах)... Но кому нужна эта рассыпанность? Этот тормоз-анти­про­гресс? Нематрешечность? Более новые Blu-Ray не получили большой распространенности  из-за того же недостатка. 

11

 

 

     Сверхвеликая страна Корё? Прописная истина: компания "Самсунг" выпускает лучшие планшеты, но не дает USB-драйверы для связи с ПК. И не собирается давать! Вместо того предлагает неделимый набор громоздких ненужных программ "Kies". Кис-кис-кис! И этакий-то котяра не мяукает. И мало того — сплошь и рядом мышей не ловит. Связь между компьютерами длится не более двух минут, после чего прерывается. При обрыве иногда бесследно исчезает часть файлов. А навязываемая синхронизация вовсе не нужна! Нелепая перезагрузка не требуется.

 

      Далеко не всем нравится предустановка Андроида. Эта ОС пока больше подходит телефонам, а не планшетам.

 

 

 

12.  ИЗЛУЧЕНИЕ

 

  Компьютер: "О-ох!" или "О-о"? Тот, кто рассуждает о вреде компьютерной техники, чаще всего зацикливается на вреде мониторов, да еще с лирическими отступлениями на тему кинескопов. Как раз с мониторами почти всё более или менее ясно. Здесь уже многое — дважды два четыре. Для пользователя-индивидуалиста вред минимален. Он не сидит позади монитора или сбоку от него. Это и не имеет значения для большинства жидкокристаллических дис­п­леев. Опять никак не могут выбить из памяти кинескопные трубки. А резь в глазах может  быть связана с массой других причин (солнце в окне, выходящем на запад, не те светильники, не те очки или затуманены, излучения от другой техники, не те биодобавки, медикаменты, масла, овощи или остатки мыла в глазах). Дисплей только выявляет и подытоживает. Современные дисплеи имеют пару десятков настроек, не всегда удобных, но подающих надежды.

 

 

  Со всем остальным — темный лес. Вранье начинается с СанПиНов и соответственно — с заданных по умолчанию пороговых значений в приборах, измеряющих напряженность электрического поля. Индикаторы настырно звенят и выдают сигнальные цвета возмущения.

                                       

 

   Парадокс

 

 

1. Норма напряженности электрического поля в пустом (лишенном электроприборов) жилом помещении —

не более 500 вольт на метр.

2. Норма напряженности электрическо­­го поля в жилом помещении при внесении туда компьютерной техники —

не более 25 вольт на метр.

 

   Рятуйте, люди добрые! Какой смысл искать 25 в/м, когда допустимо в 20 раз больше? Даже без осветительных приборов!

   Остается только забыть о внешних полях, а если они перекрывают значения для компьютеров? Судить по разности показаний в данном случае некорректно. Конечно, есть не особо умный, но неизбежный способ замеров: в особые часы, скажем, в три часа ночи, когда наводки от соседних квартир и уличной техники минимальны. И конечно, замеры надо делать при выключенном холодильнике и всех остальных нагрузках.

 

 Превышения допусков для магнитного поля на практике обычно случаются на расстоянии не более 20-30 см от большинства приборов. Следовательно, в нормальном случае о магнитной составляющей можно забыть[29]. К электрической составляющей ЭМ приходится относиться серьезнее.

  Кабели и проводка во всех помещениях не должны идти по большей части периметра, не должны образовывать виток. Крайний случай — буква "Г", но не более того. Иногда практически достижимый оптимальный вариант — расположение только вдоль одной стены. Провода внутри металлической трубки положения не особо поправят из-за неизбежных ответвлений, а стандарт: всё в заземленной оплетке — слишком необычен и неисполним. Он — для каких-то неведомых лабораторий.

 

Наибольшую настороженность вызывает ИБП. Говорить о том, что он должен быть дальше от пользователя смешно. Конечно, не ближе расстояния вытянутой руки, умноженной на два. Но важна ориентация. Пусть будет чуть ближе, но поставлен правильнее. Чаще всего верная ориентация — перпендикулярно монитору, но не всегда. Иногда дает выигрыш ориентация под углом к пользователю. Кроме того, где-то лучше ставить задом наперед.

  В чем еще проблема? Без ИБП жесткие диски долго не протянут, без ИБМ будут и другие сложности.

  Навороченному ПК не подходит слабоватый блок питания, а мощному блоку питания — слабый ИБП. Хороший пользователь убивает сам себя с неизбежностью.

 

  Можно схитрить выбирая: при равных параметрах лучше брать тот ИБП, у которого масса меньше. Это обеспечивается более современным и меньше фонящим стабилизатором. Батареи обыч­но остаются теми же. Однако в данном случае, скорее всего, придется гораздо больше заплатить и смириться с меньшим сроком эксплуатации. 

                                          

  У особо продвинутого пользователя с корпуса Tower настольного ПК всегда сняты боковые крышки, торчат незадействованные кабели. Возникает вопрос: "Как именно должен быть повернут системный блок?" В большинстве случаев опять — лучше перпендикулярно дисплею, но далеко не всегда, нужны замеры. Важна и проверка постановки системного блока задом наперед, тем более что задняя сторона ПК важнее, ее не всегда удобно утыкать в малодоступный угол. Явное исключение — провод высокоскоростного Интернета (в том числе после маршрутизатора или роутера, даже выключенных). Здесь может быть прибавочка до 300 — 600 в/м. В остальных случаях? Не покупать же профессиональные измерительные приборы ради одного дня замеров. Развивать чувствительность боковой линии? А данных, характеризующих излучения каж­дой части ПК нет. Нужно знать ответ на вопрос: что больше излучает: пакет из нескольких жестких дисков, приводы, венти­лятор процессора, конкретный процессор, конкретная видеокарта, блок питания или некоторые части материнской платы? А ответив на них, менять представления о правильности размещения компьютера.

 

  Существует паллиативный вариант: ПК с двумя блоками питания: один для материнской платы и главного жесткого диска; другой — для вспомогательных жестких дисков и приводов. ИБП понадобится только для первого блока питания и монитора[30]. Однако такой вариант не всех и не всегда устроит.

 

 Современные розетки и заземление — из числа прописных истин. Однако стандарты на корпуса для системного блока оставляют желать лучшего. Вот корпус от Zalman. Да нет особых возражений против часто критикуемых "дырочек". Были бы они поменьше, а можно было бы использовать и вообще ситообразные стенки. Дополнительная вентиляция никогда не повредит. Но пластиковые окошки — это очень плохо. А еще хуже — иллюминация. Синие светодиоды на всех кулерах! Раздражают, отвлекают эти бортовые огни. Ныне с синим светом борются производители мониторов. Что выходит? Одной рукой убавляем синие лучи, другой — добавляем сверх всякой меры. Да и что за помешательство на синем свете? Уже малые дисплеи на всей электротехнике ныне синие. Итак, вооружаемся маникюрными ножницами или шилом и трем, трем, трем места предполагаемых тоненьких проводочков, ведущих к синим светодиодам при кулерах.

  И недоработка: нет гнезд для штатного внешнего подключения жестких дисков с других устройств.

  Верх коварства — волчарные интерфейсные разъемы на кабелях к жесткому диску. Ломают тот разъем, с которым соединяются! Сколько дисков было выброшено из-за этого пустяка! А реставрированный диск все равно останется инвалидом. Кроме головной боли с ним ничего не наживете.

   С корпусами есть и другая беда: продавцы не считают их чем-то важным и не дают заранее полных описаний и всех их характеристик.

 

  Почти всем известна роль зарядных устройств в замусоривании эфира. Широкополосные глушилки возникают не только на средних и коротких волнах, они обрушиваются и на частоты некоторых станций FM. Многие с этим сталкивались на практике. Но наша тема не эта. Очень прискорбно, что совмещенные со штепсельной вилкой блоки питания порой не лучше зарядных устройств. Они фонят и фонят. А сколько компьютерной периферии запитывается от этих торчащих из розеток пеньков! Ругают и ругают точки доступа. Да не передатчик виноват, а дешевенький источник его питания, хулиганящий на совсем другой частоте! Кстати, эти маленькие паразиты с их проводами существуют без всякого заземления. В их присутствии сложно замерять излучение, сопоставимое с 25-ю в/м.

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

(Касается многого, но прежде всего —

операционных систем)

 

        Во многом виноват офисный планктон. Его холостую и ненужную работу трудно остановить. Достигли в чем-то Эвереста? Дальше не ползите, иначе свалитесь. Ищите вершин в другом. Очень, очень много сотрудников. Отрабатывая жалованье, они постоянно зачеркивают труды предшественников, кипят в действии пустом.

