Александр Акулов

 

Фрагменты из текста

 

Берёзовск-8

за Арзамасом-26

 

эк-роман-лёт

 

(чтение для сверхчеловека)

 

   

 

 

    …пилеволе — главное в жизни. Умирая, человек начинает врать сам себе, на пару секунд погружается в галлюцинации о потустороннем мире. Но в пилеволе семь-девять атомов дления — почти вечность, а дурманные видéния — твёрдая дейст­ви­тель­ность, что размножается, распрям­ляется, зу­­дит, превращается в кватер­де­цил­ли­оны одно­вре­менных жизней… Стоп! И обыч­ная жизнь до названных секунд — дорас­светное мудрствование той же при­ро­ды, обман, иллюзия, неправильная по­пыт­ка постижения того не знаю чего — игры пилеволе в волепиле...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      

             Всходит месяц обнаженный

                                          При лазоревой луне

 

 

 

ПРОЛОГ-111

 

 

 

 

     Всевозможных рукописей после Михаила Ре­вякина осталось немало, хотя он и относился к тем писателям, которые до первого приступа ге­­морроя не пользуются туалетной бумагой. "А ведь хранил, хранил! Такую-то фигондерию!" — брезгливо воскликнул я. Кому все нужно? А, небось, воображал, препод­носит великий дар человечеству! Развелось горе-ли­те­ра­то­ров боль­ше, чем крыс и воробьев вместе взя­­тых. А бардак и пылища вокруг! Где взять Геракла, который очистит всю эту конюшню? Сюда бы Прометея с напалмом или Ге­ро­страта с канистрой бензина. Впрочем, зачем мечтать? Достаточно одной спички в руке Маль­­чика-с-паль­чи­ка. Однако нет. Нужно сред­ство иное, — я ударил кулаком в шкаф из поддельного ореха и отчетливо услышал звон металлической дверцы. Пришлось доставать связку с ключами. Их было штук сем­над­цать. Какой из них подходит? Для передыха плюх­нулся в шезлонг и принялся раз­мышлять о том о сем. И в первую очередь о Михаиле.

 

     — Мы с Сидоровым выпиваем по полтора литра водки — и ни в одном глазу, — когда-то бахвалился Ревякин в телефонную трубку.

      — Хе-хе, друг! — говорил я ему на следующий день. — Не ты написал статью о духовной наркотизации России? Да еще приплел туда ни к селу ни к городу Мерло Понти?

     — А что? Написал! — воскликнул Михаил и принялся рассуждать длинно и туманно о моральных проблемах церковной мыши.

     — Вот тебе наркотизация! А сам говорил, пол­­тора литра водяры выпиваешь, — перебил я его.

      — Не я говорил, — скромно ответил Ревякин. — На писательские трудодни не проживешь и не напьешься. Пришлось подрядиться маляром в музей Иванго­ро­да, а заодно и в заграничный монастырь. Буду ходить по мосту че­рез Нарву до эстонского автобуса.

 

     …. не прошло и недели после того разговора, как Ревякин употребил свои "фрон­товые" литераторские полтора лит­ра, но почему-то всо­­сались они не совсем обычно. Отправился радостно-нар­ко­­ти­зи­ро­ванный Михаил в лучший мир, не добравшись ни до крепости в Иванго­ро­де, ни до монастыря вблизи Кохтла-Яр­ве...

 

 

     Попытавшись воткнуть один из ключей в не­сгораемый шкаф, я обнаружил в замоч­ной сква­жине засохшую жевательную резинку. Со словами "Не собираюсь чистить!", я машинально повернул круглую ручку. Стальной сезам открылся. А в нем — папки. Папки. Здоровенные, архивные. А внизу — ящики, ящики с картотекой. Желтые, но аккуратно рас­­по­ло­жен­ные куски картона. Да здесь вовсе не Михаил Ревякин трудился! Это дело рук его брата — выпускника Московского историко-архив­но­го ин­сти­тута… Что там Михаил сболтнул по пьяни? Де брат — полковник неких фан­та­сти­чес­ких ДРД-войск. Ра­ботник спец­служ­бы Пи-3-дзет… (или, бзэт?). Сла­ва богу, забыл точное название! Чем меньше зна­­ешь — тем безопаснее. Про су­щест­вование этой вонючей конторы ни один черт не ведает! И все же я ухмыльнулся, отбрасывая в паутинистый угол папки с надписями "М-ский треугольник", "Невидимые ракетопланы", "Плаз­­мен­ные НЛО"... Меня заинтересовали совсем дру­­гие бумаги! Ах ты, Митрохин номер два хренов — изменник у-родины! Интересненько поступал. Проносил копии документов в плавках через проходную! Накручивал на член, да еще наверняка фольгой от плав­­леных сырков обертывал! Воз­никла одна заморока — до Лондона не добрался! Пристукнули, говорят, на Рязанском проспек­те без суда и след­ствия. Но провести обыск у ближайших родственничков за пределами Московской области не догадались! А это? Якобы особо проч­ные магнитные диски фирмы "Барракуда". Э! Гос­пода-това­ри­щи! Раскручивать  глю­ковые терабайты можно всю ос­тав­­шуюся жизнь — и, пожалуй, времени не хватит! Нужно еще тройку-другую жизней при­­хватить! Ах, пэ-рэ-сэ-тэ! Здесь еще один окрашенный под орех шкаф! Не хватает только щел­кунчика с мощными челюстями рас­колупать его начинку.

 

 

 

*         *

 

     За три рейса я вывез всё нежданное богатство в Рощино. Легко догадаться, ваш покорный слуга оказался не таким уж трудоголиком, чтобы изучать предназначенное для MИ9, а то даже просто для MИ6 добро. И конечно, не стал звонить в контору на Литейном, 4. За отсутствием иных предложений стал наобум выхватывать те или другие документы и соединять их в по­рядке, наиболее подобающем на первый взгляд.

 

*         *

 

     Добавить еще одну подробность? Меня оп­ро­кинули в омут заворотокишечного закосмического ужа­са вовсе не угрозы деятелей ФСБ, ГРУ или внешней раз­ведки. Не марсиане и не потусторонние силы из иных миров. Я начал угрожать себе сам. Вмиг допетрил: некоторые негосударственные сугубо частные бумаги из се­крет­ных шкафов когда-то составил сам. Но когда? Ни­чего из описываемых в них событий не помнил, но вот изобретенные мною словечки, свою манеру выражать­ся узнал сразу. Не надо при­гла­шать экспертов-мат­­лин­гвис­тов! Но, с дру­гой сто­роны, провалами памяти я не страдал, зазоров или покрытых тайной стыков в биографии у меня не было. Прошлое обозримо как пять пальцев на правой руке. Даю левое яйцо на отсечение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

        

ПРОЛОГ-422

 

 

                                     Сов. секретно        

 

   Записка подлежит немедленному уничтожению после прочтения — Подпись. /Л. А. Фотиева./

 

Феликс Эдмундович!

 

     Простите покорно, милейший, но подтверждаю еще раз мое предыдущее распоряжение по этой теме. Призна­юсь, Троцкий меня понял неправильно, но все-таки гораздо лучше Ваших чекистов! В первую очередь обратите внимание тт. Агранова и Уншлихта на религиозную сволочь среди фило­­софов и писателей, а равно на зараженных поповщиной ученых. Смотрите, как удобнее: по­­ездом в Ригу или парой пароходов из Петрограда. Главное — отправить луко­бе­сов вон из стра­ны...

 

     Теперь о буржуазно-феодальных словесниках, логиках, махистах, прудонистах, агностиках, релятивистах и других носителях светских измышлений… Интеллигентскую нечисть (про­­­­­­­­­фессора Борисова, Семковича, Кагатовского и проч.) следует арестовать, и только позволят обстоятельства, сослать на восток, куда-нибудь дальше Перми, а то и в Сибирь. Пожалуй, больше подходит Сугримск. Пусть жи­вут там сибариты и даже нэпствуют, но под стро­гим присмотром красногвардейцев. И физическую трудовую повинность им часа по полтора в день сверх умствований и торговли! Пусть хоть порох делают! Иначе не давать им конских кол­бас! Не забудьте, что я говорил о тунгусском слу­чае. Благо, перепуганный царь сжег не все бумаги о взрыве. Вот и пусть новые поселенцы поломают головы на досуге. Да охранять их как следует!

 

                          В. И. Ульянов-Ленин

 

           21 мая 1922 г

 

 

 

 

 

 

       000….

УКАЗ
Президиума Верховного Совета РСФСР
"О переименовании                                                                     автономного закрытого города Сугримск-4"

23 октября 1940 г.

     Переименовать автономный закрытый город Сугримск-4 в Бериевск-6.

Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР                          А. Бадаев

Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР                          П. Бахмуров

                                 Москва, 23 октября 1940 г.

 

 

   

 

000….         

 

УКАЗ
Президиума Верховного Совета СССР
о переименовании

автономного закрытого города Бериевск-6

                                  

                                       27 апреля 1953 г.

 

     Переименовать автономный закрытый город Бериевск-6 в Березовск-8.

 

Председатель

Президиума Верховного Совета СССР             К. ВОРОШИЛОВ

 

Секретарь

Президиума Верховного Совета СССР             Н. ПЕГОВ

 

                                  Москва, Кремль. 27 апреля 1953 г.

 

 

 

 

 

R        R

 

 

 

 

 

 

 

П. я. 716/443-8

 Исх. № 00 9764-Д                                         

                                                                             

Москва.  Кремль.                                                                                                       Рачинскому Г. Я.

Секретариат Президента СССР

                                                                          

                                

         Уважаемый Григорий Яковлевич!

 

     Ваши проекты мне на стол положили. По­чи­тал и с удивлением узнал о еще одной злободнев­­ной вещи — проблеме раскупорки Березовска. А ведь многое мы без того легализовали. Но вопрос мож­но повернуть по-другому. Буду откро­­­венен с Вами — многое здесь, в Моск­ве, никому не посмел бы сказать. Мы сломали Берлинскую стену. И на тебе — привет! Я почти уверен: теперь стена восстановилась и потихоньку двигается в нашу сторону, уже готова разделить союзные, а затем и автономные республики. А то и раздавить их. Европа, похоже, объединяется, а мы... Идет мощ­ное давление. Но пусть люди разберутся.

     Я думаю так: если раскупорим Березовск, не за­ку­по­рит­ся ли тогда СССР? А если не заку­порим сами, то закупорят нас. Не представляю всего потенциально выходящего из ваших закрытых гу­ма­нитарных НИИ и расползающегося по всей планете.

     Кроме того, разве Ваши референты не пом­нят об Арзамасе-26. Греметь тройным кольцом "ящи­ков"? Показывать все­му миру? Я слышал, у вас могут воскрешать любые живые существа. Вос­кресите лучше Менакера.   

 

                            Михаил Горбачев         

                                  29 сентября 1991 г.

 

  

     P. S. В последний раз спрашиваю: "Куда там запропало подлинное тело Владимира Ильича?" Пришло время сообщить: пока я Президент СССР — не остановлюсь ни перед чем, чтобы вопрос выяснить. 

 

 

 

 

R        R

 

 

 

 

 

 

 

 

Часть первая

"ПЕРИСКОП"

 

 

 

Погружение-312

 

     Левый угол стал постепенно отходить. Если настроить взгляд на близь, то кажется: из темного нутра торчат мелкие сероватые гвоздики. При взгляде в самую даль становится совсем плохо и подташнивает. Нутро первомира кажет­ся гигантским, в нем свербит: не черное, не мрач­ное — просто ни с чем ни сходное. Стараюсь не обращать внимания. Можно считать: мы — люди, которыми были всегда,.. я — человек и не более. А вся­кие углы… Ну их! Лучше без них. Фокусы хоро-медицины слиш­ком обнажают неприглядную действитель­ность. Скон­чался бы и скончался. Бублик от дырки. А здесь живи и бодрствуй. Хи-хи! Без левого нижнего угла! С кипящей в нем первотерией… Пардон! Какой инфантерией?! Едва не купился на академическую лажу. А это? Хо-хи-хи! Телефон позвонил… Чудеса в решете!..  Вер­нее из-под решета!.. Нет разницы между сном и чем-то. Эх, припеки с наварами, пончо мать! Эх, три­гонометрия японская! И наверняка на том конце кто-то одушевленный. Но зачем мне? А решето в моем положении? А сон? Дав­но забыл про него. Некогда спускались сон и сновидения. Даже поверить труд­но. Все-таки вспо­ми­наются, словно живые. Мир — воля и представление. Что представляешь — то и есть. А если просто прогуляться? Вот, вельбот! Обычное выйти на улицу и прой­ти пару кварталов — никак нельзя. Потайная пружина втягивает назад. Иногда кажется, незримого трона-по­ди­у­ма нет. Это аф­риканское претворение в исходного духа, воз­вра­­щение начальных истин происходит не сразу, а рывками, по частям. Не тре­буется и голова профессора Доуэля. Фантасты до­ду­ма­лись отпиливать голову. Зачем от­пи­ливать чисто воображаемое? Вечное, премуд­рое шествие из ниоткуда в никуда. Не надо его прятать. О! Зря подумал. Начинается пузырение…

 

    

 

Погружение-814

 

     Старый деревянный дом с длинным двором. Во дворе — маленький домишко с террасой. На его террасе говорливая компания. Внутри боль­шо­го до­ма три человека и собака.

 

      — Что там? Что там?

      — Там! Там! Да как назвать то, что там! Еще не понял. Всё только начинается. А нач­нет­ся?

      Произнеся, он распрямил руки, вместе со стулом отодвинулся назад и зацепил стеклянную безделушку. Раздался звон, а вслед за звоном — тявканье приближающейся Ринки. Бо­лонка заговорила на своем языке громче, аг­рес­сив­нее, выставляя в качестве кукольной угрозы мелкие пиранистые зубы. Стало звенеть в ушах.

