Александр Акулов

 

Фрагменты и вырывы из текста

 

Берёзовск-8

за Арзамасом-26

 

эк-роман-лёт

 

(чтение для сверхчеловека)

  

                        Редакция сверена 06. 09. 2020

 

    …пилеволе — главное в жизни. Умирающий начинает врать сам себе, на пару секунд погружается в галлюцинации о потустороннем мире. Но в пилеволе даже семь-де­вять атомов дления — почти вечность, а дурманные видéния твёрдая дейст­ви­тель­ность, что размножается, распрям­ляется, зу­­дит, превращается в кватер­де­цил­ли­оны одно­вре­мен­ных жизнейСтоп! И обыч­ная жизнь до названных секунд — дорас­светное мудрствование той же при­ро­ды, обман, иллюзия, неправильная по­пыт­ка постижения того не знаю чего — игры пилеволе в волепиле...

 

                      

                                      Всходит месяц обнаженный

                            При лазоревой луне

 

 

 

ПРОЛОГ-111

 

 

     Всевозможных рукописей Михаила Ре­вякина осталось немало, хотя он и относился к писателям, еликие до первого приступа ге­­мор­роя не пользуются туалетной бумагой. "А ведь хранил, хранил! Такую-то фигондерию!" — брезгливо воскликнул я. Кому она понадобится? Небось, воображал, препод­носит великий дар культуре! Расплодилось горе-ли­те­ра­то­ров боль­ше, чем крыс и воробьев вместе взя­­тых. А бардак и пылища вокруг! Где взять Геракла, который очистит эту конюшню? Сюда бы Прометея с напалмом или Ге­ро­страта с канистрой бензина. Но стоит ли мечтать? Довольно и  спички в руке Маль­­чика-с-паль­чи­ка. Однако нет. Нужно сред­ство иное, я ударил кулаком в шкаф из фальшивого ореха и отчетливо услышал звон металлической дверцы. Пришлось доставать связку с ключами. Их было штук сем­над­цать. Какой из них подходит? Для передыха плюх­нулся в шезлонг и принялся раз­мышлять о том о сем. И в первую очередь о Михаиле.

 

     — Мы с Сидоровым выпиваем по полтора литра водки — и ни в одном глазу, — когда-то бахвалился Ревякин в телефонную трубку.

      — Хе-хе, друг! — спрашивал я его на следующий день. — Не ты написал статью о духовной наркотизации России? И приплел туда ни к селу ни к городу Мерло Понти?

     — А что? Написал! — воскликнул Михаил и принялся рассуждать длинно и туманно о моральных проблемах церковной мыши.

     — Вот тебе наркотизация! А сам говорил, пол­­тора литра водяры выпиваешь, — перебил я его.

      — Не я говорил, — скромно ответил Ревякин. — На писательские трудодни не проживешь и не напьешься. Подрядился маляром в музей Иванго­ро­да, а заодно и в заграничный монастырь. Буду ходить по мосту че­рез Нарву до эстонского автобуса.

 

     После того не минуло десяти дней, как Ревякин употребил свои "фрон­товые" литераторские полтора лит­ра, но почему-то всо­­сались они не совсем обычно. Отправился радостно-нар­ко­­ти­зи­ро­ванный Михаил в лучший мир, не доехав ни до крепости в Ивангоро­де, ни до монастыря вблизи Кохтла-Яр­ве.

 