 

    ОС, начиная с "Висты" и кончая Win 10 являются не чем иным, как гигантскими вирусами, убивающими время пользователя. Оказались на острие прогресса? Тогда механически не копируйте яблочную или гугловскую политику.

 

     Как честный человек, компания "Майкрософт" должна застрелиться. Тогда на рынке появится новый доминант-монополист, а разработчики приложений и оборудования будут подлаживаться уже под него.

 

      Иначе? Хватайте всё как есть? Тогда верна истина: не компьютеры — выносные мозги людей, но люди — слякотная компьютерная периферия.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. ТЕХНИКА,

И НЕ ТОЛЬКО КИТАЙСКАЯ

 

 

Глубина падения... Откуда она?

 

                                         

                                      Да здравствуют кипятильники

                                                            со шнуром 12 см!

 

   

      Китай завалил товарами весь мир. Китай выпускает практически всё... Однако выясняется: лучшие вещи с лейблом Made in China изготовлены филиалами некитайских компаний. Исключение — электробритвы. Независимо от исходного бренда и общей навороченности, они всё равно кусаются так, как советские через 15 лет работы.

 

 

 

     Механические будильники. Кто, кроме Китая, их выпускает? Но они гораздо хуже тех, что делали в СССР. Отстают минут на двадцать в сутки. Сверх того идут с неравномерной скоростью, никакая регулировка не помогает. Молоточек звонка весьма хрупок, быстро отламывается. Механизм остановки звона плохо продуман. Остановить звон в темноте — проблема: либо рычажок прячется под чаши звонка, либо еще что. Всё это никак не зависит от цены. Вы купили гигантский механический будильник... И наверняка обманулись! В огромный корпус вложен крошечный механизм. Ручки управления в нем так тесно прилегают друг к другу, что, вращая одну, вы задеваете соседние.

     Электронные будильники быстро разряжают эле­менты питания. Есть выход из положения: устройства-гибриды, в которых часы электронные, а будильники механические, но этим выходом производители не пользуются.

 

    Много гадостей я с удовольствием бы сказал и о китайских, и о японских наручных часах. Часы эти почти вечны, но ремешки отскакивают от основы на второй день — надо лепить старые советские из тряпки или кожи. Ремни прочные или браслеты весьма тяжки и неудобны — кандалы настоящие, и всё тут. Кнопки управления необходимо немедленно откусывать кусачками и опиливать напильником, иначе они будут нажиматься самопроизвольно.    /Похожее распространяется и на шагомеры. Там в обязательном порядке нужно вырывать каучуковые кнопки Set и Mode. В противном случае устройство будет творить неизвестно что. Еще большая дикость — "цифровые" гигрометры-термометры и прочие при­боры из Медтехники. Ошибка в показаниях — больше 15—20 %. Просто сувениры для любования![31] Даже древние проверенные и поверенные ВИТ-1 и ВИТ-2 стали изготавливать так, что выполнение требований инструкции невозможно: пластик пружинит накосяченно расположенными отгибами[32] и через какое-то вре­мя, самопроизвольно сдвигает питатель в сторону, его чаша начинает задевать фитиль. Если верхнее гнездо питателя не расклинить каким-то посторонним предметом (пластик, кусок полиэтилена высокого давления), прибор будет показывать сущую ерун­ду. Прибор поверен. Но ведь метрологи поверяют термометры, а не конструкцию в целом./

 

      На круглых циферблатах часов неудобно изображать все 24 часа по окружности — привычки обывателя надо уважать. Тогда почему бы не сделать подвижный лимб с числами под циферблатом с отверстиями? Даже чисто механически на одном и том же месте будут возникать то  4-00, то 16-00. Сложнее с представлением самого верхнего числа — 12 / 24 / 0. Если не найдется остроумный китайский "левша", здесь достаточно джокера или просто деления — по остальным числам всё будет ясно, поскольку после этого Рубикона подциферблатный лимб трогается с места.

2

 

       Электрические фонарики. Со светодиодами или лампочкам.  Обычные или аккумуляторные. Где-то в 90 %  случаев они отлично горят в сумках или карманах. Много часов. После чего при востребовании, конечно, не горят. Вот экземпляр YJ-2804 – продолжение большой серии, очень хороший аккумулятор, у кнопки четыре функции. Чтобы включить главную, нужно дважды нажать на кнопку и дважды — чтобы выключить. Привыкнуть можно. Однако прочность перегородок, на которые опирается механизм кнопки не больше, чем у кожуры подсолнечного семечка. Поломка этих перегородок неизбежна, а значит и всего фонарика. Вилка для зарядки с трудом входит в розетку. У предыдущих моделей ломалась именно она.

       Вот налобный фонарик JA-1911. Просто чудо! Красота! Но планка, регулирующая угол освещения, ломается и отваливается при втором-третьем пользовании. На лоб фонарь уже не прикрепить. Зачем все прибамбасы и навороты (слабое, сильное освещение, мигающее и др.) при подобном положении вещей?  Вариант Sh-657 вроде бы прочен, но у него нет индикатора зарядки. Неизвестно идет зарядка или нет, обеспечен ли контакт, то ли зарядное устройство и с той ли полярностью выбрано. Об этом часто можно судить только по индикатору.

 

 

3

 

      Цифровые радиоприемники. Только Китай берется делать здесь что-то полноценное и полно­фун­кциональное. И все же у каждого китайского цифрового приемника свои странности и нелепости. Нормальная память — только у карманных приемников, у настольных — максимум по 10 станций на диапазон. У любых изделий одна и та же кнопка выполняет много функций. Весьма неудобно. Из-за этого часто идут сбои. А сверх этих функций — ненужные таймеры, часы и будильники. Требуются ли они? Что-то детсадовское. Из-за срабатывания озверевших таймеров происходят самопроизволь­ные от­клю­чения, а выключить приемник на время дебильно преподносимой рекла­мы (стандартный случай) мож­но только молот­ком и то не сразу.

     Антенны FM неудачны. Не отвинчиваются. Дают искажения. Усы лучше делать как у ТВ. Ко всему прибавляется саботаж русских импортеров. Час­то нет диапазона УКВ (а на нем во многих городах ГЛАВ­НЫЕ станции), нет диапазона ДВ. Для какой страны делаются закупки? Разве не придурки российские купчики-капиталисты? Вы­бор-то есть достаточно разнообразный. И опять почему-то у карманных приемников диапазоны полнее... Сделать карманный приемник стационарным часто невозможно: при обесточивании сети идет разрядка и порча аккумуляторов, без аккумуляторов исчезают многие на­стройки; внешний блок питания и колонки оказываются допол­нительным уловителем помех и пр.

      Неплохо бы съездить куда-нибудь в глухую тайгу и проверить, что лучше принимает на КВ диапазоне: ламповые радиоприемники СССР  или китайские циф­ро­вые?

 

    Кстати. Нельзя не отметить подлую конструкцию большинства зарядных устройств для аккумуляторов. Они предусматривают парную закладку элементов. Однако в немалой массе устройств число элементов питания нечетно.  А то и вовсе один.

 

4

 

 

       Стационарные сотовые телефоны. Очень хорошая идея, но они обычно в Москве. Петербургские дилеры и продавцы-консультанты воспринимают наи­менование как оксюморон. По стоимости такие телефоны гораздо дороже мобильных и части смартфонов, но весьма глупы и примитивны. По схеме подобны древнему выпуску Motorola для слаборазвитых стран Африки и Азии. Без конца и без нужды перезаряжаются, хотя аккумуляторы в них нужны только для хранения настроек в случае отключения и намеренного обесточивания. Если аккумуляторы отсоединить, то зарядка продолжится! Через несколько часов даже появиться сообщение об окончании зарядки!  А ведь потребность работы только от аккумуляторов может возникнуть только где-то раз в пять лет. 

     При включении, выключении, подаче переменного тока от розетки, начале и окончании бессмысленной перезарядки (уже заведомо заряженного или отсутствующего!) издают всевозможные звуковые и световые сигналы. Как правило, неприятные и назойливые, ненастраевыемые. В любое время суток. Опции отключения сигналов нет.  