      — Еще не хватало. Всю жизнь о подобном мечтал.

        Хох! Сейчас на террасе узнают о твоем прибытии. Тогда поплачешь.

      — Не плакал сто двадцать пять гармошкиных лет и сейчас не заплачу, но скверно, если узнают. Впрочем… Плохо будет не мне. Мне уже всё здешнее не страшно.

      Болонка почувствовала: может оказать­ся при­чиной чего-то скверного, пискнула и замолкла. Она словно бы вспомнила то да сё похожее, но более мелкое по значению, и даже повела носом направо, а потом налево. "Способна ли она отменить тяжелое, необоняемо склу­­бившееся где-то очень высоко, выше лежащих на небе белых нестриженых пуделей?"

 

      Георгий внимательно оглядел животину, но проникать в глубь ее души ему не хотелось: "Еще чего! Многое там скрывается, хватает иных забот". Он заходил по комнате. Его космы не­красиво сбились на один бок, разру­шая форс че­тырехдневной щетины на щеках.  

      Мариэтта Петровна посмотрела в окно на летний домик. Оттуда доносились громкие голоса и смех. "Не пропустить бы, если кому-то из веселящихся вздумается зайти сюда…"

      В правом углу недалеко от другого окна си­дел в меру упитанный флегматик и лениво подал голос:

      — Не надо устраивать пе-ре-по-лох. Обнаружат. А далее? Сразу побегут докладывать?

      — Какой ты, Семен, однако! — воскликнула Мариэтта Петровна.

      — Был там. Не был там. Разница-то в чем?! Мир давно поменялся.

      — Зато здесь не изменилось ничего, — сквозь зубы проговорил Георгий. Солнечный свет образовал на полу искаженную тень его ту­ловища, а внизу на стене прямо у плинтуса — почти правильный профиль.

     Комната выглядела своеобычно. Две противоположные стены увешаны небольшими кар­ти­нами. Звучало в изображениях слабое эхо бла­гополучно сгинувших "материковых" нонкон­фор­ми­стов, но в целом впечатление оставалось более ярким. Теперь эта обстановка подчеркивала двусмысленность положения: стены с картинами будто бы собирались бежать.               

 

      — Куда теперь? — наконец задала неотвязно нависший вопрос Мариэтта Петровна.

      — Имеете в виду, легально? Только в материал!

      — Ха-ха-ха! — нервически выдавил из себя флегматик. — Зато пожили на славу! Мир посмотрели. В отличие от всех прочих. Надо же... Всю вселенную насквозь! Не просто Большую землю!

 

       — Попрыгунья стрекоза… — начал в тон Георгий.

       — А я бы согласилась побывать стрекозой! — заявила Мариэтта Петровна.

       — То побывать! — усмехнулся Семен. — Просто побывать и я бы не отказался.

       — А кто мешает вам обоим отправиться в заведение Пафнутия? Там на триста процентов  поприсутствуете…

       — Терпеть не могу цирк, носовые платки, слюнявчики и скафандры, — прогудел Семен. — Где кто наблюдал стрекозу в скафандре?

       — И с титановым канализационным коллек­тором между крылышек, — добавила Мари­етта Петровна.

 

.....................................

.............................................

    "Ну, и? — спросила Полина, разглядывая себя в зеркале. И ответила: — Есть нужно меньше. Вернее нужно не то есть. И тогда все будет хорошо. Иначе чуть-чуть не того — и станешь уродиной. А здесь выкладывают на стол пудинги с мальтозой".

    Докатился новый взрыв хохота. "Богема несчастная! И у них — мальтоза! И еще мало! Сейчас направятся в «Сьерра-шараду!»"

     — Полина! — донесся голос архитектора. — Куда запропала? Уходим.

    — В «Шараду»?

    — Очень нужно напрягаться. В «Неоновый»!.

    — А «Ву-а-ля» не надо?

    — О-хо-хо! Не издевайся над престарелыми перестарками. Теперь это слово читают совсем по-другому. Совсем уморили каллиграфы. И мягкий знак у них родился, и второе "в"...

    — Знаю. И меня к этим напиткам?

    — Пусть в меру... — голоса стали тише, публика вывалила на улицу. В зеркале появилось изображение, и Полина не испугалась, когда плеча коснулся Тер:

    — А давай, не пойдем в дурацкий "Сперматозоид"! Обойдутся и без нас!

      По физиономии Полины поплыли, быстро сменяя друг друга  изумительнейшие чувства. Она приоткрыла окошко и крикнула:

     — Гуляйте, ребята без меня!

……………………………………..

……………………………..

 

 

 

 

R         R

 

 

 

 

 

 

Трик-экспозиция

 

     Из посадок выбежал молодой лось, дважды прыгнул почти перед самым автобусом, оглянулся, то се сообразил про себя и стремглав помчался через пустое поле к линии горизонта. "Километр в секунду! Был рядом — и уже в иной дали!" — мысленно прикинул Ни­колай.

     — Кажется, быстрее самолета, — отозвался на мысль водитель.

     — Словно артиллерийский снаряд. И представить сложно, — поддакнул Николай. 

     — Снаряд — не снаряд, но…будем считать, искажаются восприятия на этих ясных просторах. Лошадь может показаться размером со сло­на.

      Аэродром скрылся из вида. Миновали длин­ный туннель, и дорога пошла через второе коль­цо Арзамаса-26. Здесь Николая настигла мысль: возвращаться назад никогда не придет­ся. А что с ландшафтом? Что за пейзаж? Гигантские застывшие, но еще переливающиеся языки пламени. Ими заполнено всё пространство и справа и слева от дороги.

     — Красная зона, — отозвался на недоумение водитель. — Подобных зон не счесть. Некоторые теперь пусты и относятся к Березовску, а не к Арзамасу. А пламя — теперь холодное, а нем есть тропинки для туристов. Используют вместо лабиринта.

 

     Возникли напоминающие газоны поля-луга. Над ними возвышались собранные в сотни батарей поставленные на попа большие и малые дирижабли. И рядом с автомобилем — поле. Его земля чернее антрацита, а в ней — неглубокие ямы-тран­шеи. В траншеях — согнутые как при прополке люди, но эти лю­­ди выдергивали из антрацита не сор­няки, но разно­образные модели геометрических фигур: пирамиды, цилиндры, шары, кубы…

 

     — Не обращай внимания, — произнес, поворачивая руль, харон, — ничего из происходящего нет в природе. Слегка подтаявшие замороженные сновидения. 

 

     "Наконец-то дождался комментария!" — подумал Николай и произнес вслух: — Уж не внутри ли коры головного мозга мы едем?

     — Почти угадал. Но кора — вовсе не кора и не принадлежит конкретному субъекту. Не вздумай повторять материковые бредни о коллективном бессознательном… Такого не су­щест­вует.

    — А всё наличное перед нами?

    — Наплав. Вернее, наплыв внутренних соков из родового древа человечества, если выражать­ся фигурально. 

     — Тогда к чему все шары, пара- и криволипепеды?

     — Ха-ха! Думаю, за ними ты сюда и приехал!

    У Николая моментально угас интерес к самосущим объемным картинкам ни для кого.

 

      Появилась широкая река. Пространство над ней пе­ре­горожено поперечными решетками. Изъята из судоходства и Н. начал вспоминать как он попал сюда. Четко всплыло в голове много раз повторяемое на разные лады:

 

      — Детей нет?

      — …

      — Гражданской жены нет?

      — …

      — И никого из родственников?

      — …

      ………

 

     — Тогда что пришлось оставить на Большой Земле?

      — Что-то пришлось. А что — будет видно только на месте.

      — Согласен с вами. И далее даже не хочется узнавать. И всё-таки еще один вопрос: — Не боитесь, что вас обидят? Что на вас проведут какой-то эксперимент?

    — Как такое возможно? Изволите шутить?

    — Почти. Страшны не опыты, но подозрения о них.....

...........

       — А вам повезло, — перебил мысли Харон, — все-таки Березовск, а не Арзамас. А вот и приехали. На экотакси доберетесь до места сами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Завязка-предвязка

 

     Привет, Галя! Это не кто-то, а именно я — Петя. Не обращай внимания на странный конверт. Или ты меня похоронила? Да не умер я, не умер. И в Африку-Америку меня не послали. Увы, не мог ничего говорить толком. Находился под надежным колпаком. У нас это умеют обустроить.

     А ныне я в России и все же вне ее. Есть такое удивительное местечко между Европой и Азией. Не значится ни на одной карте. Таки корова языком слизала.  Со спутника нормально не сфотографировать. Чудеса науки и техники, какие Большой земле не снились. Одно покажут, другое спрячут — в итоге будто бы сплошная тайга. А на самом деле? Разоблачить несложно. Достаточно сравнить с дореволюционной картой Российской империи. Там место населенное, а ныне официально словно бы под землю провалилось.

      Вместо кольцевых дорог — запретные зоны, номерные предприятия и черт знает что! Но в целом еще похоже на обычную жизнь, если, конечно, особо не присматриваться. Зато в центре, центре. Ух, ты! Вместо милиции разгуливают красногвардейцы, чаще бабы, в униформе чуть не двадцатого года. А власть — вовсе не рабочих и крестьян, как следовало бы ожидать. А потомков тех господ, что входили во Временное правительство, Учредительное собрание, колчаковские министерства. Но еще мало знаю, чтобы под этим подписаться. Только сегодня выяснил: на самом деле изначально всем заправляли, те, кого не отправили с каким-то там... философским пароходом. Бред какой-то. Надо будет проверить, походить по местным музеям. 

  

     И думать не думал, что здесь окажусь? Какие "черные дыры", какие полчища гнуса вечерами вращаются здесь вокруг каждого фонаря! А что за чудище я встретил в лесу позавчера? Какую-то парнокопытную рысь! Помесь рыси с антилопой! Да такого и не бывает и быть не может! Подобное не сотворил бы и доктор Моро! Но я — видел! Правда, меня попытались осмеять старожилы. Говорили, это помрачение ума от болотных испарений. Болото де не совсем простое... Вот уж утки! Фигушки! Расскажите что иное! Раз видел — значит видел! Скорее можно усомниться в дважды два — четыре.

 

      И вот еще фокус. О нем следовало бы промолчать. Да я переправлю письмо с оказией. Ну, а ты, я думаю, просто примешь к сведению, а разбалтывать никому не будешь. Где-то позавчера проходил мимо пруда или искусственного озера. Так себе озеро. Где-то с квадратный километр. А на нем — хи-хи! — подводные лодки! Да здоровущие. Северодвинск прямо или Полярный! А сверху озера, на высоте метров сорока, — настилы, всё, настилы… Это, понимаю, чтобы шито-крыто было для чужих спутников… Только не совсем ясно. Слышал,  от самолетов-разведчиков и спутников-шпионов защищает кое-какая электромагнитная алхимия. Значит, настилы — или сохранились со старых времен, или — на пожарный случай, как говорила та старая дева, надевая презерватив на варежку: "Береженого бог бережет!" Но всё равно дико. Прямо в Страну Бармалеев попал. Под землей эти подводные лодки плавают? Или их на летающем блюдечке куда-нибудь в Индийский океан доставляют, чтобы мыть в его водах противогазы и бахилы?   

   

      Письма отсюда, конечно, не доходят, но, как сказал,  найду способ как отправить! Будь покойна! Обману всех. И передавай привет Сибкину, он в курсе моих дел. Не забудь про картофельное поле. Ну, ты там понимаешь, на что я намекаю!

     

                   "Письмо перехвачено УФСБ по Пермской области и переправлено с фельдъегерем в ЧК[1] Арзамаса-26"

                                  ИНД 000-7654947569

/ Это второе из семи похожих писем./

 

 

 

 

 

 

   

ВЫДЕРЖКИ ИЗ РАЗРАБОТАННЫХ ОТВЕТОВ

(письма отправлены адресату)

 

                               Дорогой Петя!

 

     Письмо получила. Очень хорошо! Но ведь ты сбежал! Сбежал! А теперь словно бы заманиваешь в сообщники. Правда, заманивал и раньше, до отъезда. Для чего?

     Пишешь то и се, но местами невнятно. Да что за глупости? Я всё помню… Я же в своем уме. Отчего ты называешь Плащинского каким-то Сибкиным? Что за странная описка? Или ты решил меня специально проверить? А намеков не надо. Открытого текста у тебя предостаточно! Дальше некуда. Кромешных тайн уже ждать не приходится. Поэтому греть бумагу для проявления на огне, выискивать что-то между строк, не буду. Сам требуешь молчания и тут же просишь передать приветы. Как-нибудь разберись с собой.

 

     Равно боюсь писать "До свидания" и "Прощай".

 

 

                            Целую. Бывшая твоя Галя.  

 

 

      P. S. Если многое разузнал, то наверняка сможешь перейти эти дурацкие кольца и заграды. Давай договоримся! Буду ждать тебя, скажем, а К-се или похожем месте. Ты запросто туда-сюда обернешься за пару часов. Да и выходные дни у вас там есть! Зачем эта вечная ссылка?

 

      Что-то ты совсем разманюнился в твоем малобабном Ф-секторе. Шатенкой я всегда была, шатенкой. А уж в каких там сновидениях ты брюнеток увидел, не знаю.

 

 

 

 

 

 

 

ИЗ ОТВЕТА АДРЕСАТА

 

   Конечно, попробую осторожненько поинтересоваться. Местные многое знают. И всё-таки сомневаюсь. Переписка, сведения об озерах... сва­лились неожиданно. А дорога... Хм... Это — большой ребус. Слышал, можно передвигаться, минуя кольца. Неким сверхсовременным путем. Здесь попадают бог знает куда без старта с Земли и ракетоносителей. Увы, по службе далек от всего этого. 