     Попытавшись воткнуть ключ в не­сгораемый шкаф, я обнаружил в замоч­ной сква­жине засохшую жевательную резинку. Со словами "Не собираюсь чистить!", я машинально повернул ручку. Стальной сезам открылся. А в нем — папки. Папки. Здоровенные, архивные. А внизу — ящики, ящики с картотекой. Желтые, но аккуратно рас­­по­ло­жен­ные куски картона. Да здесь не Михаил Ревякин трудился! Это дело рук его брата — выпускника Московского историко-архив­но­го ин­сти­ту­та… Что там Михаил сболтнул по пьяни? Де брат — полковник неких фан­та­сти­чес­ких ДРД-войск. Ра­ботник спец­­служ­бы Пи-3-дзет… (или, бзэт?). Сла­ва богу, забыл точное название! Чем меньше зна­­ешь — тем безопаснее. Про су­щест­вование этой вонючей конторы ни один черт не ведает! Но я ухмыльнулся, отбрасывая в паутину папки с надписями: "М-ский тре­­угольник", "Невидимые ракетопланы", "Плаз­мен­­­ные НЛО"... Заинтересовали дру­­гие паперки! Ах ты, Митрохин номер два хренов изменник у-родины! Интересненько поступал. Проносил копии документов в плавках через проходную! Накручивал на член и наверняка фольгой от плав­­леных сырков обертывал! Воз­никла лишь заморока — до Лондона не добрался! Пристукнули, по слухам, на Рязанском проспек­те без суда и след­ствия. Но провести обыск у ближайших родственничков за пределами Мос­ковской области не догадались! А это? Якобы особо проч­ные магнитные диски фирмы "Барракуда". Э! Гос­пода-това­ри­щи! Разматывать глю­ковые терабайты можно всю оставшуюся жизнь — и, пожалуй, времени не хватит! Нужно дополнительно полдюжины жиз­ней при­­хва­тить! Ах, пэ-рэ-сэ-тэ! Еще окрашенный под орех шкаф! Не хватает только щел­кунчика с мощными челюстями рас­колупать его оболочку.

 

 

*         *

 

 

     За три рейса я вывез нежданное богатство в Рощино. Легко догадаться, ваш покорный слуга оказался не таким уж трудоголиком, чтобы изучать предназначенное для MИ9, а то даже просто для MИ6 добро. И конечно, не стал звонить в контору на Литейном, 4. За отсутствием иных вариантов принялся наобум вытаскивать  документы и соединять их в по­рядке, наиболее подобающем на первый взгляд.

 

*         *

 

     Добавить новую подробность? Оп­ро­кинули в омут заворотокишечного закосмического ужа­са вовсе не угрозы деятелей ФСБ, ГРУ или внеш­ней раз­ведки. Не марсиане и не потусторонние силы из иных миров. Именно я на­чал угрожать себе. Вмиг допетрил: некоторые негосударст­вен­ные сугубо частные бумаги из се­крет­ных шка­фов составил сам. Но когда? Ни­чего из описываемых в них событий не помнил, но вот изобретенные мною словечки, свою манеру выражать­ся постигнул сразу. Не надо при­гла­шать экспертов-мат­­лин­гвис­тов! Но при этом провалами памяти я не страдал, зазоров или покрытых тайной стыков в био­графии у меня не было. Прошлое обозримо как пять пальцев на правой руке. Даю левое яйцо на отсечение.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

R         R

 

 

ПРОЛОГ-422

 

 

                                     Сов. секретно        

 

     Записка подлежит немедленному уничтожению после прочтения — Подпись. /Л. А. Фотиева./

 

 

 

Феликс Эдмундович!

 

     Простите покорно, милейший, но подтверждаю еще раз мое предыдущее распоряжение по этой теме. Призна­юсь, Троцкий меня понял неверно, но все-таки гораздо лучше Ваших чекистов! В первую очередь обратите внимание тт. Агранова и Уншлихта на религиозную сволочь среди фило­­софов и писателей, а равно на зараженных поповщиной ученых. Смотрите, как удобнее: по­­ездом в Ригу или парой пароходов из Петрограда. Главное — отправить луко­бе­сов вон из стра­ны...

 

     Теперь о буржуазно-феодальных словесниках, логиках, махистах, прудонистах, агностиках, релятивистах и других носителях светских измышлений… Интеллигентскую нечисть (про­­­­­­­­­фессора Борисова, Семковича, Кагатовского и проч.) арестовать, и только позволят об­сто­я­тель­ства, сослать на восток, куда-нибудь дальше Перми, а то и в Сибирь. Пожалуй, боль­ше подходит Сугримск. Пусть жи­вут там си­бариты и нэпствуют, но под стро­гим присмотром кра­сногвардейцев. И физическую трудовую повин­ность им часа по полтора в день помимо умствований и торговли! Хотя бы делать порох! Иначе не давать им конских кол­бас! Не забудьте, что я говорил о тунгусском слу­чае. Благо, перепуган­ный царь сжег не все бумаги о взрыве. Вот заодно поселенцы поломают головы на досуге. Да охранять их как следует!

 

                          В. И. Ульянов-Ленин

 

           21 мая 1922 г

 

 

 

 

 

 

 

       000….

УКАЗ
Президиума Верховного Совета РСФСР
"О переименовании                                                                     автономного закрытого города Сугримск-4"

23 октября 1940 г.