      А вот новые модели. С двумя симками и, разумеется, с USB-разъемом. К старым недостаткам прибавлены новые: при подаче тока аппарат сам не включается, нужно нажать на кнопку, а при ее нажатии на дисплее появляется надпись: "Отправка текстового сообщения". Какого-такого? Пользователь ничего отправлять не собирался. После появления такой надписи аппарат переходит в состояние парабиоза, кое можно сравнить только с режимом Hold. Вывести телефон на стандартный режим, можно только пару раз включив-выключив громкую связь или несколько раз сняв и положив трубку. А если действительно сообщение отправляется? Только куда и какое? Нелепая надпись возникает и при всяком мигании электричества. И вообще: почему нет функции полного отключения приема и отправления СМС ни  у каких телефонов?

      Кстати. О приспособаченном USB-разъеме. Он болтается, идет беспрерывное размыкание контакта!

5

 

     Телефоны, смартфоны, планшеты продают без чехлов и прочих аксессуаров. Таков ныне маркетинг. Данную технику стремятся правдами и неправдами сделать дешевле. Покупателя заставляют носиться по торговым точкам. Непосредственно у продавца чехлов, переходников и прочего, как правило, нет.

      А кое-где переходят грань преступления: различные дисковые инструменты (например болгарки) и тому подобные ус­трой­ства частенько комплектуют с кожухами только для одного вида работ. Пользователю предлагают выискивать необходимые сред­ства защиты отдельно. А в торговле часто предпочитают не связываться с продажей мелочей, да еще предназначенных исключительно к конкретному устройству. 

     Вот обратный маркетологический принцип. Изготовитель стремится затратить как можно больше материала, дабы сделать предмет продажи дороже. Длин­ные ножки туристических складных табуретов (почти всех, кроме продаваемых вместе с палаткой!) не помещаются в большинство рюкзаков. После покупки эти ножки нужно обрезать болгаркой.

 

      С пылесосами и воздухоочистителями творится вообще неизвестно что. Масса вариантов. И каждый по-своему плох. С одной стороны, фильтры-мешки смотрятся анахронизмом, с другой — в циклонических пылесосах якобы недостаточна фильтрация. Простите, но в старых советских пылесосах микрочастицы задерживались выходным фильтром. При­чем здесь циклонический принцип? Да и после циклона стоит пара входных фильтров. К сожалению, с выходным фильтром новых пылесосов беда. Кому как повезет. Товар выпускается в Китае, фирмы русские, почему-то вечно маскирующиеся под ев­ро­пей­ские. Поверкой и проверкой комплектующих, под­гонкой деталей как-то особо не занимаются. Идет поток. Конечно, пылесос, при  работе которого, появляется не некое последствие искрения неразработан­ных щеток, но сильный запах пыли и неизбежный кашель, можно попытаться сдать в магазин[33], но можно его модифицировать, если конструкция позволяет. Например, завернуть рамку с перехваленным выходным HEPA-фильтром, то есть с гофрированным бумажным фильтром, в дамский капроновый  подследник. С обеих сторон. Возможность встав­ки полностью обернутой рамки в аппарат уже говорит о наличии люфта! На выходе не подсос, а повышенное давление, рамку не прижимает, но отбрасывает! Внутри рамки до бумажного фильтра много свободного пространства. Какой бы немец мог такое позволить? А в ужасном VT-8125 BK[34] это есть! Из-за такой радости не хочется идти на возврат. Туда вполне можно вставить пластинку из плотного сукна, тонкого войлока, в том числе фетра. Есть войлок[35] для фильтрования авиационного топлива. Умель­цам чаще достается  б. у. Его вымачивают, регенерируют. К сожалению, все материалы, кроме фрагментов, вырезанных из бесклапанных противопылевых масок (многоразовых), нужно предварительно обрабатывать, что-то кипятить и первое время пользоваться респираторами и воздухоочистителями. Пусть после модернизации устройства запаха пыли, першения в горле и кашля уже нет. Мощность всасывания сохраняется, но  все-таки после модификации придется чаще делать перерывы для охлаждения слишком укутанного двигателя. Да и пластиковый корпус  расплавлять вовсе не обязательно.

 

     А если был просыпан тонер, цемент? Или нечто худшее? Запреты на сбор мелкодисперсной пыли уже говорят о плохом проектировании. Мелкодисперсное — вокруг нас. Неизбежно понадобится дополнительный фильтр между двумя входными (поролоновым и фетровым). Попробуйте его найдите. Временно туда можно вставить еще фетр, или кусок противопылевой маски для гражданской обороны.

    Категорически запрещено собирать пшено, но не делать же из-за какого-то пшена отверстия в циклоне более крупными.

 

     С бытовыми циклоническими приборами есть и другая проблема: "открыть крышку и высыпать" недостаточно. Эта крышка — слабое место, поскольку здесь есть возможность разгерметизации. Незамеченная мусоринка на местах соединения крышки с корпусом контейнера, непритертость, непротёртость — и никакой вакуум не поможет. Центробежная сила превратит пылесосание в пылеразбрасывание. Между прочим, для аллергиков и прочих субтильных персон самое страшное это и есть: "открыть крышку и высыпать". Можно таки хорошо вдохнуть.

    

     Не меньшее безобразие — с воздухоочистителями. Классические варианты невыгодны из-за дороговизны расходных материалов — огромных фильтрующих пластин. Они больше подходят миллиардерам и тем, у кого в роду многие умирали от болезни легких.

      Очистители, будто бы более удобные для использования, связали себя с различными надувательствами и недоразумениями. Вошли в моду "мойки воздуха" — очистители, совмещенные с увлажнителями. Для многих петербургских домов, особенно панельных, пересушенный воздух невозможен и в сильные морозы. Можно проверить по гигрометру. Иногда  необходимо отдохнуть от хронической избыточной ув­лажненности и плесени. Относительная влажность 40% допустима и даже входит в зону оптимума, в то время как 61% — превышение[36]. Идеальная влажность для Петербурга — 50%. Для других городов — 45 %. Эфирные масла против микробов? Их сейчас повсюду предостаточно. Можно подобрать на любой вкус. Требуются не увлажнители, а наоборот — осушители. Странно, но обычные магазины осушителями не торгуют. Осушители продают разнообразные сомнительные брокерские конторы[37], да и то неохотно. Технические показатели почти всех осушителей завышены чуть не в два раза. Ощутимый шум от них — как от советских кондиционеров, неощутимый — еще хуже. При работе кондиционеров можно было спать. Осушители воздуха приходится держать не на колесиках, а на платформе из материала, поглощающего вибрацию. В крайнем случае — на пенопласте из упаковки с несквозными ямками для колес. Нужно принимать меры для уплотнения контактов фильтра с рамкой, а рамки — с корпусом. Обычно встроенный гигрометр осушителей безбожно врет, чаще занижает относительную влажность. Но если вдруг он оказался на удивление точен (а такое изредка случается), нужно быть осторожнее со всякой возможностью ограничения доступа воздуха внутрь прибора.    

     Другая нелепость — ионизаторы. Одно дело, когда ионизация имеет место только внутри устройства и служит исключительно для уловления пыли. Другая — когда ионы распространяются по комнате. Во-первых, наэлектризованная пыль тысячекратно опас­нее обычной. Она прилипает к легким, выдохнуть или иным способом избавиться от нее невозможно; во-вторых гипотеза о полезности отрицательных ио­нов ошибочна. Показатель наличия в воздухе некоторой доли отрицательных ионов — только метчик свежести воздуха. Сами ионы любого заряда не нужны и крайне вредны (не только сопутствующие им озон и прочие соединения). В действительности легким в целях восстановления требуется одна из перекисей азота. Она в норме присутствует лишь на улице.

 

    Парадоксы и дикие нелепости кухонной техники мы здесь намеренно не рассматриваем. Не хватит и трехтомного издания!

 

 

 

 

6

 

     Интернет-приемники. Разумеется, физические, а не вир­туальные. Ни с того ни с сего теряют настройку на роутер. Там и сям нужно щелкать бастующими выключателями, а лучше — обрывать и подавать напряжение. В других случаях уходить с пропавшей станции на другую и тут же переключаться назад. Тогда исчезнувший Интернет откуда-то появляется. Мигнувшая станция ни за что не появится самостоятельно. Процессор? Не лучше, чем у плееров. А задняя панель? На ней один светодиод, но он обрушивает в ночь волны света, радостно сообщая на многие километры, что ваш Интернет включен! Нет. Не могут представить китайские разработчики потребителей своей продукции тихими мышками.