                                                ИНД 000-76559647804

 

 

Часть 22827

"МОНСТРЫ"

 

 

     …дохнуло свежестью .............   ................ ...... ..................... Донеслись звуки, много раз слы­ши­мые в других снах. Словно пластмассой уда­ряли по пластмассе. Да какая пластмасса! Более отчетливо послышалось: "Карр-лл!", "Карр­-­лл!", "Карр-лл!" Наваждения ушли, но еще ос­та­ется их звон, их эхо. Все то же "Карр-лл!", "Карр-лл!", "Карр-лл!" доносится через широкую форточку с Шахматной площади. Он яс­­но пред­ставляет себе площадь: большие черные и белые квадраты из огромных искусствен­ных минералов того же цвета, бронзовые часы-фон­тан посередине. Он уже не помнит фигуры, поддерживающие часы: амурчики — не амур­­чи­­ки, ангелочки — не ангелочки, лели — не ле­ли; всё одно, единая бронзовая громада. Чуть не из дру­гой жизни… И, конечно, звук "Карр-лл!", "Карр-лл!" производит не ворона… Куда ей, серой! Это иная птица, черно-бело-шах­­матная с длинным хвостом, несусветный гибрид чайки, сойки и галки. Да! Больше всего в ней галки, но только крупная и длинная галка-кларка. Может ли она делать  "Карр-лл!"? И догадаться сложно: скачут по фигурам фонтана одни, а где-то в стороне карл­ка­ют другие. Карл. Клары… Вот-вот! Где, где мои кораллы!? А прямо в сновидении и бы­ли, были шахматные пластиковые корал­лы и стучали друг о друга.

*  *

 

 

     Не сразу понял: нынешняя площадь напоминает другую. Ту самую с двумя купцами — основателями города Сугримска. Чем? Чем? Ни грана общего! Здесь если не современность, то явно триестское, пражское, рижское… А там? Сделан­ные из обручей абстрактные Минин и Пожарский! Плюс топоры да срубы. Кам­ни и кирки… Контур площади аналогичный, но непохожи зда­ния. Стоп! Еще одна рифма! Площадь Эрнста Маха с памятником[2] Маху из спирального мебиусно свернутого сплюс­ну­то­го буб­­лика. Главная дырка внутри спирали спе­ци­аль­но уве­личена, чтобы издалека не виделись мень­шие просветы. Дырка в форме земного шара. Весь мир — дырка и более ничего. Не сообразил, одни из часов на Шахматной площади такие же. Часы, имеющие форму маховской дыр­ки. Мы далеко потопаем! Как всё подстроено — и ни слова в проспектах! Догадывайтесь сами! Хорошо! Пусть Мах. Пусть часы. Шахматы. А купцы-основатели здесь при­чем? А при том! Здесь все площади одних и тех же размеров, одинаковоугольные, по золотому сечению расчерченные, пешеходные — дороги про­­ходят в стороне или внизу.

 

 

 

 

Субпролог

минус 17819164 логопарсек (лп)

 

     Купцы Фома Крыжак, сын Рогов, и Петр Скво­рица из земли Галицкой, в волости Пиштымской находясь и разговоры казаков Семенушиных проведав, остановица доле решили у Пиштымки-реки, а оставшись до мисяца иулия, испроси у Макария, дьяка, позволения завести рудник серебряный. Думав долго, да приняв в подарок от купцов шесь жбанов ви­на монастырского, дозволе дьяк рудник основа меж­ду Пиштымкою и Сугримкою, но не захоте дать казаков и казачонков в помозь, еще три бадьи вина запросив. Тады ины поступе Кры­жак и Скворица, чини самоуправство решив. А для того созва голытьбу из трех деревень Арашуских и ре­че: "Освободе кто желае от болярина, приходе сюды насовсем. Крепости нет на вас, не перед кем отчет держать. Пахать неча зря по­скон­ну зем­лю и бысть задаром чужими холо­пи­­ами".    

     Но посла болярин Арашуский за казаками усть­­­­инскими — и притопе на сход ясаул из стана со казаками от Большой Пишты. Так дер­жа речь пред беднотою и вопрошати ясаул глаголя: "Аще ли будете из огни да в полымя, иттить в ново томительство?" Холопия, рты по­рас­крыв, на мисти своем соостали.

      А ясаул тот быв росту большого, а ума слабого, трезвости не зна. В шинок зашед со кумпанией из Пишты. Да бит был там шкердами нещадно в тот же день, много пив после того и, захмелев изрядно, конёв потеря. Егда же пияница сей на хутор за новыми конеми шед, пияный полез мимо броду в Сугримку и утоне там со двумя товарищи.

 

    А Фома Крыжак и Петр Скворица основа руд­­­ники разны медны и золоты и слобод созда числом немало и оные назва гарадом Сугримским через осемнадцать годов.

 

 

 

 

 

 

Сектора и Рулетка Аполлона.

 

         — Там в СССР осталось всё буржуазное, а вернее, кулацкое. Архаические театры. Редакции. Издательства. Невнятные музеи. Чудовищные галереи. Академии. Куркулиное нечто. А то и вовсе феодальный социализм. Только начинка рабоче-крестьянская. А так — хуже некуда!

          У вас лучше?….

         У нас наоборот и сразу — формальный пролеткульт, но с дворянско-буржуазным содержанием и модернистским вывертом. Жаль, у нас не было контактов с Латинской Америкой, Испанией и Францией.

        — Понял. Будь этот контакт. Произошла бы романо-русская мировая революция. Но не слишком ли всё это однообразно и под одну гребенку?

      — Забываете рулетку. Она враг всякого ведущего стиля, скоротечной моды, подражания и глупой тусовки. Партийности, как вы называли. Сверх того, пунктирно сохраняем рецессивное. Из нетей то одно выныривает, то другое.

..............................................................................................................................................................................

 

 

ИЗ ПОДСЛУШАННЫХ

ДИАЛОГОВ

 

 

*    *

 

     — Утечка информации? Утечка технологий?

     — Что такое?

     — А вот поглядите сообщение:

 

     Странное событие в городке К. Дочка стала дудочкой. Теперь она живет в мобильном телефоне и рассылает оттуда СМС...

 

        — Хи-хи-хи! А какое это отношение?

        Вы что не понимаете? Дудочка — это душа.

       — А мы здесь причем?

        — Читайте дальше:

 

       Убийство — всегда на высоком уровне, это совокупность поломок. А если поломок нет? Так называемые физические объекты — всего лишь изображения. Изображениями являются молекулы, атомы, элементарные частицы. Преобразования на изначальном уровне поломками не считаются.

 

 

     А вот и уточнение обстоятельств:

 

Из дальнейших допросов подозреваемого

   

    Я попросил ее забрать одежду с собой. Мало ли что. Ушло лишние 4 квт электроэнергии...

 

      — Ху-хм! Теперь и одежда превратилась в душу?

 

 

...........................................

....................................

 

 

 

 

 

 

 

 

 

У-217

 

 

     Расставание было долгим. Странно, ведь Федор не уезжал за пределы Старого Сектора и выехать из него было невозможно, и все же женщины-Хеуки плакали. Да! Жить в меблированной комнате после гостеприимного дома непросто. Но зато не на кампусе! Не Россия, но и не заграница! И не вечно же быть учеником р.....го училища. Нужно поступать в М...диевский институт, а проучившись в нем пару лет, попытаться перейти в университет. И какие-то вольные работы до того найти. Эти работы уже нашли для него Хеуки — на другом конце мегаполиса.

 

     Федор прохаживался по цеху близ помещения конторы. Начальника все не было. Неудобно как-то здесь прохаживаться. Может, зайти в контору, поговорить с мастерами и учетчицами, порасспросить о том о сем. Ведь все они по русскому обычаю сейчас бездельничают и ничем связанным с работой не занимаются. Федор двинулся в сторону распахнутой двери. Это  движение каким-то чудом было замечено.  А может и нет, произошло какое-то совпадение.  Из проема высунулась молодая розовощекая блондинка и потянула ручку двери на себя. Дверь захлопнулась. Вот так! Федор опять начал прохаживаться вдоль стены, ожидая пропавшего начальника цеха. Минут через пять это ему надоело. Он подошел к двери, раскрыл ее и нагло спросил у сидящих в конторе:

       — Можно я у вас тут побуду?

       Конторщицы переглянулись между собой. Сидящая в углу розовощекая блондинка едва не прыснула.

      — Побудьте, побудьте, — улыбаясь, разрешила старшая. — Что студент?  Будете работать день через три? (Федор кивнул.) У нас Кира тоже студент, кивнула старшая на смешливую блондинку, учится на дизайнера.

       Был конец смены. Две дамы собрались, поторчали у зеркала и покинули помещение. В конторе осталось трое, не считая Федора. Ему налили кактусовый напиток и предложили гречневые сухарики с марципанами. Федор сидел между Кирой и двумя остальными. Эти двое Лена и Софья занялись разговором между собой. Федор, сделал пару глотков и с выразительным шепотом обратился к Кире:

       — Почему вы захлопнули дверь у меня перед носом?

       — Хм… Потому что разбежалась, чтобы захлопнуть и не могла уже остановиться.

        — Сквозняком потянуло?

        — Может, и сквозняком, но больше краской, а больше чем-то иным… — Кира, нисколько не стесняясь, состроила глазки.     

     — И чем же иным?

     — Сам догадайся. Но не очень-то! Я обманывать люблю. Признаюсь сразу.

     — Обмани еще раз!

     — А я обману без обмана.

     — Ну, без обмана.

     — Глянь наверх!

     Федор задрал голову и обомлел: вверху конторы не было потолка, там простиралось еще метров десять свободного пространства…

     — Ух, ты!

     — Ах, ты!

     — А окно наверху какое огромное, в несколько этажей!

     — Его недавно сделали и пока оно не нужно. В действительности мы находимся внутри бывшего холодильника, а с этой стороны — вовсе не лестницы — это трубки его системы, но я-то использую их именно вместо лестницы.

    — Зачем?

    — Посмотри на подоконник.

    — Откуда там библиотека?

    — То не библиотека, а мои учебники. Там наверху почему-то очень хорошо занимается. Волшебство какое-то. Мой прадед был ....., а не дворянин и даже не интеллигент, наследственной способности к учению у меня нет. Эта верхотура здорово помогает. Я еще на голову по три головных убора одеваю для умственной помощи, когда читаю книги. А ты дворянин, наверное?

     — Прапрадеды, или точнее, прапрапрадеды были мелкопоместными, но не разорились после реформы Александра Второго, а потому их дети-студенты в число бомбистов-террористов не пополнили. Говорят, из-за этой сильно запоздалой реформы революция в России и произошла.

     — А я свой род так далеко не знаю. Мы даже крепостными были. Некоторым и в крепости хорошо жилось...

      — А я бы не поверил. Это всё новая материковая пропаганда. Понародилось моральных ...... Каждый горе-........нец, хоть тот же журналист, считает, что очень хорошо работает, а потому и ..... ...... А если ты журналист, то такое твое мнение — ошибка и ты очень плохо работаешь на самом деле. А платят ему или за красивые глазки, за данный от природы голос или за что-то подобное.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

МПГ-27

 

Условное название:

 

ГЛОВАЙ

 

       Каким образом? Чужими ли руками? При чем здесь генерал-лейтенант? Такие звания вообще не положены... Или в Арзамасе подобное есть? Итак, никаких обоснований, никакого грифа. Этот документ можно нюхать сколько угодно и вертеть разными сторонами, рисовать им в воздухе любые трехмерные фигуры. Но, во всяком случае, давать его медиумам нельзя. Мало ли что... А вдруг именно медиум его и надиктовал? К-кошмар! Простите, такого не требуется. Итак, сами записи.

 

*     *

       Вообще-то я не репортер.  Из-за избытка досуга писал заметки, которые и очерками не назовешь. Публиковали мало. Большей частью захоранивали в толстые колумбарии, будто бы для будущих поколений. Нынешним, де, такое не требуется. Иногда и прямо заявляли: "Куда это, батенька, лезете?" Да за такую информацию... И опять прятали в камень. Техника техникой, а бумага в хороших условиях — до сих пор самый долговечный носитель данных. Не страшна даже вспышка сверхновой. Не важен сверхдлинный солнечный протуберанец, меняющий полюса на магнитах.  

 

       Итак, о никуда не идущем. Идущем от... Я бы уже не сказал "от меня". Вопрос слишком деликатный. Началось со случаев сублимации или одержания людей. Целыми поселками. Наслушался разговоров. Кто же знает... Бывают и массовые переселения.  Как и обычно, идет речь о полосе между Березовском и Арзамасом. Словно специально оставляют такую неподконтрольную территорию. Да и какой контроль? У человека руки коротки...    

      Добрался до местечка Гловай — и перед самым носом выставили ограждение. Постоял. Послушал разговоры геодезиста с гвардейцами:

      — Откуда этот план достали? Подарите его вашему дедушке.

     — Какой дали. Времени у нас нет.

     — А где ваша дурацкая труба?

     — Уничтожили.

     — Бог ты! На карте где она была?

    — Не читаю карт. Не топограф. Километрах в двух-трех от нас...  

— Что вы городите?! Нужны метры, сантиметры! Сами свой забор и ставьте!

   — Дайте линию.

   — Между какими точками?

 

        На меня грозно уставился гвардеец и взмахнул стеком. Дескать, уноси ноги, пока цел. Что делать? Помахал ему ручкой и двинулся в сторону поселка. Благо нужное заведение приметил заранее.

        В России давно — ни постоялых дворов, ни трактиров. Здесь они есть, но их почему-то именуют тратториями. Никакого отношения. Ничего итальянского. Кто-то по ошибке назвал, и дальше пошло. Теперь они повсюду. Вспомнил. Вспомнил. Правильно: "трактория" — от слова "трактор" — 50 лет назад колесные тягачи и трактора-фургоны  — основной вид транспорта во всех приарзамасских зонах.