     Переименовать автономный закрытый город Сугримск-4 в Бериевск-6.

Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР                         

А. Бадаев

Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР                         

П. Бахмуров

                                 Москва, 23 октября 1940 г.

 

   

 

 

 

 

 

000….         

 

УКАЗ
Президиума Верховного Совета СССР
о переименовании

автономного закрытого города Бериевск-6

                                 

                                       27 апреля 1953 г.

 

     Переименовать автономный закрытый город Бериевск-6 в Березовск-8.

 

Председатель

Президиума Верховного Совета СССР             К. ВОРОШИЛОВ

 

Секретарь

Президиума Верховного Совета СССР             Н. ПЕГОВ

 

                                  Москва, Кремль. 27 апреля 1953 г.

 

 

 

 

 

R        R

 

 

 

 Для П. я. 716/443-8

 И. № 00 9764-Д                                         

                                                                            

Москва.  Кремль.                                                                                                       Рачинскому Г. Я.

Секретариат Президента СССР

                                                                           

                               

 

         Уважаемый Григорий Яковлевич!

 

 

     Ваши проекты мне на стол положили. По­чи­тал и с удивлением узнал о еще одной злободнев­­ной вещи проблеме раскупорки Березовска. А ведь многое мы без того легализовали. Но вопрос мож­но повернуть по-другому. Буду откро­­­венен с вами — в Моск­ве, о диком фортеле никому не посмел бы сказать. Мы сломали Берлинскую стену. И на тебе — привет! Я почти уверен: стена восстановилась и потихоньку двигается в нашу сторону, уже готова разделить союзные, а затем и автономные республики. А то и уничтожить их. Европа, похоже, объединяется, а мы... Идет мощ­ное давление. Но пусть люди разберутся.

     Я думаю так: если раскупорим Березовск, не за­ку­по­рит­ся ли СССР? А если не заку­порим сами, то закупорят нас. Не вообразить всего, потенциально выходящего из закрытых гу­­ма­нитарных НИИ и расползающегося по планете.

     И разве Ваши референты не пом­нят об Арзамасе-26? Греметь тройным кольцом "ящи­­ков"? Показывать просвещенному миру? Я слы­шал, у вас могут воскрешать живые существа. Вос­кресите лучше Менакера.   

 

                            Михаил Горбачев         

                                  29 сентября 1991 г.

 

  

     P. S. В последний раз спрашиваю: "Куда там запропало подлинное тело Владимира Ильича?" Пришло время сообщить: пока я Президент СССР — не остановлюсь перед любыми мерами, чтобы это выяснить. 

 

 

 

 

R        R

 

 

Часть первая

"ПЕРИСКОП"

 

 

 

Погружение-312

 

     Левый угол стал постепенно оплывать. Если настроить зрение на близь, то кажется: из темного нутра торчат сероватые гвоздики. При взгляде в самую даль делается совсем плохо и подташнивает. Нутро первореальности кажет­ся гигантским, в нем свербит: не черное, не мрач­ное — ни с чем ни сходное. Стараюсь не дергаться. Можно считать: мы — люди, которыми были... я — человек и не более. А вся­кие углы… Ну их!  Фокусы хоро-медицины слиш­ком обнажают не­взрач­ную действитель­ность. Окочурился бы и окочурился. Бублик от дырки. А здесь живи и бодрствуй. Хи-хи! Без левого нижнего угла! С кипящей в нем первотерией… Пардон! Какой инфантерией?! Едва не купился на академическую лажу. А это? Хо-хи-хи! Телефон позвонил… Чудеса в решете!..  Точнее, из-под  решета!.. Нет разницы между сном и … Эх, припеки с наварами, пончо мать! Эх, три­го­нометрия японская! И несомненно на том конце кто-то одушевленный. Но зачем мне? А решето в моем положении? А сон? Дав­но забыл о нем. Прежде спускались сон и сновидения. Да­­же поверить труд­но. Так-таки вливались, словно живые. Бы­тие — воля и представление. Что представляешь — то и есть. А если прогуляться? Вот, вельбот! Обыч­ное выйти на улицу и прой­ти пару кварталов никак нельзя. Потайная пружина втягивает назад. Иногда кажется, незримого тро­на-по­ди­у­ма нет. Это аф­риканское претворение в интактного духа, воз­вра­­щение сердцевинных ис­тин дается не сразу, а рывками, по частям. Не тре­буется и голова профессора Доуэля. Фантасты до­гадались отпиливать голову. От­пи­ливать чисто во­об­ра­жа­емое? Вечное, премуд­рое шествие из ниоткуда в никуда. Не надо его прятать. О! Зря подумал. Чую пузырение…

    

 

 

 

 

 

Погружение-814

 

     Старый деревянный дом с длинным двором. Во дворе — маленький домишко с террасой. На его террасе шумная компания. Внутри главного до­ма три человека и собака.