 

 

 

 

7

 

     Сами роутеры. Отчего же в них нет кнопки, отключающей Wi-Fi? Иногда достаточно и провода... Вот и кушайте лишнее излучение, подключайте к себе любопытных хакеров-соседей. Каждый раз забираться в браузер накладно, да и не всегда он помогает. После снятия галочек может остаться пустое излучение. К запароленным соединениям откуда-то сами собой добавляются свободные. Видите ли, нельзя одновременно пользоваться проводной и беспроводной связью.

 

 

 

8

 

      Медиа-плееры. Здесь полный произвол. Их берут из-за многообразия форматов, но форматы и здесь далеко не все. Сверх этого чуть не половина видеофайлов вызывает предупредительную надпись: "Перемотка невозможна!" А то и: "Формат поддерживается только частично. Возможны искажения!"

     После установления подключения к Интернету окошко на­строй­ки подключения навсегда исчезает. Оно не появится и после обнуления, и после новой прошивки. Плееры быстро выходят из строя, особенно из-за режима "Пауза". А ведь слушать музыку больше 20 минут подряд, тем, кто не является профессиональным музыкантом, нельзя. Длительное слушание музыки травматично для мозга и... ЗРЕНИЯ! Нужно заметить, при режиме "Пауза" портится не жесткий диск, а механизм взаимодействия устройства с диском. А часто использовать привод в наши времена вообще неприлично.

 

     Ясно, отчего идет ченч на Тайвань. Там — иное управление. Марсианское. Даже NEXT означает перескок через дюжину позиций, хотя курсор и вы­деление по-прежнему не совпадают, нужный пе­ре­ход не подменяют, а малый дисплей врет, нисколько не заменяет большой – способен отражать только положение выделения — выбранного, скажем, сорок минут или два часа назад, а не курсора, то есть фактически исполняемого. Сильно устаревшие мануалы. Оказывается, дать задание типографии сложнее, чем запустить новое производство. Пристают с прошивками, но зато в прошитом не только по традиции сильно ухудшен интерфейс, но изредка видно увеличение (восстановление) возможностей. Все же возможны "абзацы": сильные сбои тембра и вообще качества звучания. Например, после прошивки возникают хрипы, не удаляемые никакими настройками и откатами.

     Конечно, нужны внутренние приводы, кроме жест­­кого диска. Они — вынужденная необходимость, пусть и редко используемая. Однако некоторые компании из экономии на лицензиях не желают ставить приводы "Blu-Ray", хотя сами BD-файлы могут читаться. Важны даже не эти приводы, но возникающая из-за их присутствия дисциплина прочтения файлов, не­обя­затель­ность предпочтения ISO. Подключение внеш­них приводов не предусмотрено защитой авторских прав.

     Думать плееру особенно не над чем, но думает он очень плохо, часто сбивается, перезагружается, зависает, выдает черное окно смерти и заодно портит монитор. Это усиливает обязательная пакость: хотя бы одна кнопка СЕНСОРНАЯ. Глючит и при питании от батарей. А ныне мониторы (или телевизоры) с процессором не умнее плееров.

      У советских радиоприемников, даже самодельных, была приятная электрическая цепочка — АРУ (автоматическая регулировка усиления). У современных девайсов ее почему-то нет. А ведь стартовая громкость соседних файлов может разниться в десять и более раз. Внезапный переход с тихого звучания на супергромкое может убить, а не только разбудить спящего.

      Самый плохой компьютер много лучше любого навороченного плеера, но вот беда: компьютеры принято использовать для основной деятельности, а не для фона или 15-минутного отвлечения. Конечно, можно использовать компьютер, но это не релаксация, если за ним уже сидели несколько часов. Даже длинный кабель, перекинутый на большой экран, покажется извращением. Да и компьютер должен отдыхать.

 

9

 

       Можно наговорить с три версты (а лучше с три тысячи ли) о спутниковых ресиверах, их интерфейсе. По сравнению, скажем, с польско-калининградской продукцией. Но всё и вся затмевают прошивки. Сигнал ни с того ни с сего  становится 100, а его качество 97 %... Притом что раньше ни то, ни другое сроду не было выше 75—78 %. При этом качество сигнала оказывается тем выше — чем длиннее кабель, чем выше его сопротивление! А должно быть наоборот. Как не вспомнить пресловутые экологические датчики на одной известной марке автомобилей.

 

      Итак, сплошь и рядом приходится "расшивать". Расшивать всё. По факту лучшая прошивка — самая первая.

 

10

 

      Ахиллесова пята большинства перечисленных уст­ройств с потребляемой мощностью менее 50 ватт — двужильный шнур и двухконтактные клеммы питания, в том числе для схем с  Интернетом и процессором! Заземление не полагается, корпуса пластиковые или для лучшей акустики деревянные. В итоге предельно допустимое значение напряженности электромагнитного по­ля для компьютера (25 в/м) завышено в сотни раз. На расстоянии до трех метров.

            

      Ох! Вся эта игра в жмурки не для пользователя. Техника резвится сама по себе! Для ее блага идет шустрый набор крепостных и рабов. Во всех прямых и переносных смыслах. Фанаты — самоубийцы. И духовные и физиологические.

 

     Гм... Ведь электроника на тридцать порядков совер­шеннее той гуманитарщины, которой ее начиняют. Инженеры лучше композиторов, режиссеров и поэтов. Прислушайтесь к беспощадному однообразию тарелок и барабанов! Эта попса, эти картинки, фильмы, программы адресованы двуногим био­роботам-марионеткам. Тем более "стишки", большинство аудиокниг...

 

      А Китай? Сейчас, похоже, как и в забытые древние времена[38] — главная страна в этом мире. Или претендент на такую. А надолго ли?

              

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

КОГДА УМРЕТ НЕДОФИ?

                              

(Реплика)

 

                                                   Годареву-Лозовскому

 

 

 

      ...тематика первой субботы марта касалась философии творчества, а не философии естествознания. Последняя для меня мертва, является давным-давно отжившим и нелепым введением в философию собственно реального мира. Что же? Начинать можно и с ошибки. Это не запрещено. От философии физики начал уходить еще в конце шестидесятых, хотя где-то в семидесятом разрабатывал свою концепцию движения-неперемещения.

 

     Высказывание "детерминированная бесконечность" фи­лологически звучит для меня точно так же, как "суверенная демократия"...

 

     Говоря о Зеноне и Гейзенберге, вы почему-то позабыли Декарта. Зенона и Декарта еще как-то можно соединять. Гейзенберг выпадает. Либо физика, либо философия, нельзя смешивать то и другое. Пишите математические формулы, достойные современного состояния науки, и посылайте их в международный журнал, — тогда Ваши речи обретут смысл. Только тогда будете новым Перельманом.    

 

     Сейчас в Петербурге много технарей, что отрицают Эйнштейна, пишут письма "ученому соседу" и засовывают их в бутылку. Изредка полулегально публикуются, минуя маститых оппонентов (это называется подметными письмами), и ругаются с ортодоксальными физиками.

 

     Если иметь в виду философию, нужно пользоваться специальным теоретическим аппаратом, либо создавать его заново. Тогда неизбежно возникнет более глубокий взгляд на мир. Так называемые "междисциплинарные вечные проблемы"  отпадут сами собой, окажутся неактуальными.

 

      Вот один из примеров доаппаратного введения. Микрообъектов нет вообще. То, что мы считаем микрообъектами — де на самом деле — состояния кластеров пространства. Кластеры могут пребывать в нескольких состояниях. Пусть большинство кластеров пребывают в состоянии А, но некоторый кластер-1 — в состоянии Б. Если оказалось, что кластер-1 потерял состояние Б, а соседний кластер-2 его приобрел, а затем точно так же кластеры-3,4, 5, 6,....n.....  , то нам покажется, будто состояние Б есть перемещающийся микрообъект.

 

     В середине семидесятых я шел с преподавателем философии ЛХФИ Крючковым (поклонником Библера и Маркса). Он показал рукой на первый в городе экран-постер (из электрических лампочек) над Московским вок­залом и изрек: "Вот ваша теория движения!" Конечно, он еще многое что изрекал, поскольку считал истмат первичнее диамата. К его словам можно было бы и не прислушиваться. Мы расходились уже по вопросу о сущности понятия как такового. Однако мне в голову пришла мысль о диспропорции, атавизмах и рудиментах: "Допустимы ли какие-то чертежи в философском трактате?" Кластеры — это явный натурфилософский рудимент.

 

     Пусть некоторые подобные иллюстративные рудименты в моих текстах сохранились и сейчас. А вообще механика (и даже что-то близкое к ней) не может считаться в философии чем-то основополагающим.