 

      Единственная гловайская траттория — перед глазами. На внешний вид неплохая. Много летних веранд и отдельных крытых пространств без стен. Столики не во всех.  Гм... Вроде бы приличная и внутри.  А не фанера ли вокруг? Полтора десятка номеров. В своем пробыл не больше сорока минут и двинулся изучать окрестности. Не все же вокруг перекрыли. Почти сельский вид. Поля Рощицы. Улиц раз, два, три и еще несколько. Почти всё обозримо.

      На перекрестке — девица. Слегка подкрашенная. Будто кого поджидает. Да словно ни с кем не договаривалась, но хочет встретить невзначай. Блеск. Блеск. Улыбнулась и произнесла: 

      — Здравствуйте.

      — Добрый день.

      — Не очень-то добрый.

      — Вы про солдат у ямы?

      — Не только.

      — Могу чем-то помочь?

      — Хмм... — с неопределенным жестом.

      Расстались. Просто произносил "Могу чем-то помочь", а ощущение — словно бы огладил ее по всем закрытым и открытым местам. Странно. Раньше за собой такого не замечал.

 

       Ловлю себя на мысли, вернее, на желании проверить, не огородили еще Гловай со всех сторон заборами? Эту мысль-желание отгоняю, но оглядеть окрестности не мешает.

        Ничего не видно. Отправился в направлении противоположном тому, где застал гвардейцев. Попал в зону, заставленную крытыми беседками. Круглые крыши беседок — что-то среднее между юртами и стогами. Внутри беседок по кругу идут скамеечки, двери закрыты. И не открываются, словно бы заколочены гвоздями. За полосой беседок пошли какие-то буераки, ручьи. За ними еще одна зона — глубокие овраги. Чего-чего, а оврагов в Арзамасе я не припоминаю. Чисто гловайская достопримечательность.

 

     Вернулся к вечеру. Постояльцы сидят на террасе. Почти никто не ест. Музыка. Танцуют несколько пар. Ага! Моя знакомая с перекрестка  выделывает колен­ца с каким-то низеньким смугляком. Я устроился за столом недалеко от прочих. Солнце зашло, но никаких москитов. Отлично. Уже никто не танцует. Смуглый метис и моя знакомая стоят в стороне. Что-то ожесточено обсуждают. Орут.

 

       И помнить не помню, каким образом Алина — эта девушка с перекрестка — оказалась у меня в номере. Вроде бы я сам никаких мер к тому не принимал. Да и какой там номер! Отлично слышно всё, что говорится и делается в соседних комнатах. О чем мы говорили? О гвардейцах, наверное, а может, и нет. Она гловайская, хотя часто торчит в траттории. И как-то начала без всякого перехода:

      — Мне двадцать два года, а до сих пор ни от кого не получала ласку.

         "Вот ведь врет! — подумал. — Мм... Да она совсем не о том: как и все, ждет чего-то особенного, что вполне возможно, но только не у нас, а в неких иных краях и долинах".

    — А что ваш дон Педро? Таки совсем не хочет носить сомбреро?    

     — Какой Педро?

     — А тот, с кем вы  так кричали...

     — Мы не кричали. Этот Садбай совсем уж... Он бывший учитель...

     — Танцев?

 

       Мы договорились пойти завтра в направлении моих сегодняшних буераков, а до того я отправил ее домой. Остывать от пережитых эмоций.

 

       На следующий день мы и двинулись в сторону ручьев и оврагов. По пути пытались несколько раз заглянуть в беседки. Я уже собрался оторвать доску от входа в особо уютненькую зелененькую беседку, но меня остановили взгляды откуда-то взявшихся  людей. Люди сидели на камнях. Вчера местность была совершенно безлюдной. Что ж! Заколочено, значит заколочено. Не мы здесь хозяева.

 

     После долгих блужданий мы нашли в тесной лощине свои камни. Там и устроились. Было неплохо. Почти хорошо. А потом? Как мы вернулись назад? Провал.

 

     Провал. Где мы? Опять в гостинице? Когда успели прийти? Спрашивать глупо. Сочтет за сумасшедшего. Полутемнота. Опять притиснуты друг к другу. Она здесь, но рука проходит сквозь ее тело, как через туман. Не вижу своей руки. Не могу упереться в стену. Туман. Один туман. Гравитация есть, но есть и невесомость. Внизу нет ничего. Лететь? А как это делать, если нечем делать взмахи? Где стены? Где лощина? Где поселок? А вот под ногами пахота! Ее мелкие гребешки еще не застыли, похожи на газ или летучую жидкость — свободно раздвигаются, сдуваются. Вокруг вижу мешанину развороченной земли. Поднялся на ближайший твердый вал. Местечко Гловай исчезло. Сплошное поле перевернутой зем­ли, мет­ров через триста — чахлые деревца. За ними — геодезическая вышка. Путь выхода!

 

 

 

*  *

 

     Сами видите, какой бред в этом отрывке. Только вот проблема: ныне поселок Гловай можно найти только на картах.

 

 

............................................................................

...............................................................................

 

                                          ИФ                       

 

       Впереди из дверей кафе вышли две дамы в шляпах с поднятыми вуалетками.

 

     — Владелицы гостиницы и трех домов, — шепнул Федор и начал прощаться с Кирой, — К ним срочное дело! Извини, что бросаю. Увидимся завтра.

   

    Федор забежал сбоку худосочных матрон, да так и ухлестнул за ними со своей хитрой тайной целью.

 

    "Бросает деву, бежит за старухами, — начала проговаривать про себя Кира. — Что он там им лопочет?"

 

      Дамы явно заметили Киру, оглянулись на нее. Та, что поважнее, громко произнесла:

     — Что это ты, мóлодец, творишь? Такую дэушку кинул на тротуаре?

      Федор опять что-то торопливо залопотал и двинулся со старухами к зданию гостиницы.

 

    "Такой-сякой немытый-небрызганный, — подумала Кира. — Поди вздумал менять гостиницу на студиошку. И ни гу-гу о том. Тоже мне сирота, наследство потерявший.

 

 

 

 

.....................................

......................................

/Экзамен для смены карьеры/

 

   — Поете или читаете? — Спросил председатель комиссии.

   — Читаю.

   — Прошу

   — Федор начал воспроизводить наизусть начало "Старосветских помещиков", старясь говорить чисто, без подчеркнутой выразительности и особых ударений на эмоциональном тоне.

   — Так. Достаточно. Вот вам зонтик. Держите. Поизображайте нам сценки. Представьте, что к вам приблизился сорокаметровый дракон и хочет напасть.

    Федор, точно как цирковой шут, растопырился, принялся махать отмахиваться зонтиком от воображаемой морды чудовища. В комиссии раздались смешки.

    — Отлично. Правда, у нас не театр комедии. А теперь в выбранном вами амплуа все-таки попробуйте порубить зонтиком дрова.

   Федор опять изобразил действия клоуна.

       Это вы умеете. Теперь продолжите пьеску-ремарку. Два офисных отдела. Начальники отсутствуют. Каждый отдел в своем помещении, ибо помещения недостаточно велики и вместе всех сотрудников не разместить. Жених и невеста — из разных отделов. В отделе, где невеста — девичник. Жених туда еще не допущен. Идет прощание с невестой ее девичеством и разговор о будущем свадебном путешествии, вернее о медовом месяце. При этом неясно, состоялась ли формальная процедура регистрации брака или нет.

 

    В отделе, где жених — мальчишник, но вокруг молодого человека — одни девушки. Они прощаются с уволившимся, либо увольняющемся женихом. Вот когда жених перейдет к соседям — начнется девичник. Зато в соседнем отделе мероприятие с таким названием закончится.

 

    Всё идет своим чередом. После вторых бокалов шампанского скромненькая толстенькая девушка из отдела, где "мальчишник", встает со своего места и задвигает задвижку на двери. Разлается гул восторга. Сидящая недалеко от двери скромненькая очень худенькая девушка встает с места, подходит к выключателю и тушит свет. Раздается более громкий гул восторга. Помещение тускло освещено слабыми дежурными лампочками и тусклым светом, проходящим из-за неплотно сдвинутых портьер.  

 

     Продолжите по своему усмотрению. Но лучше — "под Мураками".

 

     "Так, — начал вслух думать Федор, — в лоб здесь ничего не выдумаешь… Можно впасть в пошлость. Перенести ударение в ту комнату, где выключателями не щелкали или вообще  на улицу, в другое здание. Или считать, что все ряженые."

………………………………

    — Ну, и? — недовольно произносит председатель. — Время вышло! Вот еще задание. Сочините историю, которая заканчивается словами: "А который сейчас час?".

       Федор краем уха слышал эту задачку, но анализ верных и неверных ответов на нее подзабыл. "Что делать? А нужно брать инициативу и пытаться опять что-то переделать в самом задании. Рифмовать нужно. Рифмовать."

    — А если эта фраза будет не только в конце, но и в середине?

    — Начальным условиям это не противоречит.

    

     — По улице Адваша важно шествует гусь — начал Федор задумчиво и с паузами. — Прохожие на тротуарах хихикают, ополоумевшие водители давят на тормоза, выжимают сцепление. Одна из фур останавливается. Из нее с криком: "Ах, вот ты где!" выскакивает экспедитор Степанов, чуть не на бегу хватает гуся, падает и летит в кювет. С руки экспедитора срываются часы и катятся по водосливному скосу. Не выпуская птицу, Степанов садится на край дороги, переносит гуся в подмышку, потирает ушибленные суставы. Затем несет гуся к машине.

     В кабине он вслух спрашивает сам себя:

      — Куда теперь? Домой или поворачивать назад к Наташке на рынок? 

 Шоферу кажется, что вопрос обращен к нему:

      — А который сейчас час?

     Степанов смотрит на руку и не видит там часов:

      — Привед, медвед! Где теперь их искать? Столько отъехали… Теперь уж домой!

 

     Месяца через четыре приблизился новый год. Гуся стали готовить по всем правилам, но поспешно.

 

    Сидящий за столом Степанов заметил, что на большом блюде что-то блестит.

      — Противоударные! Влагозащитные! — заметил он, хватая блестящий предмет, и начал заводить колесико. Секундная стрелка пошла.  — А который сейчас час?

     

     — А как же, медвед, суперздоровенный гусь мог залезть в маленькую подмышку? — попытался неудачно съязвить экзаменатор. — А Мураками где? — и объявил: — Три с плюсом. Шансов никаких.

 

    — Пусть заходит следующий.

 

      Вошла Кира.

      — Вот вам задание. Два офисных отдела. Начальники отсутствуют. ........................................................................................................

    Помещение тускло освещено слабыми дежурными лампочками и тусклым светом, проходящим из-за неплотно сдвинутых портьер.  

    — Закончите это повествование по своему усмотрению. Стиль какого писателя вы бы избрали?

   — Жюля Верна!

   — Пожалуйста.

 

   Через полминуты ожидания кто-то включил стоящую за дыроскопом настольную лампу. Засветилась большая цветная карта Таинственного острова.    

    — А это вам с Мариной подарок, — заявила худенькая девушка. — Билет на этот заповедный медовый остров, расположенный … узнаете сами где.

 

        — Что-то наподобие материкового рекламного ролика…А зачем тогда понадобилось запирать дверь? — недовольно заметил председатель.   

     — Для создания атмосферы необычности.

     — Допустим. Теперь ответьте на такой вопрос….

После недолгих истязаний испытуемой главный экзаменатор объявил:

     — Четыре с маленьким плюсом. Вы приняты.

 

 

 

*   *

 

Часть    .......шестнадцатая

 

 

      Федор играл  небольшим, но увесистым магнитом. Если магнит  поднести к передней части головы, то направление мыслей изменяется. Ненужные чувства, навязчивые мелодии исчезают сами собой. Но сейчас Федор ни на что не действовал. Он просто подбрасывал магнит вверх, как мячик, и потом его ловил. Играя так с магнитом, Ф. вышел на балкон. На крыше противоположного дома сидели огромные чайки-клуши и смотрели в сторону реки. С вентиляционной трубы снялся баклан, пролетел над чайками, а затем, оказавшись над двором, юркнул куда-то вниз… Ф. нагнулся, желая проследить за бакланом и увидел на земле лежащего длинноволосого человека в джинсах. Над ним (или над ней) суетились двое женщин, подкладывали под голову лежащего сумку. "Где магнит? — спросил себя Федор и не нашел его. —  Но вверх никто не смотрит. Наверняка, к бедствию с лежащим на земле человеком магнит не имеет никакого отношения…" Постояв на балконе еще минут пять, Ф. вернулся в комнату.

..........

    Послышалась сирена скорой помощи. Федор машинально бросился на балкон.  "Ах, вот он магнит! Притянулся к стальным перилам, но почему-то оказался с их нижней стороны".  Обрадованный Федор протянул руку, но вместо того, чтобы схватить этот металлический предмет, сшиб его. Магнит полетел прямо на лежащего внизу человека и вскоре шмякнулся о его грудь. Звук шмячка Федор услышал довольно четко. "Все равно, что пуля! — пронеслась  в голове мысль. — Но почему никто не смотрит вверх?" Из подъехавшей машины вышли двое в белых халатах и не спеша пошли к лежащему. Один над них склонился над ним, начал его раздевать и щупать. Минуты через четыре он развел руками.

       Вскоре мертвеца положили на носилки и загрузили в автомобиль через заднюю дверь. "Хм… Так убил я человека или железяка попала в готовый труп?"

           

 

        Федор проснулся. Посмотреть на балкон? Да нет же! Стрелой отсюда! Собрался за три минуты. Никакого лифта! Лестница. Тротуар. На тротуаре куски бетона, осколки кирпичей.

      Дворник стоит, опираясь на лопату. В другой руке — метла. Беседует с кургузым мужичком:

      — Сыпятся с карнизов куски бетона или бросает кто? Давно бетон сыпется. Да и кирпичи.