 

      — Что там? Что там?

      — Там! Там! Да как назвать то, что там! До сих пор не понял. Пьеса только начинается. А нач­нет­ся ли?

      Он распрямил руки, вместе со стулом отодвинулся назад и зацепил стеклянную безделушку. Раздался звон, а вслед за звоном — тявканье приближающейся Ринки. Бо­лонка зарычала на своем языке громче, аг­рес­сив­­­нее, выщеривая в качестве кукольной угрозы тонкие  зубы. Стало звенеть в ушах.

      — Еще не хватало. Всю жизнь о подобном мечтал.

        Хох! Сейчас на террасе узнают о твоем прибытии. Тогда поплачешь.

      — Не плакал сто двадцать пять гармошкиных лет и сегодня не заплачу, но скверно, если узнают. ВпрочемПлохо будет не мне. Мне уже тутошнее не страшно.

 

 

      Болонка почувствовала: может оказать­ся при­чиной чего-то ужасного, пискнула и замолкла. Она словно бы вспомнила то да сё похожее, но более мелкое по значению, и даже повела носом направо, а потом налево. "Способна ли она отменить тяжелое, необоняемо склу­­бившееся где-то высоко, выше лежащих на небе белых нестриженых пуделей?"

 

      Георгий на миг вперился в животину, но проникать в глубь ее души ему не хотелось: "Многое там скрывается, хватает иных забот". Он заходил по комнате. Его космы не­красиво сбились на один бок, разру­шая форс че­тырех­дневной щетины на щеках.  

      Мариэтта Петровна посмотрела в окно на летний домик. Оттуда доносились громкие голоса и смех. "Не пропустить бы, если кому-то из веселящихся вздумается зайти сюда…"

      В углу у другого окна си­дел в меру упитанный флегматик и лениво произнес:

      Не нужно устраивать пе-ре-по-лох. Обнаружат. Сразу побегут докладывать?

      — Какой ты, Семен, однако! — воскликнула Мариэтта Петровна.

      Был. Не был. Разница-то в чем?! Мир  поменялся.

      Но у вас не изменилось ничего, сквозь зубы проговорил Георгий.

       Свет пристроил на полу искаженную тень его ту­ловища, а внизу на стене прямо у плинтуса — почти точный профиль лица.

     Комната увешана кар­­ти­нами. В изображениях на них звучало слабое эхо бла­гополучно сгинувших "материковых" нонкон­фор­ми­стов, но в целом впечатление оставалось ярче. Но эта обстановка подчеркивала двусмыс­ленность ситуации: картины будто бы собирались бежать.               

 

      — Куда теперь? — задала неотвязно на­вис­ший вопрос Мариэтта Петровна.

      — Имеете в виду, легально? Только в материал!

      — Ха-ха-ха! — нервически выдавил из себя флегматик. — Зато пожили на славу! Рай и ад посмотрели. В отличие от прочих. Надо же... Всю вселенную насквозь! Не просто Солнечную систему!

 

       — Попрыгунья Стрекоза… — пропел в тон Георгий.

       А я бы согласилась побывать Стрекозой! — заявила Мариэтта Петровна.

       — То побывать! — усмехнулся Семен. — Лишь побывать и я бы не отказался.

       — А кто мешает вам обоим отправиться в заведение Пафнутия? На триста процентов поприсутствуете…

       — Терпеть не могу цирк, носовые платки, слюнявчики и скафандры, — прогудел Семен. — Где наблюдали стрекозу в скафандре?

       — И с титановым канализационным коллек­тором между крылышек, — добавила Мариэтта Петровна.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

/…во флигеле:

 

 

     "Ну, и? — спросила Полина, разглядывая себя в зеркале. И ответила: — Есть нужно меньше. Вернее нужно не то есть. И тогда все будет хорошо. Иначе чуть-чуть не того — и станешь уродиной. А здесь выкладывают на стол пудинги с мальтозой".