 

 

 

 

ПРИМЕЧАНИЕ К ПРЕДЫДУЩЕМУ ТЕКСТУ

 

      Конечно, никакая бесконечность невозможна вообще. Даже в околонауке или околометафизике. Она — только продукт арифметической фантастики и является абсурдом.

 

     Однако в чисто формальном смысле понятие "бесконечность" более мощно, чем понятие "детерминация".

 

    Нельзя обосновывать логически более мощное, ме­­нее мощным.

 

      Поясняю.

   

 

     1. Оппозиция причинность беспричинность тре­тична, если не четвертична и в достаточной степени условна. Нельзя путать детерминацию с законом достаточного основания.

 

    2. Причинность может иметь место только после прохода грани рациональное — иррациональное и последующей дихотомии.

 

    3. Еще до грани рациональное — иррациональное есть грань логическое — алогическое, внелогическое.

 

      Бесконечность формально может присутствовать и здесь. Она больше связана с логикой и чистой математикой, чем с математическими приложениями или использованием математики в естественных науках.

 

      Это суть. Всевозможные эвристические маргинальности опускаю.

 

       В этом смысле можно добавить:

 

       1) семантико-семиотическая вездесущность бес­ко­нечности объясняется тем, что она, как и нуль, означает отсутствие существования и не принадлежит реальному миру, оставаясь припиской (измышлением) разума;

 

       2) алгебраически бесконечность и нуль часто оказываются приведенными к тождеству, а нуль геометрически можно прислонить везде;

 

       3) значок "бесконечность" метафоричен: центр лежащей на боку восьмерки в ряде математик можно объявить числом, одновременно равным плюс нулю, плюс бесконечности, минус нулю и минус бесконечности (по этой восьмерке и бежит "числовой ряд");

 

      4) наглядную чисто арифметическую разницу нуля и бесконечности можно видеть в том, что бесконечность — обычно число иррациональное, в то время как нуль — рациональное;

 

       5) гипербола "бесконечность" была важна как противопоставление во времена Николая Кузанского, поскольку Земля тогда считалась центром мира, а о многочисленных звездных мирах не было и речи.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

УТЕШЕНИЕ

 

 

    Утешение философией возможно, но оно слабовато.

     Утешение наукой куда сильнее и доступнее. По науке всё рухнет. Забудут все имена и все достижения. Забудется факт существования человечества.

     Наука дает технику. А эта утешалка еще сильнее. Она может быть здесь и теперь.

 

     Однако не надо забывать: утешение наукой есть утешение плохой философией. Конкретная область конкретной науки остается в себе, а мировоззренческий синтез — отсебятина индивида. Не самая лучшая.

   

    Еще сильнее утешение искусством. Рано или поздно последнее займет место религии.  Искусство не только открывает глаза и выпрямляет кривой духовный настрой. Оно загружает. Многие поэты, писатели, обыватели начинают в любом возрасте сами заниматься графикой или живописью. Сюда каждая клетка, каждый внутренний квант могут дать свой призвук.

   

     И все-таки всякая загруженность, в том числе от дедушки Фрейда, весьма подозрительна. Истинное утешение мимолетно. Оно одновременно пробуждает и усыпляет. А рабство и поденщина — из другой оперы. Как и свобода. Очень ли хороша загруженность свободой?

 

    И главное. А для чего потребно утешение? Вас волки съели? Кого-то или что-то отъели? Или у вас отобрали конфетку? Проблема в Прокрусте или в хрусте?

 

    А если почти и вроде всё как-то не так? А как всё надо? Конечно, до пресвятого уничтожения. Этого никто не ведает, таких программ мозгам не предусмотрено, и мы вновь возвращаемся к философии.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

      ОПЯТЬ ЭТА ОНТОЛОГИЯ

 

     В. Е. Никитину

    

       На первый взгляд можно согласиться с утверждением, что сторонники принципиально различных онтологий ведут себя в спорах как представители различных религий. Сравнение довольно красочно. Его можно уточнить: сторонники разных религий обычно разделены либо в пространстве, либо во времени, по разным причинам избегают друг друга; зато представители разных политических партий, наоборот, могут встретиться в одном парламенте или в СМИ и даже публично вести полемику, практически не понимая друг друга в исходных пунктах и основаниях политических доктрин.

   

       Но всё это внешние признаки. Недопонимание меж­ду "онтологами" простирается гораздо глубже. Иногда это – чуть не кора и подкорка мозга, а фактически  – зацикливание на разных планах сознания.

 

      А вот с равноправием разных точек зрения на тип онтологии могут согласиться только текстологи или постструктуралисты. В данном случае исчезает принципиальная разница, поскольку суррогатом бытия выступает либо сам текст, либо нечто к нему близкое.

 

      Если мы полностью согласимся с обыденным или все равно – с научным взглядом на вещи (наука – это как бы уточненная обыденность), то, будучи последовательны, мы обязаны отвергнуть и уничтожить всякую философию как ненужную болтовню. Но беда в том, что наука существует толь­ко на острие практических потребностей. Она – продолжение рук и ног, восприятия. Мировоззренческая ценность науки весьма условна. А простого расширения границ восприятия для мировоззрения маловато.

      Как мировоззренческий идол естественные нау­ки оказались отринуты еще до своего рождения – во времена Парменида и Зенона Элейского. Потреб­ность в философии возникает по причине мировоззренческой не­достаточности науки, более того – из-за ее слабости и многочисленных прегрешений против логики, из-за наличия парадоксов и порочных кругов. Нельзя абсолютизировать временные допущения и заведомые условности. А  условности, вспомогательные построения и понятия – ткань науки. 

 

 

     А поскольку наука теоретически все-таки сильнее религии и экзистенциализма, теологический и экзистенциальный взгляд на онтологию отвергаются почти автоматом...

      И все же существует одно "но", одна странность. Так называемая "правильная" наука и не должна содержать онтологических положений, не должна иметь в себе философии. Эксперимент – формулы, эксперимент – формулы или аналог последних. "Хорошая" наука  отвергает собственную онтологию, не имеет никаких трансцендентных объектов и трансцензуса. В то время как многие продвинутые религии такой объект имеют и даже иногда "трансцензус" в виде некоего мистического постижения. (О подобном "трансцензусе" можно говорить и при расширительно понимаемой концентрированной экзистенциальной интенции.) Одна­­ко все это слишком далеко от логики, а логика, пусть не как формальная дисциплина, но как до конца не проясненное и до конца не "онаученное" безоговорочное орудие знания, оказывается необходимой для любого мировоззренческого, в том числе онтологического построения.

     Мы приходим к лингвистической тавтологии; "На­чало онтологии – логика". Наука и религия  здесь отвергаются на основании их неполной логичности.   

 

    С другой стороны, в первую очередь областью применения онтологии должно считаться трансцендентное, потустороннее. (Ввиду неполноты, не­пол­но­цен­нос­ти, несамообоснованности, иллюзорности всякого здесь-теперь бытия.) Если мы подпишемся под каким-либо логическим трансцензусом, то окажемся в мире без пространства, времени и природы. В этом смысле природа не может относиться к онтологии уже потому, что она – логически противоречивое фиктивное продолжение обыденного человеческого восприятия и всего только. Интерфейс не обязан ничего сообщать своим наличием.

     Наиболее чистый чувственный, нерациональный трансцензус обеспечивают не религия и экзистенциализм, но состояния (например озарение, вдохновение), какие может предоставить искусство, делающее акцент на дальних планах сознания. Однако эти состояния не дают онтологий, но только некий пик, всплеск… А ведь мир без пространства, времени и природы, скорее всего, и есть тот самый сингулярный пик, всплеск. Логическое и чувст­венное сходятся в одной точке, а следовательно, сходятся трансцензусы, исходящие из противоположных установок.

 

     С формулировкой "онтологические основания он­тологии" нельзя согласиться по причине ее непродуктивности; она отсылает нас фактически не к учению о бытии, но к тому, что за гранью сознания; а спасительному термину "установка" нелепо приписывать суб­страт.

       Выражение "глубинные ментальные структуры" я бы заменил термином "метаментальное", ибо сознание проглядно по определению. Полностью приемлемой дефиниции сознания, конечно, нет, но отграничения от других дефиниций подразумевают извнутреннюю прозрачность ментального, то есть именно  ментального без излишних смешений его с мнестическим. Но сознание прозрачно только в своей фактической данности, но не в качестве самообъясненности, происхождения и подложки. Оно не проницает само себя полностью. Предрассудки, установки, стереотипы, инстинкты – вне субъективного сознания. Было бы антропоморфизмом искать за сознанием каких-то дифференциаций, гомеоморфных "выбору мировоззрения", но здесь достаточно и простого указания, отсылки. Но установка сознания, увы, неонтологична. Какое здесь "учение о бытии"! Для субъекта – там мрак кромешный, "черный ящик". Нельзя поступать подобно психологам и жить гносеологическими метафорами.