 

       Федор мгновенно вернулся за угол. Сделал вид, будто завязывает шнурки. Решил послушать ответ кургузого.

 

      — А не связисты побросали? Что-то там над­страивали.

      — То связисты, то пожарники... Двери не закрывают, потом школьники по верхам бегают. Вся крыша обосрана.

      — Сказал. А я беспризорников видел.

     — Ты про Вилью-грязнулю? Бродит здесь девица в рваном зелёном платье.

     — Про нее. Волчонок. Прям-таки волчонок. Схватил как-то за плечо, хотел урезонить безобразницу — клацнула зубами и чуть пальцы не откусила. Рука только заживать стала.

      — Да-а! Лет четырнадцать, а всё в песочек играет. Отбирает у малышей ведерки и куличики печет.

     — Говорят, строит из кирпичей конуры, собак в них загоняет, а вход замуровывает. Педагоги и гвардия на что существуют?

     — Больно любят эту девицу, отпускают всегда. Вот она не в дурке и не на ежёвом режиме. А были здесь из гвардии, отмостку и тротуар фотографировали. Сказали, можно убирать. Через сорок минут будет шухер всего дома. Всё прове...

 

      Федор решил ретироваться, пока не поздно.  Вышел на дорогу с другой стороны.

 

 

 

 

 

 

 

 

                   

Глава 878 ·  

 

         А на кампусе — неудача. Перпедон злой и чуть озорной:

         — Откуда я знал! Предупреждать нужно было, что едешь! Теперь уже есть гости. Выгонять не собираюсь.

        В качестве иллюстрации из-за занавески высунулась головка белой азиатки.

            

        — Одну секунду! Подожди! Здесь один приятель скучает в одиночестве, — Перпедон выскочил, не закрывая двери (до ушей Федора донесся неразбираемый короткий разговор) и быстро вернулся:  

         — Вот! Вот! Место есть. Поторчишь у Тришкина пока я с этой альбиносой многокосичковой стерлядкой разделываться буду.

      — Какая же она стерлядка?!

      — Не вобла же! Это ты в жару барышень с холодной кожей пивом называешь. Тришкина комната в углу. Ты с ним поосторожнее. Бывает, находит на человека…

  — Да знаю.

  — Знай. Это знание не повредит. Хи-хи! И Перпедон направился к алькову.

     Всё началось довольно мирно:

     — Чай будешь пить?

      — Можно и чай.

     Тришкин поболтал стоявший на полке игрушечный самоварчик, затем тихо щелкнул выключателем на самоварчиковой ножке. А Федор принялся оглядывать стол, заставленный массой всевозможных тяжелых стеклянных посудин, с некоторой опаской надеясь обнаружить на столе натуральный сандалет или шлепанец. Где-то Федор слышал, что однажды на просьбу подать пепельницу Тришкин снял с ноги тапочек, поставил на стол. И тапочек этот таки использовали небрезгливые студенты… Увидев среди разнообразного посудного бесстыдства — кому нужны восемь солонок и четыре селедочницы? — изящненький стеклянный лапоть, Федор неожиданно успокоился. Преувеличивают, поди,  напраслину на человека вешают.

    

      Вскоре чайник-самовар засвистел и отключился. Тришкин взметнул руки вверх:

      — Да! Забыл сказать. У меня нет ни сахара, ни заварки. — И вдруг подмигнув: — В наличии только пивные дрожжи.

     "Никому ничего не скажи!" — взмолился про себя Федор.

 

     Не дожидаясь ответа, Тришкин разорвал блистер, высыпал в пустую сахарницу коричневато-белесые таблетки и принялся их толочь и растирать нейзильберовой ложечкой, упирая указательный палец в центр ее эллиптической части.

 

     И вот чай из пивных дрожжей готов. "А ничего вкус, — подумал Федор, — даже приятный."

      Понравилось?

    — Вполне.

    — Это всем нравится. Недавно делал из солода чаек — тот гораздо хуже. А знаешь, почему чай из дрожжей такой вкусный?

    — Почему?

    — А я не держу сахара и соли! — зашелся в хо­хоте Тришкин. — Для чуяния вкуса вещей, не надо его забивать! Мы не знаем, как устроен мир постольку, поскольку от него занавешиваемся! Искусство, ли­те­ратура, телевидение тем и занимаются, что пря­чут от нас истинный смысл вселенной, прицепля­ют свое, несуществу­ющее! Недвижный кто­­-­­то, тайный кто-то очень боится времени, когда свободный человек станет йогом-богом. Человеческому инстинктив­­­ному са­мо­совершен­ство­ва­нию препятствуют под­­сунутые нам религиозные сказки, философия, наука, спорт и азарт­ные игры — всякая-для­кая ерун­да…

 

   Федор заметил на подоконнике высокий дыр­ча­­тый цилиндр:

      — Можно взглянуть?

      — Сколько угодно. Радиации вроде бы от таких штук нет.

      Ровный цилиндр из легкого желтого металла. Усеян двумя-тремя десятками круглых око­шек. Внутри? Там — без ажурных механизмов с шестеренками. Просто мощная пру­жи­на меж­ду гранями. И всё! Федор донельзя уди­вился:

       — А не отгадка всех загадок? Проще подобного никогда не видел!

       — Сплав, кажется, среднее между дюралем, бронзой и титаном, но — Тришкин вы­нул из архаичного настенного отрывного календаря игол­­ку и царапнул ею по цилиндру — есть там металл вроде олова, но легкий. Подозреваю, весь цилиндр некогда сжимала страшная сила в начале рабочего цикла, а в конце цикла разжимала толстая пружина.

      — Свежо предание! — усомнился Федор. — Искрошилось бы все! Да и пружина не разжала бы!

        Ха — ха! Да кто тебе сказал, что все происходило в комнатных условиях! Или там температура была за пятьсот Цельсия, или всё находилось в особого рода поле. Скорее всего — второе. Да и сплав сам того..., необычный, отработанные изделия из не­го на выброс идут. Если существуют же­лезобетон, металлопластик, то должны быть бетонометалл, пластодю­раль и тому подобное. Но не пластик внут­ри, а субстанция хитрая, делающая плав­ку лома нелепостью. Поменьше надо братьев Стругацких читать, тогда и пик­ни­ков на обочине не бу­дет.

      — Ну, ты учудил! Пикник здешний начался еще, когда у Аркадия Стругацкого только-толь­ко усики пробились. Натырили у фашистов чертежей и рецептов, с какими еще сто лет можно разбираться. Да и забыли многое, секреты германских красителей и то ухитрились где-то посеять, облупливаться всё стало, а старые примусы почистить — поверхность будет, словно новая.

     — Тогда смотри в корень. Я больше твоего по Арзамасу побегал. Не от фашистов все эти финтифлюшки, и вообще не от пришлецов. Эсе­ры­-бомбисты многое утаили. Даже схемы, которые Николай II строжайше велел уничтожить. Уничтожил, дурак, а потом стал трещать под напором кузена Вильгельма и революции. А ты — фашисты! Наоборот, они многое унюхали, аж сюда к нам ряженые зондеркоманды при­сылали. От них небольшой могильный курганчик остался.           

      — Фу на тебя! Открыл  гуманитарную палату! Историю пишут закоренелые полосатые плуты и пропитанные рыбосучестью караси-иде­алисты… Нам не постичь, что на самом деле было! А вот тебе факт! Спорим, через два дня царапины на металлической желтяшке сами собой исчезнут?

 

 

 

.............................................................

.............................................................

 

 

 

 

 

 

 

Шпинатный ералаш

 

     Полина заявила, что вчера объелась шоколада и сегодня худеет. В обед она не ела ничего, кроме шпината. Какой необычной была сегодня Полина! Во время утех она изображала шаловливую нимфетку. К концу рандеву в голове Тера возник шоколадно-шпинатный ералаш. Запив его двумя чашками тюбикового кофе, Тер вышел на улицу. Ералаш в голове не прекращался, в туловище не иссякала нега, два квартала проскочили, не отобразившись в памяти. Вокруг всё было такое, каким и должно быть в раю. Всегда бы так чирикали воробьи, как сейчас, а безлистные верхушки деревьев оставались столь же психоделичны.

      Почти и дома. Но что это? Вот профиль жены Ирины в толпе кумушек у самого подъезда. Пройти мимо незамеченным невозможно, а заметит — прочитает по лицу всё. Это она умеет делать! Нужно время, чтобы внутри осели впечатления. А и не нужно входить в свой подъезд! Дом спланирован так, что можно двинуть в любую парадную — и попадешь куда надо. Гм… Лифт прямо на улице у торца здания. Никогда не замечал. Попробовать проехаться? И Тёр вошел в дверь… Кнопок не видно. Они почему-то лишь снаружи.

     — Нажмите седьмой этаж! — непререкаемым тоном сказал Тёр рядом стоящей дворничихе.

     Дворничиха, видно, хотела что-то возразить, но автоматически подчинилась. Минут двадцать назад здесь был бригадир ремонтников и разговаривал с ней тем же тоном. 

    Кабина тронулась.

 

     — Этот лифт только для строителей! Временный — закричали ковыряющие землю рабочие! — Идет лишь до четвертого этажа.

     — Знала я. А нажала! — запричитала дворничиха.

      Лифт поднялся до третьего этажа и пошел дальше. Здесь направляющие вертикали оборвались. Лифт рухнул. Правой канавкой он попал опять на направляющую, левая канавка зачерпнула только воздух. Пролетев третий этаж, кабина лифта сорвалась и с правой направляющей, полетела вниз, упала и опрокинулась.

      Покореженную дверь открыли ломом, Тер, похоже, размозжил или сломал правую ногу... Его узнали. Ахи. Охи. Гортанные ругательства. Из толпы собравшихся отделились две доброжелательницы и побежали докладывать Ирине. Вокруг нее на северной стороне дома число кумушек утроилось.

 

     — Почему он вошел не в свой подъезд? — задала Ирина вопрос. 

    Вскоре вопрос отпал. Прошло десять минут, двадцать. А Тер как сквозь землю провалился.

     — Куда он девался? Может, его увезла "скорая помощь"?

       В то время когда доброжелательницы рванули в сторону жены Тера, рабочие взвалили пострадавшего на сделанную из вагонетки тележку. Сварганенную, как и лифт! Два труженика повезли Тера в ближайший травмпункт. Их товарищи ушли отдыхать в бытовку. А дворничиха сочла за благо исчезнуть.

 

      Ирина ходила туда-сюда по мостовой. Рвала и метала. А вслед за ней, словно рассыпанный выводок утят, семенили кумушки.

 

 

 

 

                                  

Сосиска

 

 

      Тер ел сосиски, за высоким круглым столом. Напротив Тера, уплетая разрезанную сосиску, стояла румяная девушка. Девушка как-то выразительно посмотрела на Тера. Следующую сосиску она не стала разрезать, схватила рукой,  сунула в рот, но ничего от нее не откусила и стала причмокивать сосиской, словно соской… Оболочка сосиски кроваво разукрасилась помадой. 

     — Хороша сигара? — спросил Тер.

    Девушка, не смогла ничего ответить, сильно вдохнула носом воздух и принялась дуть в оболочку. Что такое? Сосиска стала диаметром с сардельку, а затем — с толстенную колбасину. Таких толстых колбасин Тер в жизни не видал. Да сейчас в нос упрется! Тер вырвал у девушки изо рта колбасу и вовсю принялся хлестать этой колбасой девушку по щекам. 

 

    Что такое! Что такое? Хохот! Луна. Свет зеленой дежурной лампочки. Тер сидит, свесив ноги, на кровати и вовсю хлещет подушкой тумбочку. Хлещет и хохочет. С тумбочки слетели неубранные шахматы и неубранная шахматная доска. Напротив Тера сидит в той же позе сосед по палате и хохочет, и хохочет.

 

     — Гипнотизер треклятый, — пробурчал, обращаясь к соседу, окончательно очнувшийся Тер. — Экспериментируй лучше в другом месте. Там и банашу свою кури.

 

 

 

 

 

Прозрачные винты

 

     — Что ты здесь забыл? — чуть не голосила Ирина. У нас нормальных клиник нет?

    — В нормальных клиниках долго держат. Арматура из благородных металлов. Слишком выверяют, прежде чем закрутить. А здесь почти сразу надевают композит. Не мешает исследованию. Всё легко просвечивается, подстраивается и снимается.  Смотри, какие винты прозрачные! .........

...............................................................................................................................................................................................................

 

 

 

 

 

 

Субпролог минус 17822317 лп

 

   …пылающая дыра тама, куды ворона с лома­ным крылом привела. И вокруг дыры ворона: прыг! прыг! Крылом о тверду землю: шкряб! шкряб!

     А Фома-то Крыжак подходе к дыре отой, задрожа, головой забивши. И че несет оттудова! Полымя, ыскры округ. Ворона: прыг! прыг! Ближе, клюво раскрыла. А! Да тут и Крыжак, себя не помня, не бежать принявши, а в горящую дыру сиганул. За вороной вослед! 

     А как вышед — не помня сам. Но ворону в шуйце держа. А ворона-от "Карл-лл!", "Кар-рр-ллл!" Прояснилась голова у Крыжака. Вспомне он всё, да тут упаде на земли, кататися начати и ворону упусте. А птица та — "Карр-лл!", "Каррлл". Хвост подверну, крылом махне, да и сдохла. А Фома начати головой качать.

 

    — Что, Фома? В своем ты уме? — спрашивали у него.

    — В своем, в своем, — отвечал Фома,  одежи себя отряхая, по тулову стуча. — Горю, пра­вославные, да дыма и пламени не ви­жу! Яко угли на мне каменные пылают, будто железо адское в ребры тычет.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Междусловие 735-17

 

     Всё очень ясно видно:

     взорвалась галактика MYT-402 и улетела к Шестой Ди­амантовой горбушке, испарилась;

     сверх­массивная черная дыра F-17 Небулы-5 съела голубую звезду у про......ции  Бэта Скорпиона;

     высокоэнергетический рентгеновский луч, испущенный объектом Z-89906 расплавил три планеты системы Проциуса...