 

    Докатился новый взрыв хохота. "Богема несчастная! И у них — мальтоза! И еще мало! Сейчас направятся в «Сьерра-шараду!»"

 

— Полина! — донесся голос архитектора. — Куда запропала? Уходим.

 

    — В «Шараду»?

 

    — Очень нужно напрягаться. В «Неоновый»!.

 

    — А «Ву-а-ля» не надо?

 

    — О-хо-хо! Не издевайся над престарелыми перестарками. Теперь это слово читают совсем по-другому. Совсем уморили каллиграфы. И мягкий знак у них родился, и второе "в"...

 

    — Знаю. И меня к этим напиткам?

 

    — Пусть в меру... — голоса стали тише, публика вывалила на улицу. В зеркале появилось изображение, и Полина не испугалась, когда плеча коснулся Тер:

 

    — А давай, не пойдем в дурацкий "Сперматозоид"! Обойдутся и без нас!

 

     По физиономии Полины поплыли, быстро сменяя друг друга  изумительнейшие чувства. Она приоткрыла окошко и крикнула:

 

       — Гуляйте, ребята без меня!

 

……………………………………..

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Завязка-предвязка

 

     Привет, Галя! Это не кто-то, а именно я — Петя. Не обращай внимания на странный конверт. Или ты меня похоронила? Да не умер я, не умер. И в Африку-Америку меня не послали. Увы, не мог ничего говорить толком. Находился под надежным колпаком. У нас это умеют обустроить.

     А ныне я в России и все же вне ее. Есть такое удивительное местечко между Европой и Азией. Не значится ни на одной карте. Таки корова языком слизала. Со спутника нормально не сфотографировать. Чудеса науки и техники, какие Большой земле не снились. Одно покажут, другое спрячут — в итоге будто бы сплошная тайга. А на самом деле? Разоблачить несложно. Достаточно сравнить с дореволюционной картой Российской империи. Там место населенное, а ныне официально словно бы под землю провалилось.

      Вместо кольцевых дорог — запретные зоны, номерные предприятия и черт знает что! Но в целом еще похоже на обычную жизнь, если, конечно, особо не присматриваться. Зато в центре, центре. Ух, ты! Вместо милиции разгуливают красногвардейцы, чаще бабы, в униформе чуть не двадцатого года. А власть — вовсе не рабочих и крестьян, как следовало бы ожидать. А потомков тех господ, что входили во Временное правительство, Учредительное собрание, колчаковские министерства. Но еще мало знаю, чтобы под этим подписаться. Только сегодня выяснил: на самом деле изначально всем заправляли, те, кого не отправили с каким-то там... философским пароходом. Бред какой-то. Надо будет проверить, походить по местным музеям. 

  

     И думать не думал, что здесь окажусь? Какие "черные дыры", какие полчища гнуса вечерами вращаются здесь вокруг каждого фонаря! А что за чудище я встретил в лесу позавчера? Какую-то парнокопытную рысь! Помесь рыси с антилопой! Да такого и не бывает, и быть не может! Подобное не сотворил бы и доктор Моро! Но я — видел! Правда, меня попытались осмеять старожилы. Говорили, это помра­чение ума от болотных испарений. Болото де не совсем простое... Вот уж утки! Фигушки! Расскажите что иное! Раз видел — значит видел! Скорее можно усомниться в дважды два — четыре.

 

 

      И вот еще фокус. О нем следовало бы промолчать. Да я переправлю письмо с оказией. Ну, а ты, я думаю, просто примешь к сведению, а разбалтывать никому не будешь. Где-то позавчера проходил мимо пруда или искусственного озера. Так себе озеро. Где-то с квадратный километр. А на нем — хи-хи! — подводные лодки! Да здоровущие. Северодвинск пря­мо или Полярный! А сверху озера, на высоте метров сорока, — настилы, всё, настилы… Это, понимаю, чтобы шито-крыто было для чужих спутников… Только не совсем ясно. Слышал, от самолетов-разведчиков и спутников-шпионов защищает кое-какая электромагнитная алхимия. Значит, настилы — или сохранились со старых времен, или — на пожарный случай, как говорила та старая дева, надевая презерватив на варежку: "Береженого бог бережет!" Но всё равно дико. Прямо в Страну Бармалеев попал. Под землей эти подводные лодки плавают? Или их на летающем блюдечке куда-нибудь в Индийский океан доставляют, чтобы мыть в его водах противогазы и бахилы?   