   

*      *

 

      Философские установки как раз и не должны "укореняться в практической деятельности", в противном случае вываливание из пределов философии обеспечено. Весь смысл философии – в ревизии всего. А в процессе переоценок онтология, сколь она ни важна, на втором месте после гносеологии.  Соответственно речь гораздо больше может идти о гносеологических, а не об онтологических основаниях онтологии. Если и можно отождествить гносеологию с онтологией или ее частью, то в качестве оксюморона или обычной игры в термины. И зачем бы такое отождествление нам понадобилось? Кому-то хочется сделать онтологичным не трансцендентное, но трансцендентальное…

       Возникают вопросы о бытии и бытии иллюзии, о прочном и непрочном бытии. Практически весь человеческий мир – иллюзорное муляжное бытие, интерфейс, найти в нем щелку довольно затруднительно, хотя возможно.

   

      Требование равноправия различных онтологий можно объяснить только с позиции необходимости выживания философов. Жизненное пространство расширяется! Учи, как хочешь учить, и никто слова не скажет. Мы теряем возможность выплеснуть с водой, но получаем полную гарантию затопить водой и избавиться в конце концов от философии, будь она неладна.

      Куда девать лишние онтологии? Для незлобивого интеллектуала книжка с чуждой ему онтологией – куда более приятное чтиво, чем бульварный роман.

 

     Прошлый раз никто не воспринял моих возражений против онтологизации природы. Но реально она мало кому нужна. Например, мы знаем и помним Гегеля из-за "Феноменологии духа" и "На­уки логики", но не из-за его философии природы.

 

      В качестве заключительной реплики всё же нужно сказать правду и объявить, что король голый. Надо полагать, онтология не сводится к одному кивку, указанию или утверждению; это нечто развернутое и даже многоступенчатое. Возьмем для рельефности крайние точки зрения. Дремучему наивному реализму онтология не нужна, для него и так все ясно. Онтология фактически не нужна теологу, на первом месте – сам факт веры и высшее существо; остальное – приложения. Последовательный постструктуралист отказывается от онтологических утверждений сам. Фактический от­каз от онтологии всех прочих ими просто не осознан.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

МАТЕРИЯ КАК ПОРОЧНОЕ

И БЕССМЫСЛЕННОЕ ПОНЯТИЕ

 

 

    И в быту и на "научном" уровне слово "материя" подзатерлось. Как и слово "любовь". Кто-нибудь встречал слово "любовь" в философских энциклопедиях?  Аналогично подзатерлось слово "бог". На одном уровне им обозначают пустую идею, то есть небытие, на другом — куклу. А якобы единого и незримого бога в обязательном порядке заставляют воплотиться в тельца или в человека.

   

     Я исхожу из того, что термины "субстанция" и "материя" не являются тождественными.  Материя — нечто наподобие вырожденной абстракции, расширительного понимания, приложенного ко всему. Материей в философском смысле даже называют ту материю, какую используют портные, а это уже ошибка. Подумайте, можно ли показать на материю пальцем? А ведь показывают. Превращают в тельца. Договорились даже до уничижительно-псевдо­бла­го­леп­ных словосочетаний: "виды материи" и "формы существования материи".

  

    Абсурдному положению вещей способствуют такие абстракции, как пространство и время, а также пространство-время. Спрашивается, причем здесь опять математика? Пространство вырождено, чисто математично, условно и вернее было бы говорить не о пространстве-времени, а о структуре-времени, а еще лучше о структуре, поскольку структура, являясь с внешней точки  зрения частью (снимком, ус­лов­ной заторможенностью) совокупности вихрей, дви­жений заведомо включает в себя свои внутренние времена.

 

     Однако и термины "структура-время" и "структура" не слишком-то приличны. Они, как мы видим из предыдущего, объективированы, но не объективны, моментализированное восприятием субъекта не­суб­стан­­­ционально.

 

     Именно структура — фактор разрушения материи, показатель заведомой искусственности природы вещей.

 

    Итак, субстанция — это одновременно протосубстанция, но не явление, влитое или вписанное, в какие-либо формы. Вписанность в формы — относительна и предполагает наличие воспринимающего (создающего, искажающего, хотя бы попугайно запоминающего) наблюдателя. А необходимость наличия для субстанции мыслящего наблюдателя — еще вопрос. В том-то отличие субстанции как протосубстанции от её иллюзорных производных, что разделения на субъект и объект, прочих мнимостей еще нет.

 

    Субстанция, как ей и положено, бесструктурна и вневременна. А материя оказывается установленным для все­общего обозрения идеалистическим идолом.

 

    Сколь ни иллюзорно субъективное сознание — оно реально, поскольку воспринимается. Деваться некуда, мы расплачиваемся за родовое нагромождение, можно сказать, проклятие. А материя? Оказывается одним из его пошлых аспектов. Ненужным для центральных областей философии.

 

 

 

 

 

 

 

РАССУЖДЕНИЕ О МЕТОДЕ

И ГОЛЫХ КОРОЛЯХ

 

1

 

 

     Увы, так называемая немецкая классическая философия является всего лишь раздутым разделом риторики. А современная философия? Она окончила жизнь самоубийством.

 

      Во многих странах философия вроде бы преподается в университетах, но на деле дают ее имитацию.

 

      Как надоели бесчисленные индийские гуру! Но у этих бесноватых (или почти успокоенных) иногда больше философии, чем у всех университетских профессоров вместе взятых! Речь идет о ключевых утверждениях. Конечно, всякая академическая философия проституирована. Тем не менее удивительно не слышать от кафедральных чиновников стандартных фраз наподобие: "Мира не существует", или "Мир — иллюзия". Нужно сделать уточнение: прилагательное "академическая" к постмарксистской фи­лософии и к русской философии вообще применимо довольно условно.

  

     С неакадемическим философствованием в России — еще хуже. Какой только болтовни здесь нет. В основном эту нишу занимают неудачники от естественных наук, религии и политики, любители ветеранских "красных уголков" и популярной физики без формул. Начисто отсутствуют философские термины, философская проблематика как таковая. Засилье схематизма, скоропалительных выводов, ненаучной научной фантастики, паразитирование на таинственном и загадочном.

      В виде отдельной ветви можно встретить самодеятельных эпигонов французского постструктурализма. Здесь положение — не лучше, чем в хип-хопе или рэпе. Во всяком случае, почти неотличимо.

  

 

2

 

      Всякая нормальная философия может быть связана только с солипсизмом и редкими протуберанцами из него. К этому обязывает скепсис и то стартовое сомнение во всем, без которого философия как таковая невозможна. Иначе это будет либо очередная языковая мразь, либо журналистика на псевдонаучную тему.

 

 

3

 

     Попытка выйти в надсубъективное или засубъективное неизбежно связывается с малоприятной истиной: "Восприятия, представления возможны через посредство памяти". Однако память — не феномен и отнюдь не является чем-то логически доказанным. Наличие воспоминаний в этом плане ничего не говорит, по крайней мере, философски. 

     Если нет памяти, практически нет ничего. Любая физика осыпается. Нет памяти — нет законов, нет времени и движения.

 

 

 

4

 

     Ставим вопрос иначе: "Чем заменить память? Воз­мож­на ли топология сознания, при которой память превращается в пустую кажимость?"

 

     Возникает параллельный вопрос: "Чем заменяется время, если времени нет?"

 

    Вовлекаются в рассмотрение воспоминания о на­стоящем, различия и структура субъективного интерфейса.

 

     Имеем нерасшифрованность, словно бы подсунутость данных при их формальной завершенности.

 

5

 

    Вроде бы не так плоха гипотеза о том, что всё есть психика и нет ничего кроме нее. Тогда возникают мысли о наличии малопроницаемых перегородок внутри нее, о дележе на большую и малую психику, о пробегании ее самой внутри себя. Суть сводится к открытому и закрытому сознанию. Последнее субъективно смотрится как не-сознание. Мир превращается в Солярис изнутри себя самого при том, что никакого "внешнего планетоподобного Соляриса" нет.