 

     Через сколько тысяч лет об этом узнают земные астрономы? Это вовсе не смешно. Нет будущего и прошлого. Время — нечто вроде мочала, прикасающегося к разным точкам кожи. А физические объекты? Их вовсе не надо продлевать или считать чем-то существенным.

 

 

 

 

 

 

ЛАПУТĂ

 

 

     Обновленный УШ помог и на этот раз. С людьми. Но общее окружение...

     Обычная улица. Немного похожа на декорацию, часть огромной табакерки. Однако нечто весьма странное. Неясно что. Ощущение опрокидывания пространства. Пяти-семи­этажные каменные дома. Дворцовый стиль ретро. Вечер. Вдали — открытый горизонт. А Луна раза в четыре больше возможного... Голубая? Да не Луна это! На небе — глобус, земной шар, лежащий на боку. Всё выдал Аравийский полуостров — иначе было не догадаться. Видна Африка, Индийский океан.

      — Теперь понял, отчего такое название, — произнес Григорий. — Но зачем?

      — Почему Лапутà? Меньше объяснений. Ухо гуманитариев привыкло. Не надо зря говорить: де это — не планета, не метеорит, не космическая станция. Ударение на последнем слоге никого не сбивает. Кстати, не остров! Если о геометрии, то — у нас идеально правильная сфера!

       —....

       — Да! Инженерам и прочим похожим приходится разъяснять подробнее. Но в меру. Их сложно отучить от корпускул  и небесной механики.

       —..?

       — Планетоиды  не бывают такими маленькими. У метеоритов и станций — нет атмосферы. А у нас и атмосфера, искусственное притяжение ноль семь же. Не без фокусов. Зато легко дышится. Легко ходится. Мы видим Землю, Земля нас — нет.

      —....

      — Волны всё. Волны. Такое существование — волновой природы. Или лучи. К примеру солнечный зайчик в ручье. Увидеть его можно при определенных углах зрения.

       — ..?

       — Мы и там. И — здесь. В трехстах и более местах сразу. Мы — как бы осколки голографии. Через Лапуту спокойно пройдет метеорит, космический корабль, а нам — ничего от этого. Катастрофы не страшны. Верх защищенности. Да и в чисто физическом смысле можем никого не пустить, если захотим.

      — ...

      — И электромагнитные, и гравитационные поля — ничто для нас. Не сдвинут. А если бы сдвинули — разницы никакой.

      — ...

      — Наши секреты о защите от радиации храним чрезвычайно строго. Было бы слишком жирно их выдавать. Да и в связи со сказанным ранее...

      — ....

      — Почему вокруг Земли? У Земли? А зрелище-то хорошее! Земля часто бывает красивой. Правда, и страшной временами выглядит из-за вихревого нагромождения облаков. А это для острастки! Не всё коту масленица! Хм... Могу и поделиться: Землю мы сами расцвечиваем и подсвечиваем. Кроме того, от нас эта планета смотрится гораздо лучше, чем из межпланетного пространства. 

     — ....

     — Проститутки? Пута. Путы... А у Свифта что на этот счет? Не вы первый. Чем хуже созвучие  с "лабуда"? Таков наш аттракцион. И весь мир.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                   ЯКОБ-33[3]

 

СУЩЕСТВА СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ БАЛКИ

 

     Эта балка — вовсе не балка, а небольшое ущелье. Она сложена из твердых пород. Внутри нее — поселок. По дну проходит дорога с аккуратным обводным ручьем посередине, по пологим склонам можно видеть редкие одно-двухэтажные дома. И все-таки чаще, чем людей, в поселке можно встретить совсем других существ, хотя дома, предприятия, дорога — обычные, людские.

     Долго проверять не пришлось. Я шел по дну балки. Навстречу с верещанием выскочил маленький черный "человечек". Явный гуманоид. Голый, росточком  сантиметров в сорок-шестьдесят. Худенькое тельце я особенно не рассмотрел, голова выглядела какой-то помятой, неправильной, постоянно меняющейся. Он повернул налево в отрог балки и исчез. Поворачивая, он оглянулся и посмотрел в мою сторону. Ну и лицо! Карикатура! Так изображают человека ударенного током! Минут через десять я увидел транспортное средство существ. Это была летящая по воздуху грубо сработанная ракетоподобная трубка. Летела она довольно медленно и тихо верещала. Вскоре появился второй обрезок трубы. На нем хлопали крылья бабочки. Похоже, только для красоты. Увидев третью трубку, я задумался. Все эти аппараты перемещались в воздухе, словно каракатицы в воде, обладали плавучестью... О, бог! Да как в эти трубки, диаметром 5-6, сантиметров помещаются существа ростом в полметра? Техника у них, видите ли. А сами живут в норах и бегают голышом! А по голосам не отличить от сверчков!  

 

 

 

 

 

 

                           /БЕЗ ПОДРАЗДЕЛА/

 

Лиловая зона. Гибель лазутчика.

 

       Нам кого работал Каштински? На какую державу? Это еще предстоит выяснить. Труп найден возле ограждений полигона за валом. Отчего умер? Никаких токсичных выбросов от аппарата, никаких вредоносных физических воздействий. Но Каштински мог подумать что. Нервное перевозбуждение. Страх. Да! Старт аппарата слишком метафизичен, слишком действует на психику. Кажущаяся ирреальность происходящего может завести ум человека куда угодно. Кому-то кажется, де жизнь прожита зря, кто-то начинает молиться, на кого-то находит истерика. Итак, Каштински наблюдал старт невооруженным взглядом. Представьте увеличенный в тысячу раз большой винтовой самолет, взлетающий вертикально как ракета. Никакой авиеточности! Именно хвостом вниз, а лобовой частью в зенит. Чудовищно. Старт происходит словно бы из подземелья, из ниоткуда. Не было ничего — и сразу перед тобой громада выше собора. А звук? Нет винтов и реактивных форсунок. Перпендикулярные микро­колебания.  Сравнить этот "вокал" не с чем. Даже с сире­нами Одиссея. Не слишком громко, но настойчиво, пронизывающе. А запах? Да, к сожалению, и запах. Многим что-то напоминает этот запах. Кому горевшую в раннем детстве пластмассу. Теперь таких пластмасс не выпускают. А кому — сотрясение мозга. Бывают при ушибе головы необычные фантомные запахи. Не только искры их глаз. Всё это называется: "Вам — взлёт". Но не тем, кто летит. Тем, кто остается. Взлёт в мир иной. Каждому когда-то внушали мысль, что подглядывать нехорошо. Оказалось, действительно не стоит такого делать. Не только Каштински был жертвой. Могу перечислить по пальцам. Кстати, у меня есть записи предсмертных возгласов Каштински из его же диктофона. Никогда не угадаете, что он орал. Он кричал "Моби Дик! Моби Дик!" Совсем ошалел шпион. Непростой был человек. Найдите из трехсот человек, хотя бы одного, сумевшего прочитать  книгу о гигантском ките от начала до конца. Тонкость нервной организации и подвела Каштински. А грубый лазутчик никогда бы не смог так близко подобраться к полигону.   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Параграф минус 134/17лп

 

 

ИЗОГНУТАЯ   ЧО

 

(Дело № 5798 К.

Отрывок из записок Ильи Кретова)

 

     Игрид я встречал два раза в жизни и оба  раза — гуляя с собакой. В первый раз собаку спасти не удалось. Почему-то увидеть этих существ удается только мельком — слишком быст­ро они "надвигаются". Да и как они надвигаются? Вопрос. Вроде бы у них и ног нет. Похожи они на вставших на хвосты и набычившихся больших черных рыб, идут всегда в количестве одна-две. Способ их перемещения — проскальзывание-кван­то­ва­ние. Споры о том, сколь­ко их появляется в каждом месте: по одной? — по две? — по полторы? — всё еще не утихли. Сложно наблюдать за этими убийцами: нужно осторожно выглядывать из-за ук­ры­тия-пре­пят­ствия: обрыва реки, холма, зарос­ше­го кривыми деревьями болотца. Вначале воз­никает чувство ужаса — и затем в качестве его зримого воплощения — сами игриды: молчаливые, молниеносные, при­шед­шие словно с того света. Впрочем, чтобы умереть с их помощью, не обязательно их замечать. Часто исчезают за просто так люди и животные. И главное: следов не остается! Поди кому докажи.

    У игрид нет слуха и обоняния, видят они исключительно впереди себя — лежащее на пути их движения и не более чем метров на пятнадцать. Поэтому жизнь на Земле еще не прекратилась. А впечатление оставляемое ими!  Удар током, укол булатным ножом в сердце. А затем для большинства неподготовленных — беспамятство…

 

     — Игриды — просто оболочки. Главное — спрятано где-то вне них, а это отрицательная масса, — изрек С.

     — Антивещество? — переспросил я.

     — Хо! Совсем другое, но хорошо при­кры­тое.

     — Да ерунду говóришь! Лететь должна отсюда отрицательная масса вон. И с третьей кос­мической скоростью!

     — Ты даешь! Забыл о пустых оболочках! А отрицательной массой, будь здоровчик, окажешься ты, после того как игриды тебя слопают! И полетишь ты отсюда вон — в неизведанную степь! И скорость у тебя будет тридцать третья метафизическая!

 

      Мысленно я послал приятеля к черту. У меня всегда был хороший нюх на белиберду. Правда, и в протараторенных словах С. все же промелькнула очень скромная и весьма ма­ло­внят­ная идея. Само собой, естественная геомагнитная скважина близ Старого Сугримска, обрамляющие ее холмы особенно привлекатель­ны для игрид… И всё-таки, пусть гораздо реже, инфернальные твари бродят и по всему земному шару! Никому до того дела нет! Дайте, господа, музыку Рихарда Вагнера!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Эпизод  Ц-3774

 

 

       Напрягся. Напрягся. Сосредоточился. По пра­­вую руку появился титан с ослиными ушами. Существо грозное, мощное, ехидное, серо-сум­рач­ное. В ширину оно узко, сантиметров семьдесят, а с высотой творилось невообразимое: фигура — не меньше трех метров, но и не выше двадцати. Морда титана — не звериная и не человечья, именно мордная, как ей и положено, а тело оказалось совсем неопре­де­ленным. Было что-то похожее на плечи, ос­таль­ное оставалось недорисованным, слов­но бы сделанным из дыма. Рядом с инферником М. почувствовал себя увереннее. Гигант виделся не глазами, боль­ше всего ощущался кожей и головой.

   

     "А по левую сторону?" — подумал М. И в тот же миг по левую руку возник титан с мышиными ушами. И в остальном он — несколько другой, чем первый, но существовало между ними общее, негеометрическое, бестелес­ное, будь они даже противоположности.

 

    И понял М., теперь он защищен от любых козней, почуял могущество свое и будущую власть.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                      Из записок Эльдара Мостицына                   

          

          17 брюмера

 

    Человек — ходячий мешок с говном и мясом. Людей, подобно улиткам, беспрерывно обуревают всевозможные чувственные обманы, например именуемые словом "любовь". Из-за подобных улыбок эволюции рано или поздно в каждом человеке поселяется ящер.

    Для различения ящерицы нужно добыть объектив (F = 77 мм), сфотографировать человека с расстояния в тридцать пять шагов и тщательно рассмотреть фотографию под увеличительным стеклом. Процедура будет успешнее, если вместе со взрослым фотографируются дети: тогда отличнейше видно: в детях до девяти, а то изредка до девятнадцати лет ящера еще нет, а в родителях он зримо присутствует. Расстояние в тридцать пять шагов довольно приблизительно, поскольку названное длиной шага на самом деле ширина торса, а пресловутые 35 шагов — эта величина, умноженная на одиннадцать π. Теперь вы поняли, как ларчик открывается?! Если требуемое расстояние окажется точным, можно увидеть такое, что глаза на лоб полезут.

      Какой-нибудь там физик или математик лукаво спросит: "А какая-такая точность требуется?" Вот нелепость! Пусть он возьмет единицу и разделит ее на 11 π. Допустимая погрешность становится известной! Проще пареной репы. Только вряд ли он станет заниматься вычислениями. Больно ленивы теперь эти ученые.   

 

       Случайно мне в кадр попадались и старички. Ужас какой! И все-таки немало любопытного можно узнать. Ведь не пойдешь и не ткнешь со всего маха старику в грудь пальцем в расчете на труху. А иногда залезает в голову озорной вопрос: "Ленин-гриб там или еще нет?" Расстояния — золотые сечения — существуют и здесь. Иногда глядишь и видишь, кто эта перечница, похожая ни Пиковую даму, в будущей жизни: попугай жако или крапива двудомная.

 

 

 

  20 брюмера

 

     Смысл жизни. Смысл жизни... Не идиотизм ли рассуждения на эту тему? Главное-то — пересмысл. На деле мы занимаемся пересмысливанием и ничем иным. Именно пе-ре-смыс-ли-ва-ни-ем,  а не "переосмысливанием".

     Всё это — переливание из пустого в порожнее. Интересная игра.

 

 

    6 фримера

 

    Чем занят человек? Бесконечным самообслуживанием. Нужно повеситься уже от необходимости каждый день брить бороду. Дурь. Ослепление. Гонка. Глянь-ка на любую площадь любого города. Люди не лучше муравьев. Хуже, поскольку не заслуживают сочувствия. А если смазать кадр? Если снимать со слишком длинной выдержкой… Призрачное возникает ощущение. О чем говорят размазанные фотографии? Вовсе не о движении. О тайне. Вот-вот чуть-чуть – и всё станет ясно! А расфокусированность? Чего ради когда-то вошли в моду Сезанн, Брак, Руссо?