   

      Письма отсюда, конечно, не доходят, но, как сказал, найду способ как отправить! Будь покойна! Обма­ну всех. И передавай привет Сибкину, он в курсе моих дел. Не забудь про картофельное поле. Ну, ты там понимаешь, на что я намекаю!

     

                   "Письмо перехвачено УФСБ по Пермской области и переправлено с фельдъегерем в ЧК[1] Арзамаса-26"

                                  ИНД 000-7654947569

/ Это второе из семи похожих писем./

 

 

 

   

ВЫДЕРЖКИ ИЗ РАЗРАБОТАННЫХ ОТВЕТОВ

(письма отправлены адресату)

 

Дорогой Петя!

 

     Письмо получила. Очень хорошо! Но ведь ты сбежал! Сбежал! А теперь словно бы заманиваешь в сообщники. Правда, заманивал и раньше, до отъезда. Для чего?

     Пишешь то и се, но местами невнятно. Да что за глупости? Я всё помню… Я же в своем уме. Отчего ты называешь Плащинского каким-то Сибкиным? Что за странная описка? Или ты решил меня специально проверить? А намеков не надо. Открытого текста у тебя предостаточно! Дальше некуда. Кромешных тайн уже ждать не приходится. Поэтому греть бумагу для проявления на огне, выискивать что-то между строк, не буду. Сам требуешь молчания и тут же просишь передать приветы. Как-нибудь разберись с собой.

 

      Равно боюсь писать "До свидания" и "Прощай".

 

                            Целую. Бывшая твоя Галя.  

 

 

      P. S. Если многое разузнал, то наверняка сможешь перейти эти дурацкие кольца и заграды. Давай договоримся! Буду ждать тебя, скажем, а К-се или похожем месте. Ты запросто туда-сюда обернешься за пару часов. Да и выходные дни у вас там есть! Зачем эта вечная ссылка?

 

      Что-то ты совсем разманюнился в твоем малобабном Ф-секторе. Шатенкой я всегда была, шатенкой. А уж в каких там сновидениях ты брюнеток увидел, не знаю.

 

 

ИЗ ОТВЕТА АДРЕСАТА

 

      Конечно, попробую осторожненько поинтересоваться. Местные многое знают. И всё-таки сомневаюсь. Переписка, сведения об озерах... сва­лились неожиданно. А дорога... Хм... Это — большой ребус. Слышал, можно передвигаться, минуя кольца. Неким сверхсовременным путем. Здесь попадают бог знает куда без старта с Земли и ракетоносителей. Увы, по службе далек от всего этого. 

                                             

                                       ИНД 000-76559647804

 

 

 

 

 

 

Трик-экспозиция

 

     Из посадок выбежал молодой лось, дважды прыгнул перед бампером автобуса, оглянулся, то се сообразил про себя и стремглав помчался  к линии горизонта. "Километр в секунду! Был возле — и уже в иной дали!" — прикинул Ни­колай.

     — Кажется, быстрее самолета, — отозвался на эмоцию водитель.

     — Словно артиллерийский снаряд. И представить сложно, — поддакнул Николай. 

     — Снаряд — не снаряд, но…будем считать, искажаются восприятия на этих ясных просторах. Лошадь может показаться размером со сло­на.

 

      Аэродром пропал из вида. Миновали длин­ный туннель, и дорога пошла через второе коль­цо Арзамаса-26. Здесь Николая настигла мысль: возвращаться назад не придет­ся. А ландшафт? Что за пейзаж? Гигантские застывшие, но еще переливающиеся языки пламени. Ими заполнено пространство вне дороги.

     — Красная зона, — отозвался на недоумение водитель. — Подобных зон не счесть. Некоторые ныне пусты и относятся к Березовску, а не к Арзамасу. А пламя сделалось холодным, в нем есть тропинки для туристов. Исполь­зуют вместо лабиринта.

 

      "Да-а! — решил Николай. — Это вам не Златоуст-36, не Пенза-19 или Свердловск-44!"