 

     Что противоречит такой картине? Во-первых, разумная агностика. Во-вторых, отсутствие какой-то познавательной отдачи. А что если осколочное здешнее неполноценное сознание по другую сторону так и не компенсируется полноценным? Не в этом ли причина соскальзывания-пробегания?

 

     Упование на некую скрытую механику имеет свой смысл, но механика — это очень плохо и для современной физики: скажем, судили-рядили о супер­струнах и м-теории (которая де объясняет всё) и здесь бац — "столкновение двух мембран". Приехали.

 

6

 

    К сожалению, философская мысль поломалась не только в России, но и на Западе. Приходится говорить об элементарном.

      Метафизика — за физикой. Для философии за человеческим сознанием находится вовсе не биофизическое или нейрофизиологическое, но — неабстрактная вещь в себе. Об этом не следует забывать. Никаких правых и левых полушарий!

 

 

 

 

 

                                    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПОЧЕМУ МНЕ НЕ ПОДХОДЯТ

ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ

И ЗЕМНАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ?

 

 

        Конечно, здесь много всяких недостатков и мелких пакостей. Дело не в них, а в идее. Куда всё направлено и куда всё движется? Явно не туда.

 

       Надежда — только на побочные эффекты и случайные непредусмотренные проявления. В пределах двух-трех следующих тысячелетий. Заглядывать далее ни один умный доктор не пропишет.

 

       Однако больше всего претензий можно высказать по отношению к устройству человеческого мозга и человеческой оболочке[39]. Подводят, сильно подводят эти приборы. Правда, иногда проскальзывает луч света и в этом темном царстве. Но, там вовсе не одно царство. Просто доминирует и выживает вовсе не лучшее.

 

      Человеческие сферы. Что о них скажешь?

 

    Наука. Марсианской или таукитянской науки у нас нет. Должны быть довольны тем, что есть. Сравнивать не с чем. Всё птолемее и птолемее. Выскочила темная материя с темной энергией? Распрекрасно заптолемеют и их.

 

 

      Действительное возмущение вызывают:

      искусство и литература (слабые намеки на проблески здесь крайне редки, один из заметных был примерно 130 лет назад);

     общая психология и философия (здесь всё крайне плохо);

      практическая медицина. 

 

       Есть и вызывающее омерзение, но по сравнению с положением в искусстве и психологии с философией оно — мелочь.

 

    Десятки тысяч лет человеческому роду! А он по-прежнему раб. Не обстоятельств (на них легко списывать!), а внутренней природы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

О неправильном термине

"осознаваемые сновидения"

и некоторое

дополнительное наблюдение

 

 

       Я бы их назвал внутренне распознанными сновидениями или для краткости мечеными сновидениями. Специально выделенных осознаваемых сновидений нет. Все сновидения осознаются, иначе бы их не было вообще и мы бы не помнили о них.

 

      А как быть с управляемыми сновидениями? Здесь не буду спорить. Речь может идти только о степени управления. Но не это главное. На самом-то деле подразумевают внутренний отчет о координатах сон—бодрствование, понимание самим сновидцем, что он в данный момент спит.

     А как раз здесь не всё правда. Не у всех это одинаково. Ваш покорный слуга, например, может видеть несколько сновидений одновременно. В некоторых из них я понимаю, что сплю в соседних. Было и так, когда я видел два непересекающихся сновидения и одновременно бодрствовал. Было ныряние то в один сон, то в другой, а то в бодрствование. При этом, когда я находился в одних координатах, действие в других как бы тормозилось или вообще временно останавливалось.

 

      Бывало и такое, когда в мире бодрствования застывшие сновидения превращались в висящие прямо в воздухе светящиеся туманные экраны. Я наблюдал их боковым зрением, но стоило посмотреть на какой-то экран внимательнее, как сам я внезапно оказывался внутри него. Если от таких "порталов" отойти метра на два или три, то можно вернуться. На этот раз ногами…

 

    Эти тлеющие в бодрствовании остаточные экраны почти разоб­лачают авторов теорий о распознанных сновидениях. Теоретики должны были бы считать, что спят, а не бодрствуют — ведь во "внешней реальности" подобные воздушные экраны вроде бы невозможны. Однако возможны! Если вдруг задержаться с очередным нырянием в сновидение, экраны-порталы просто исчезнут, останется одно вульгарное бодрствование.   

 

      Случались и обычные распознанные сновидения (непараллельные), но именно они приводили к вещам инфернальным. Кому-то хочется просто полетать в небе, а кому-то очутиться внутри колец Сатурна или перед бурлящим Юпитером, либо прямо на границе вселенной. А нельзя ли оказаться внутри черной дыры? Собственного мозга? Особенно височных долей большой коры. А то попросту разрезать мир как таковой, то бишь вещь в себе, а не какую-то случайную развертку, наподобие научно воображаемой вселенной. Неплохо и почитать на ночь нечто вроде "Розы мира" Даниила Андреева или похожую сказку, представить самому нечто подобное. На каком-то этапе можно забыть, что спишь, и по ошибке прожить двадцать жизней вместо одной. Нечеловеческих и страшно длинных.

 

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

Попытка мощи и прицеливания

 

Заметки за полями

 

Александр Грин

 

Привет: органике (о творчестве Айги)

 

Зощенко

 

Путь Бро

 

Еще раз о поэзии

 

Старпроза

 

Сепульки

 

Фигура в скобках

 

Символисты

 

Причина падения символизма

 

Верлибр не освобождает

 

Концерт Китаро в Петербурге

 

Мятник, или Поэма в дразах и стразах

 

Ответ на три текста

 

Кунштюки с инопланетянами

 

Радио "Свобода"

 

Причина падения СССР

 

Наши средства:

1. Фуга о компьютере

(обновляемая версия)

2.Техника, и не только китайская

(обновляемая версия)

 

Когда умрет недофи?

 

Утешение

 

Опять эта онтология

 

Материя как порочное и бессмысленное понятие

 

Рассуждение о методе и голых королях

 

Почему мне не подходят планета Земля и земная цивилизация?

 

О неправильном термине "осознаваемые сновидения" и некоторое дополнительное наблюдение

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

          Александр Акулов.   ПРОСТОЕ  И  СЛОЖНОЕ

 

 

 

 

 

 

 



     [1] Логико-лингвистические изощрения различных авторов в истолковании этого потца не могут не вызвать усмешки. Тем более, что здесь могла быть замена другой распространенной рифмы. Во всяком случае, слово "потец" только усиливает ее неизбежный отблеск.

     [2] В иной своей прозе (в отличие от поэзии), он весьма плох и даже бульварен. Одни "Навьи чары" чего стоят. Адресованы вроде бы не среднему школьному возрасту... Это общий случай: поэты очень рискуют, когда занимаются не своим делом.

    [3] Во время оно и Чехова считали пошлым и грубоватым... Да! В немецкий юмор Белого вчитается не всякий! Кстати, не в той же струе и В. Голявкин? Этот литературный принц несколько сбоку от прочих юмористов.

    [4] Из карьерных соображений пожилой Кутузов лично  выполнял "роль гейши" на кофейной церемонии у молодого екатерининского фаворита П. А. Зубова.  Умению варить кофе научился у турок.

      [5] Трудно оценивать деятельность князя А. И. Чернышева при дворе Наполеона. Ныне его считают то предтечей Рихарда Зорге, то русским Талейраном в роли разведчика (кстати, после 1825 года он стал похож на Фуше). Конечно, Бонапарт был недоволен случаями несоблюдения Россией континентальной блокады.

   [6] На передней стороне обложки надпись: CROCUC CITY HALL; на задней под баннерами: ShowBook.ru, OFFICIAL SHOW MERCH. Отсюда примерно ясно, кому адресовать недоумения.

 

     [7] А не только одна печально известная ипритная секта!

     [8] Klaus Schulze.

     [9] Silk Road.

   [10] Можно было бы сказать "ноэма" (конституированный в мышлении объект).

   [11]  По тексту: Евгений Лукин. Памятник. Поэма в прозе и бронзе.://"Северная Аврора", № 6, 2007.

     [12] Ныне эта волна идет из Бонна. Конечно, не на русском языке.

      [13]  Возьмите хотя бы эпизод с тем же Савиком Шустером. Перетирают миллион раз, на разные лады всякую пурпурную и буро-ма­ли­но­вую новость. А в щекотливом собственном вопросе мгновенно заткнулись. Гм... А нынешняя история с Крымовым-Бабицким еще смешнее! Никакой ему СВОБОДЫ мнения! Станция публично падает лицом в грязь. Даже суперзаслуженному и проверенному работнику никаких колебаний от генеральной линии... Оказывается, "Эхо" куда либеральнее к своим сотрудникам!