      В каждом трепете осинового листа есть невидимый выход за положенные пределы. Передел – во всякой очерченности.

 

 

     13 фримера

 

...Да известно, кто-что (раскудахт!) там сидит! Паразит этакий, варганящий метагалактики!  Но не ....

 

 

 

 

    18 фримера

 

     А что там было 13-го? Опять поленился записать, а потом забыл? Никто не варганит.  Дело не в метагалактиках, а в прирожденном взгляде, направлении его.  Откуда он такой прирожденный? Это другой вопрос. Козлу понятно, природа возникает при родах. А до того ее нет. Возникает она всегда внутри, а не вовне.

 

 

............................................................

..............................................................

    

                       

                      

 

На закрытом пляже

 

     — А кто это там? — Николай увидел толпу странных заголенных людей. У многих вываливались языки; лица, фигуры были перекошены, у некоторых вместо рук-ног — протезы. Несколько человек — в инвалидных колясках. Другие — в корсетах. И все же почти все субъекты на тусовке выглядели страшно довольными и многомудрыми. — Что это за уроды? Чему они радуются?

       — Второе пришествие. Мертвецы вылезли из могил и принялись одеваться плотью.

      — А на самом деле?

      — Все это физики-теоретики плюс представители неклассической математики… — ухмыльнулся Ц.

      — Производственные травмы от карандашей? Или от мелков, которыми пишут на доске?

      — Перед тобой — неуемные романтики большой науки... Ничего более.

      — Слышал. Что-то слышал. Это и есть итоги массового производства гениев? Но не знаю, каким образом их делают из обычных людей… Методом Прокруста?

     — Именно. И Хруста! И Прохрюста…

    — И все-таки в чем там соль?

    — А соль вот в чем. Для умножения умственных способностей в мозг вставляют капсулу с особо чистой водой. Чем больше капсула — тем гениальнее становится ее обладатель. Но когда вставляют капсулу, таки разрушают участки мозга, через которые ее вводят. Если бы не новые методы, не заморозка ничего бы и не вышло. А в конце — помощь биохимика Причинникова.

       — Того, кто проводит регенерацию млекопитающих?

      — В том числе и человека. Если бы не он — ничего бы и не вышло. Перед нами были бы не гении, а овощи.

 

 

..........................

.....................................

 

 

 

 

 

 

 

Запал

 

 

    На скате крыши Вилья заметила доску. Один ее конец был привязан. Хорошо! Заменит скамью. Можно спокойно сидеть и не опасаться, что сорвется. Но Вилья не захотела отдыхать, взяла свободный конец и стала его двигать как часовую стрелку. Так. Так. Чего-то не доставало. Что-то было не так. Наконец Вилья уперла конец доски в торчащий из кровли огромный крюк. Крюк вдруг завибрировал, внизу на чердаке что-то заходило ходуном. Хм... Откуда-то с конька крыши сорвались два кирпича и ударились в доску. Хм... Вилья дернула за привязанный к крюку провод, крюк отогнулся. Доска сорвалась. Кирпичи полетели на широкий тротуар. Бросившись ничком и схватившись за приваренный к крыше кусок лестницы, девушка глянула одним глазом на тротуар — другой глаз зажмурился сам собой от жути. Красные кирпичи упали на тротуарную плитку и раскололись. Прохожих нигде не было. "Четыре часа утра…" — произнесла шепотом Вилья.            

 

..................

.................

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

721-й РАССКАЗЧИК

 

 

       В летающие тарелки, порталы в некие "иные миры", другие измерения не верю. Всё это чушь несусветная. Не верю и в физический мир...

 

Внимание!

Удалено Комитетом по надзору

за сохранением государственной тайны

64 слова.

 

 ...сознание — вовсе не память, а их то и дело соединяют вместе и хуже того — путают.

 

      И все-таки россказни о необычайных проникновениях в иное чем-то привлекают внимание. Чаще рассказывают о необычном, о метафизических чудесах экстраверты, не сумевшие совладать со своим внутренним миром. Боясь его, они переносят пережитое в более привычный для них, несуществующий "внешний мир". Рассказывая, они словно бы упускают нечто важное, а именно это важное не замечают все.

 

       Случалось ли нечто необычное в моей жизни? Наверняка случалось, но я привык хоронить мелочи, особенно, когда некий фокус проявлял себя один раз. Скажем, шел впереди тебя человек, затем исчез, но через какое-то время появился снова. Ну и что? Возможны тысячи вполне прозаических объяснений. "В головном мозгу — всего одна актуальная клетка", — говорю я иногда в шутку. Когда она чем-то занята, прочее она не замечает или забывает, но дабы связать одно с другим то и дело наталкивает человека на ложные мнения.

 

       Бывает, среди знакомых кварталов появляется некое необычное местечко. А через пару дней его никто не может найти... А если четко указать адрес? Иногда люди путаются в двух соснах, полдня ищут место привала с оставленными на нем рюкзаками, хотя приметы, ведущие к этому месту, остались. Однажды мы увидели высоченную ветлу. Ее верхушка изображала сделанные из веток и листьев... серп и молот. Нерукотворные! Дерево было недалеко. Пошли его осматривать. С разных сторон. Аж, сфотографировали. Вернулись назад, а поляна с рюкзаками как сквозь землю провалилась, валилась, лась... Ау! Нам и в голову не пришло искать здесь параллельные миры. Мы обозвали себя растяпами. И всё!

 

       А белые ночи? Сколько чудес /"чудес" они творят. Не только эстетических, но и практических. То фасады домов кажутся потусторонними, то сутки превращаются в час, а час — в сутки. Однажды  в субботу я должен был пойти на работу. Я и пошел, а оказалось: еще пятница не закончилась. Ларчик просто открывался: циферблаты у часов дурацкие: 19 часов легко превращаются в 7. Нужно только хорошо устать к концу недели. Просыпаешься: опаздываю, опаздываю, опаздываю. Бегом. Бегом. А белая ночь еще не началась, но уже обманывает. А с ее началом черт-те, что иногда творится.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

НАДЕТЬ НА СЕБЯ ЛЕС

 

      Чтобы надеть на себя лесную поляну и уйти вместе с ней нужно быть одному. И в лесу, и дома. Иначе феномен не проявится. Многое нашептывается человеку в лесу. Многое постигает там йог или некто практикующий некое иное самопогружение. Погружайся, не погружайся, но ощущения длительного одиночества в лесу, поле, овраге приедаются, забываются. Побывал где-то, вернулся — ничего особенного. Ходить в лес я долго предпочитал налегке, ничего с собой не брал, даже воду. И длилось это хождение "без пикников" больше десятилетия. Уже не помню, как всё поменялось, и с какой стати. Тем более — откуда взялось при себе красух. Да причем здесь оно? Не исключено, белсух или иной алк не хуже. Да пусть это несчастное/счастливое красух. Не очень много и не слишком мало. Что оно дает? Да почти ничего. Чуть иное восприятие и только. Привидения из кустов не выходят.  Главное — начинается дома. Стоит чуть задремать — и ты опять в лесу. На месте привала. Очнулся. Понимаешь — ты дома. Но одновременно в лесу. Стены и лес совмещаются! Без конца возвращаешься на место привала. Дрема — полудрема. Ты — там и здесь. Одно перетекает в другое. Видишь, ветки качаются. Слышишь, кузнечики стрекочут, птички щебечут, лес похрустывает, ветер шумит. А окна в квартире закрыты. Да и нет в городе кузнечиков. У людей, занятых на конвейере, иногда бывают яркие навязчивые представления. Просунулись ночью и как бы видят ленту конвейера, на ней — детали и прочее подобное. Но случай с лесом — куда оригинальнее. Здесь ничего навязчивого и стереотипного. Здесь не какой-то тупой отпечатанный след, а целая среда. Без гипоксии и других эффектов красух ее не достичь. Понятно, она — не букет представлений или отсроченных на несколько часов последовательных образов, не галлюцинация. Нечто все же насильственное. Идет живой стереофильм и снаружи и внутри... Опять стрекот насекомых. Шум ветра. Качается ветка дерева. Расположение объектов — то же. Крики птиц. Возня зверьков. Узорчатая гадюка греется на сухом холмике. Но главное — цикады. Они что-то вроде второго по значимости гипнотического фактора. Они не дают забыться, отвлечься. Шевеление травы и прочее — аккомпанемент.

 

*   *

 

      Большинство людей не помнят первых лет детства, но есть исключения. Физиолог Иван Павлов помнил себя с первого месяца рождения. Это могу сказать и о себе. Возможно, помню и то, что было раньше. Была и другая особенность. Я долго не умел закрывать глаза: либо их щурил, либо оставлял открытыми. Стал учиться закрывать глаза веками толь­ко в три года, глядя на других детей, и вполне освоил этот навык только годам к семи. Зато научился видеть темноту, а в ней — живые абстракции. Абстракции — это первое, что помню в этой жизни. Сам я рисовал абстрактные картинки задолго до того, как увидел картины абстракционистов. Кандинский не был новостью.

 

     Первые два года я часто видел в темноте неких гигантских существ, сходных с большеголовыми рептилиями. Иногда — за окнами дома, на уровне четвертого этажа. Может, я как-то превращал в них подъемные краны? Но город-порт располагался в тридцати километрах. Помню его вантовый мост, но в порту никогда не был. Рядом с домом не было никаких строек. Присутствовали руины — последствия бомбежек. Думаю, дым из труб или облака я бы тоже не отождествил с чудовищами.

 

     В темноте и наяву, и во сне часто являлись вращающиеся вокруг оси змеи с заостренными головами. Обычно они были повернуты ко мне торцом — заостренной головой. Смешнее всего было наяву: в змею могла превратиться любая точка темноты, стоило только на ней чуть сосредоточиться.

 

     — Что это такое? — спрашивал я у родителей.

       Ты растешь, — без тени эмоции отвечал отец.

 

     И еще несколько раз спрашивал:

 

         — Что  такое было?

         — Да ты растешь! — следовал ответ.

 

     Вращающиеся змеи виделись лет до десяти. Сейчас я могу вызвать их только в воображении, да и то смутно. Кстати, стоило захотеть, и лет в 20 и даже 25 они являлись. Скорее, отчасти это связано с чрезвычайной остротой зрения, которая тогда у меня была.

 

      В черноте было много еще чего интересного. Некое предмирие. Словно бы я видел составные части элементарных частиц, собственные нейроны, сетчатку глаза, наконец.

 

       Приходилось видеть и хàос — некий перемещающийся черный и одновременно многоцветный океан. Вся его чернота, темнота состояла из многоцветных точек. Эта бездна не была приятна, но и не была страшна. Я знал — за ней прячется что угодно, и вылезти из нее может всё.

 

 

 

ПОЛЕТ

 

       Однажды я шел по городу. Для чего-то приходилось идти то в сторону транспортной развязки, то — от нее. Конечно, навстречу шли люди. Вдруг навстречу пошли одни наглецы. Они перлись прямо на меня. Свернул на обочину. Ха! Машина проехала сквозь мое тело. Прогазовала со всеми призвуками. И ничего! Я остановился — подумать о том о сем. А рядом — алкоголик — одной рукой за столб держится, в другой — бутылку  пива сжимает. Пиво он уронил, принялся орать благим матом и на меня пальцем показывать. К нему подошли, принялись его урезонивать. Меня же никто, кроме алкаша, не замечал. Ему говорили: "Никого рядом с тобой нет! Сбрендил, ты, с перепоя!" Здесь я взмыл в небо и помчался над вечерним городом. А тела-то у меня, оказывается, нет! Город всё мутнее и мутнее. Р-раз! А я у себя дома сижу. Форточка открыта. Через нее я и вернулся! Хотя вполне мог бы и через стену.

 

*  *

 

     Это какой-то астрал. Такое редко бывает. Либо практически не помнится. Но не менее интересны натуральные сновидения со странными сюжетами, например, с перемещением в тело иностранца: японского подводника, норвежского летчика. Помню  несколько сновидений с космическими путешествиями и войной в космосе. Должен признаться, приключенческие книги и фильмы не люблю. Накануне подобных "переселений души" и вскользь ничего такого не читал и не видел. Кроме того, в этих ярчайших снах откровенно присутствовало другое "бытовое я", отнюдь не персона героя, зрителя, читателя или вашего покорного слуги.

 

 

       А как освежают повторяющиеся сновидения! Перетекающие друг в друга. А  самое высшее — дежавю внутри сновидений. Были и сновидения, в которых не было ничего от обычного мира. Сновидения вдоль оси времени, когда видишь целые десятилетия одномоментно. Простирающиеся в беспредельность цепи сновидений. Иногда дается вся земная цивилизация "от" и "до", а тебе право изменить в ней что угодно. Только вот странность: действительно меняешь, но меняешь совсем не то, что стал менять бы, находясь в своих обычных координатах. И цели-то выбираешь необычные, нетипичные. Ранее они бы и в голову не пришли. А как просыпаешься, помнишь их весьма смутно, потом смутнее, смутнее, а затем вообще уже ничего не понимаешь. Словно мыслил ты недавно иным мозгом. 

 

 

      И наяву бывали редкие мгновения с виденьем четырех- или пятимерного пространства, с четким представлением криволинейного неравномерного движения, с нахождением внутри нескольких наблюдателей сразу. При этом становилось абсолютно ясно: движения не существует. Да и в обычной простейшей мысли четко видно: мегамир противоречит микромиру, они несовместимы. Целостная научная картина мира — бред сивой кобылы. Для пользы дела могут быть потребными лишь ее разрозненные звенья. Их соединение принципиально невозможно.

 

 

 

 

 

 

СНОВИДЕНИЕ, РАСПОЗНАННОЕ ВО СНЕ

 

    Часто подобные сновидения называют осознаваемыми. Это большая ошибка. Неосознаваемого для нас не существует. Просто некоторые вполне осознаваемые вещи  почти не запоминаются.