 

      [14] Голос Госдепа и здесь умнее. Вовремя и ненавязчиво ввернут песенку о Сталине, о Берии. Ленин там всегда молодой, юный Октябрь впереди... И кроме анекдота выбирают из прошлого отстоянное и каленое, ныне неофициально запрещенное. А такими оказались и мелодии, некогда звучавшие на митингах и демонстрациях.

     [15] Однако до белого каления могут довести бесконечные местечковые народные легенды о происхождении рек, озер, гор и др. Девушка полюбила,  побежала и превратилась... Один раз такое неплохо, но десять, двадцать, сто раз... Обо всей территории России. Не менее надоедливы практикуемые многими СМИ народные приметы о погоде. В 95 % случаев эти "прогнозы" давно не оправдываются ни в каком смыс­ле. О кратких астрологических пророчествах можно и помолчать. Все-таки рекорд — одни и те же цитаты (советы женщинам) из Овидиевой "Науки любви". Эти высказывания являются если не ка­ри­ка­ту­рой с пародией, то заведомой риторической пустышкой и кивком исто­ри­ческим теориям академика А. Т. Фоменко. Язычники римляне были раскованы и не страдали зашоренностью христиан, а эти советы так и светятся убогим сластолюбием средневековых монахов.

 

     [16] Ныне это радио уже восстановило свою лучшую рубрику "Темные аллеи", однако оставило массу текстов, начитанных небулдаковским голосом пригодным разве для чтения произведений писателей-деревенщиков и производственных романов в духе соцреализма.

     [17] На "Эрмитаже" идет всегда удивительно ледяная музыка с ледяным тембром. Очень актуально для города с пасмурной погодой! Очевидно, этот джаз предназначен исключительно любителям коньяков и сигар. Известно каким. Спокойствие, комфорт требуют усекновения головы. Не менее четырех разнокалиберных колонок для лучшего обмана восприятия. Однако меломаны, которым требуется что-то срочно и четко прослушать, могут параллельно дать негромкий свинг с другой станции или проигрывателя. Минут 5-8 такое терпимо. "Безуп­реч­ность" как вещь в себе — задача не из легких. И гениальное под такую рубрику, конечно, не попадает. Кто-то ищет рай в небесах. Задача "Эрмитажа" высекать тихое рядовое блаженство из вполне предметного мира, скажем, из приличного интерьера. Получается ли это? Не знаю. Спросите у пупырей. В традиционном джазе больше разрядки, чем зарядки, разрушения, а не созидания. Недаром его так не любят парабиологи. Никотин из той же обоймы.

     Почти все "голоса" можно слушать во сне. Первенство — у ночной медитативной музыки "Детского радио". "Эрмитаж" для этой цели не годится. Не прогибается под сюжеты сновидений. Автомобильные колонки? Больше водителю, чем пассажиру, то есть не всем жирным котам. И не для лиц, знающих английский в совершенстве, — тексты так себе. Инструментальная музыка — в загоне.

     В чем еще проблема? Кто-бы взял 2/3 идей состоявшейся (но перманентно оплывающей) эрмитажной идеологии и применил совсем к другой музыке — еще более удаленной от обычной эстрады. Названия произведений? Имена исполнителей? Достаточно было бы адресации к подкасту, почасовой архиву.

     [18]  Яркий пример. В 2014 году Ганапольский не воспринял робких попыток борьбы с коррупцией при закупках медтехники. И его, по выражению собеседников, "понесло". Сказались некие комплексы.

     [19] Запомнилось древнее дефиле Латыниной в Союзе композиторов на улице Герцена (seu Большой Морской) — 1989 г.

     [20] Правильно у меня написано со строчной.

      [21] ГКЧП исчез именно поэтому, а не потому, что... вышел народ.

    [22] В чисто философском и физическом смысле границ действительно не существует. Они — выдумка, объект обя­зательной веры, государственная "намоленность". Нужны совсем иные границы. Биологические. Психологические. Для отделения людей друг от друга и от общества. А часто и для отделения человека от самого себя.

     [23] В итоге Classic Shell деинсталлируем и ищем в пыльных архивах начальную ее версию.

     [24] Команда bcdedit /set {default} bootmenupolicy legacy теперь не действует, а команда bcdedit /set {bootmgr} displaybootmenu yes перестала действовать уже на восьмерках. Долго ли протянут новомодные утилиты? Они почти всегда на совести пользователя.

      [25] Кстати. Всё забывается чудовищная накрутка-нагрузка с Офисом. Ведь в 98 % случаев нужен Word, Word нужен с программами для рисунков...

 

      [26] Только вот незадача! Adobe не признает букву Ё и многие шрифты: преобразование из pdf в формат txt может дать потрясающую ахинею! Из-за такой сдобы надо многократно вычитывать гигантские тексты. Вот и съешь еще мягких булочек! А новые версии "Акробата"? Дурят на Андроиде, рисуют угрозы о недопустимости комментариев. Всё стираем, ставим старье. Нет времени выискивать другие пути. 

    [27]  Лучше всего держаться подальше от тошного и противоречивого искусства художественной фотографии, иметь на всякий случай колоду из 300 снимков и периодически (но редко) менять в ней надоевшие.  А держаться подальше нужно ото всего. Можно убрать из кадра мятые пластиковые бутылки и пакеты, прочий мусор, воспоминания о штукатурных работах и неудачные граффити, но после отбора и чистки во рту еще долго будет сохраняться помойное ощущение.

     [28] Это касается и другой техники. В некоторых шагомерах поменять мили на километры, возможно только забравшись в опцию "Калории" (для многих ненужную) и подставив там килограммы вместо фунтов.

 

     [29]  Правда, она весьма важна для парикмахеров и тех, кто по многу часов работает со строительным электроинструментом.

     [30] Кстати, два ИБП, разнесенные в разные углы будут оказывать менее острое воздействие, чем один супермощный.

    [31] Слабое место цифровых и стрелочных гигрометров — исходный эталон, по которому ведется настройка. У разных производителей он фантастически различен. Внутри одной партии после выбраковки заведомого битья  показания почти одинаковые. Вот сравнение данных гигрометров различных фирм с данными профессиональных лабораторных приборов: ближе к истине оказалась китайско-украинская бытовая метеостанция, дальше (в сторону занижения) — венгерско-китайская, еще дальше — американская, еще дальше — германская. И опять всё в сторону занижения. Возможно, дело пахнет картельным сговором с производителями увлажнителей, моек воздуха, аква-пылесосов и прочего подобного. Ведь увлажнители просты в изготовлении, выплеснуть воду гораздо легче, чем ее собрать. А вода — богатство. Спрашивается, о чем думают зелёные? Некоторые изготовители никак не характеризуют точность своих приборов, некоторые поступают хитрее: вместо погрешности говорят о разрешении. А это совсем не то.

     [32] А чаще перекособочен, перекосорочен сам  питатель. Похоже, стеклодувы остались только в Полтавской губернии. Правда, выносные датчики "Стеклоприбора" оставляют желать лучшего.

      [33] Заменять и нечем. Строительные пылесосы — с мешком. У прочих циклонических — инструкции, от  которых можно упасть в обморок. Вообще запрещается собирать тонкодисперсную пыль. А она есть всегда.

      [34] Самое смешное в этой модели — щетка для мебели. Она не держится в т-образной позиции, занимает промежуточное между переключениями положение и тем самым перекрывает входное отверстие. Перемудрили.

      [35] Этот материал больше подходит в качестве памперса для струйных принтеров. Причем гораздо больше, чем заводской памперс.

      [36] 60 % хороши для детей-ползунков. Вовсе не для взрослых, как утверждают изготовители бросовой техники и таких же измерительных приборов.. 

      [37] Переиндексировали поисковики вдоль и поперек, захватили своей массой всё и вся, да так, что редкостного исходного продавца найти невозможно.

     [38] В классические времена  Древней Греции, Древнего Рима, в Средневековье экономика Китая была мощнее всей остальной земной экономики. Это как-то не афишируют.

      [39] Последняя (конечно, включая скелет, требуху и др.) вообще напоминают какую-то проч­но забытую машину из времени Ante Lucem. Всё, находящееся под кожей, словно бы в силу необходимости позаимствовано у некоего низкород­ного вражеского существа. Либо наоборот: это существо захватило не-свою территорию...