 

    Я находился на другой планете внутри огромного сооружения наподобие севшей космической станции. Она имела оболочку и была внутри чем-то вроде круглого квартала большого города. По этому кварталу расхаживало человек 200—250. А вблизи меня никогда не было больше 3—4 человек. При этом я был не самим собой, но совершенно другой персоной. Довольно-таки чуждой мне, не считая самых примитивных эмоций. В наиболее острый момент чуждости  я видел себя не изнутри, а снаружи. Видел самого себя стоящего у окна и повернутого ко мне спиной. Он, который не я, думал в то время о смерти своего родственника. Фигура, стоящая у окна не была безобразна или неправильна. Только избыточно атлетична и высоковата. Именно этой легкой акромегалией она и отталкивала больше всего.

 

     Вокруг станции — зеленые луга. По лугам разгуливали красивые существа с бычьими головами, и огромными загнутыми, как у баранов, рогами. Существа светились всеми цветами радуги. Надо сказать, не паслись, не щипали травку! Их было всего пять или шесть разновидностей. Иногда они вели себя агрессивно, бодали стенки станции, заглядывали через окна второго этажа внутрь ее и что-то искали. Стекла окон почему-то не были бронированными.

      Многочисленных разговоров с другими жителями станции не помню. Однажды я пошел по какому-то закрученному в улитку маршруту и оказался в самом центре. Здесь располагались коммуникации и аппараты, которые обычно находятся на чердаках — технических этажах. Я это сопоставил и понял, что на самом деле сплю. К сожалению, здесь я вспомнил плохие инструкции любителей "осознаваемых сновидений" и решил совершить что-нибудь несусветное, например полететь. Я и полетел. Но мой полет в самом начале больше напоминал плавание на спине. Как-то это не слишком поэтично. Здесь-то я и понял, что по своей сути вообще не являюсь человеком и никогда им не был. Именно это близкое к сути от меня и осталось. Прочее куда-то исчезло. Меня стали занимать прескверные болезненные вопросы: "В кого  воплотиться? Где воплотиться? И надо ли воплощаться?" Увы! После этого полет действительно сменился плаванием. У меня не было другого тела, кроме крыльев, с помощью которых я плыл. Некие мутные крылья машут сами по себе в мутном туманном океане и ничто не тянут! Я давно позабыл, что якобы "на самом деле" сплю. Абсолютной явью было одно: беспредельный серый океан и беспредельное время. Риск утонуть и провалиться в Тартар был велик. Крыльям надоело махать. Но вот крылья нелепого бестелого существа (плазменного микроба!) коснулись стенок аквариума-бассейна, в котором находились. И я проснулся в обычном мире. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2-Е РАСПОЗНАНОЕ МОНОСНОВИДЕНИЕ[4]

 

     Сновидение очень длинное, местами представляет собой вульгарный фильм, но некоторое пропедевтическое значение в нем есть.

 

     Часть I

 

     Один из героев — чудовище с зубами крокодила. Всем-то оно известно, но его считают чем-то вроде обычного Шарика. После трех бесед с этим "Шариком"[5] (а в нем, похоже, жила душа какого-то злодея) я отправился разбираться к его хозяину. Местообиталище хозяина было стандартным для многих предыдущих нераспознанных сновидений — сплав этажа с коммунальной квартирой человек на двести. Даже не общежитие, а лабиринт. Некоторая странность — лаз в двери хозяина больше подходил бы для кота. Скорее всего, здесь или в следующей части я почувствовал, что на самом деле сплю.

 

   Часть II

 

     Очень большая библиотека. Превратился ли в нее этаж с квартирой — не ведаю. Просто я хожу между стеллажами. Во мне есть способность трансформировать предметы. Могу делать то и сё. Но вот странность! Летать-то я не умею. Пытался и так и сяк, но не взлетается. О полете на другие планеты и в другие галактики не думал. Прочие события в библиотеке не помню.

 

 

Часть III

 

    У меня три женщины подходящего возраста, то есть способные на подвиги. Я их не вызывал, не изготавливал. Просто они были и раньше. Главный акцент — не эротические моменты, но общая обстановка. Однажды с этими девушками-тетками у меня был под открытым небом ералаш, за который в обычном обществе либо штрафуют, либо задерживают на 15 суток. Однако в том мире подобные взбалмошные проявления в публичных местах подлежат суровейшей каре.

 

     Пошел фильм-боевик под условным названием "Борьба с властью". Я опять попытался взлететь. Что-то стало получаться. И опять я не столько полетел, сколько поплыл по воздуху на спине. С большим трудом удалось выправить положение и полететь нормально. С огромным трудом я заставил себя не махать руками и просто парить, не тратя впустую энергию. Прочими умениями я уже обладал. Усилием мысли сбил самолет и пару вертолетов преследователей. Уничтожил даже две наземные цели. В чем каюсь, так как причинить мне вред последние не могли.

 

 

Часть IV

 

    Обычно герой в подобных случаях переходит на нелегальное положение или скрывается за границей. В сновидении  ни о каких заграницах не могло быть и речи. Я оказался в некоем заоблачном обиталище. Называйте его Шамбалой или как хотите. Описать тамошнюю жизнь сложновато. Суть в том, что попавшие туда люди оказываются все вместе неким синцитием, грибницей — единым существом.

 

 

Часть V

 

     На время я вернулся в обычный тот мир. Заодно решил посмотреть, как обстоят дела у бывших жен. У двух всё было в порядке. Третья куда-то исчезла. Отправился к ее папаше. Этот товарищ своей внешностью всегда мне напоминал мафиози. Мы с ним сели в некий микроавтобус, смахивающий на лодку, и стали "колесить" по городу (хотя фактически колеса так-таки отсутствовали). Я объявил своему спутнику, что почую пропавшую (живую или мертвую) через любые стены. Наконец я нашел нужный дом и двинулся к двери дома, но тесть меня отстранил, сказав, что у него есть пистолет. Дверь открылась, за ней показался какой-то бандит. Тесть выстрелил и убил бандита. Дальше пошло невообразимое, что и может быть только в сновидении. Тесть завернул бандита в матрас, полил бензином, поджег, но при этом загорелся сам, упал на пылающий матрас и стал покойником.

 

      Я прошел несколько коридоров и комнат. Увидев второго бандита, я потребовал у него разъяснений. Бандит подошел к штабелям с коробками и вытащил две или три очень узкие и длинные коробки. Одну из коробок бандит протянул мне. В этой очень узкой коробке и лежала пропавшая. Она была штативом. Ноги у нее были одновременно человеческие и штативные, торс представлял собой металлический стержень, головы не было. Ниже стальной головки (на которую должен крепиться фотоаппарат) располагались динамик, оптическое стеклышко и выключатель. Я щелкнул выключателем. Сразу раздался знакомый слабый голос:

      — Здесь страшный сквозняк и очень холодно!

 

                                      * *

  

      Что бы это значило по Фрейду и не очень по Фрейду? Стиве Облонскому снились дамы-графинчики. А здесь девушка-штатив... Слабое место всех девушек — мордашка. Конечно, у некоторых бывают симпатичные мордашки, но только временно. Уже завтра или через неделю она может оказаться не очень. Многое зависит от того, как собраны или разметаны волосы. Складывается впечатление, что на конкурсах красоты отбирают женщин по фигуре и только потом — по лицу и голове. Я бы поступал наоборот.

 

 

 

Мораль

                   

         А. Минусы:

 

1) я управлял отдельными действиями, но не сновидением в целом, а часто вообще забывал, что сплю;

 

2) не задумался над тем, чтобы попробовать на зуб распоз­­нанного сновидения не то что метафизику, то есть тот фактический первичный монитор, на котором мы изображаемся, но даже обычную науку, например астрономию или нейрофизиологию.

 

 

 

        Б. Плюсы:

 

1) раньше приходилось находится в более высоких состояниях, обладать гораздо большими способностями, но вроде бы я приобретал всё это на некоторое время волей случая; здесь же частично удавалось карабкаться с помощью собственных скромных сил;

 

2) удалось персонально надеть на себя так называемую Шамбалу; раньше ни в каких озарениях и духовидениях она мне не являлась.

 

 

 

 

    /Здесь ранние записи голоса этого неустановленного лица. Они касаются Большой Земли. Его тексты о Березовске и Арзамасе — в папке № 97/

 

    

 

...........................................................................

............................................................................

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Часть 2779861-14 "W."

 

ОСКОЛКИ   АСТРАЛОВ

 

      Облагороженно-ненасытые блуждания обла­ков. Что, кроме грома-молнии-дождя в устремлениях белых? 

     "Мы испаряемся, как вода. Мы, облака, испаряемся в Космос…"

      Кто бы подумал? Если туда испаряется хоть миллиардная часть, То и смысл их жизни в том. Но кто это сказал? Они сказали?

 

     Язык виноват во всем. Он — враг человечества. Наличное в языке есть и в сознании, а живущее в сознании? — Того нет вовсе. Ус­трой­ство языка каламбурит ребра небытия.

 

     Подтопорный плач кленов и берез… Как всхлип глины, ударенной павшим с высот камнем.

 

 

    Шевеление, шевеление в искровых недрах не­бытного…

 

    Клекот, крекот, колочение…

 

     Умер горизонт. Разбросанные домишки без оград превратились в статуи-надгробия. Мир — кладбúще, ждущее сов и летучих мышей. Не хватает серой мертвенной луны. Но без нее — еще лучше. В оврагах и впадинах мутные полупрозрачные существа. Прижимаются к лужам, расплываются, тонут, вновь всплывают. И уже всё кажется, кажется всё. Представь что хочешь — и всё будет.

     Открыл-закрыл глаза. И… На площадях, ули­цах — ярмарка. Побрякушки на фоне синего льда. Холод уползает к углам и стенам от яркости пахучих деревянных поделок. Только небо безразлично. Оно не замечает красных от сивухи лиц. Небесный холод чувствует себя воль­но, клубится. Но середина неба светлеет — и он стремится уползти. На северную сторону облаков.

 

     Двадцатиметровая гора из песка посередине реки. Справа подошвы — красный флажок. Знак утопленника. Видимость что-то напоминает. Мокрую переводную картинку. Но видимость и без того картинка. По крайней мере, сегодня.

 

 

    Небытие памяти. Перепространство. Недотопология.  Не вспоминается, но порождается. Не порождается, но выходит из гармошки. Но гармошка сложена. Ее растягивание — мир иллюзий. Идут повторы. Отсюда сов­па­де­ния, кажущиеся воспоминаниями, га­даниями на при­болотных промоинах…

 

      Субстрата нет. Его выдумывают, но как его удерживают? Сознание делится на части-клас­те­ры… часть отчуждается от другой… отсюда иллюзия материи… выдумка времени для разме­ще­ния тупых округлых сот, сот со съеденны­ми границами. Но и здесь идет замена деления умножением… Резаные разные профили.

 

 

     Сушь. Осень. Запечатанный листопад. Скрип деревьев. Безлюдье. Вырубка. Остановленность. Никуда-не-идущесть. Ничего-не-на­дость. Само-посебесть.

 

 

     Проваливание в сон чернее и чернее. В прогалинах глубины — истошная лиловость. Чем больше потемненность — тем больше возможностей. Вот подземное озеро с пла­ва­ю­щи­ми на торцах кругами-ликами. А далее — еще озеро. С вывернутыми наизнанку груздями-водо­во­ро­та­ми. А на них кэлэ… кэлэ… э лэ тэ лэ! Сэд!

 

 

     И чуждое слово "грех". Ему нужно придать иной смысл. Мохнато-когтистое томление среди благодати. Окна лучше не открывать. Даже заплеванной мыслью. Штиль еще тот.

 

.......................................

.........................................

.......................................

 

 

 

 

 

 

                Второе облако смерти с Кольца

 

 

    Что за идальго, закутанный в сизые полотнища, идет навстречу дождю? Он безглазый. Он несет ветер. Голова в тучах. Борода распускается туманом. Близко. Близко. Но уже был конец всему… Здравствуй, новый смерч!

 

 

 

 

 

 

 

 

ЭПИЛОГ-22

 

     Берёзовск не умер. Он слишком много дал протуберанцев. У него много защит. Его смерть невозможна.

   Он только спас от себя и Землю от Арзамаса. А возможно, сохранил и Арзамас…

 

+  +

 

     Я иду через кочки, слои пыли и пепла. Горелое болото. Где здесь Березовск-8? Где Арзамас-26? Где кольца-зоны? Куда они спрятались? Где опять закупорились?

 

 



     [1] ЧК — самостоятельный орган, возникший на основе местной красногвардейской контрразведки. В Сугримске-Березовске и прилегающих к нему территориях никогда не было отделений НКВД и соответственно — ГПУ. Тактическое временное переименование Сугримска в Бериевск сохранило такое положение, а позже позволило увеличить число специалистов в необычных областях науки, техники, культуры. /Прим. составителя./

    [2] Воздвигнут в 1926 г по распоряжениям А. Луначарского от 1921 и 1923 гг, но эскизы наркома отвергнуты из-за эстетических разногласий. Иногда к авторам проекта ошибочно относят Александра Родченко. Современный модифицированный вид памятник приобрел только в 1955 г.

 

     [3] По всей видимости, название этой и других похожих главок восходит не к имени, но к словам "я" и "якобы". Один из авторов-героев не пожелал себя назвать. Ср. с над- или подзаголовками "яколка".  

 

    [4] К моносновидениям не относятся  ситуации, когда человек одновременно спит и бодрствует, либо когда два сновидения снятся сразу или одно сновидение находится внутри другого — не имеют значения частичные прерывания, приостановки или пересечения.

    [5] Не путать с Шариковым! Имя условное, придуманное мной во время записи протокола сновидения.