 

     Возникли напоминающие газоны поля-луга. Над ними возвышались собранные в сотни батарей поставленные на попа большие и малые дирижабли. И рядом с автомобилем — поле. Его земля чернее антрацита, а в ней неглубокие ямы-тран­шеи. В траншеях — согнутые как при прополке люди, но выдергивали они из антрацита не сор­няки, но ­модели геометрических фигур: пирамиды, цилиндры, шары, кубы…

 

     — Не заморачивайся, — молвил, поворачивая руль, Харон, — ничего из происходящего нет в природе. Слегка подтаявшие замороженные сновидения. 

 

     "Наконец-то дождался комментария!" подумал Николай и выговорил вслух: Не внутри ли коры головного мозга мы едем?

     — Почти угадал. Но кора — вовсе не кора и не принадлежит конкретному субъекту. Не повторяй материковые бредни о коллективном бессознательном… Такого не су­щест­­ву­ет.

    — А наличное перед нами?

    — Наплав. Вернее, наплыв внутренних соков из человеческого древа, если выражать­ся фигурально. 

     — Тогда к чему шары, пара- и криволипепеды?

     — Ха-ха! Должно, за ними ты сюда и приехал!

    У Николая моментально угас интерес к самосущим объемным картинкам ни для кого.

 

 

 

 

Часть 22827

"МОНСТРЫ"

 

 

    

    

     …дохнуло свежестью. Донеслись звуки, много раз слы­ши­мые в предыдущих снах. Слов­но пластмассой уда­ряли по пластмассе. Да какая пластмасса! Отчетливее послышалось: "Кар­р-лл!", "Кар-р­-­лл!", "Карр-лл!" Наваждения уш­ли, но ос­та­ется их звон, их эхо. То же "Карр-лл!", "Карр-лл!", "Карр-лл!" доносится через широкую форточку с Шахматной площади. Он яс­­но пред­ставляет себе: черные и белые квадраты из огро­мных искусствен­ных минералов того же цвета, бронзовые часы-фон­тан в центре. Он уже не помнит фигуры, поддерживающие часы: амур­чики — не амур­­чи­­ки, ангелочки — не ангелочки, лели — не ле­ли; всё  единое бронзовое сооружение. Чуть не из позапрошлой жизни… И, не исключено, звук "Карр-лл!", "Карр-лл!" производит не ворона… Куда ей, се­рой! Это иная птица, черно-бело-шах­­матная с длинным хвостом, жуткий гибрид чайки, сойки и галки. Да! Больше в ней галки, но толь­ко крупной и длинной галки-кларки. Может ли она делать "Карр-лл!"? И догадаться слож­но: скачут по фигурам фонтана одни, а в стороне карл­ка­ют другие. Карл. КларыВот-вот! Где, где мои кораллы!? А прямо в сновидении и бы­ли, были шахматные пластиковые корал­лы и стучали друг о друга.

 

 

     Не сразу понял: нынешняя площадь напоми­нает рыночную. Ту самую с двумя купцами — основателями города Сугримска. Чем? Чем? Ни грана общего! Здесь если не оригинальность, то явно триестское, пражское, рижское… А там? Сотворенные из обручей абстрактные Минин и Пожарский! Плюс топоры да срубы. Кам­ни и кирки… Контур стогна аналогичный, но непохожи зда­ния. Стоп! Еще рифма! Площадь Эрнс­та Маха с памятником[2] Маху из спи­рального мебиусно свернутого сплюс­ну­то­го буб­­лика. Главная дырка внутри спирали спе­ци­аль­но уве­личена, чтобы издалека не виделись мень­шие просветы. Дырка в форме земного шара. Весь мир — дырка и ничего в придачу. Не сообразил, часы на Шахматной такие же… Имеющие форму маховской дыр­ки. Мы далеко потопаем! Как всё подстроено — и ни слова в проспектах! Догадывайтесь, пожалуйста! Хоро­шо! Пусть Мах. Пусть часы. Шахматы. А купцы  при­чем? А при том! Вымостка тех же размеров, одинаковоугольная, по золотому сечению расчерченная, пешеходные дороги про­­ходят в стороне или внизу.

 

 

 

 

 

 

Субпролог

минус 17819164 логопарсек (лп)

 

      Купцы Фома Крыжак, сын Рогов, и Петр Скво­рица из земли Галицкой, в волости Пиштымской находясь и разговоры казаков Семенушиных проведав, остановица доле решили у Пиштымки-реки, а оставшись до мисяца иулия, испроси у Макария, дьяка, неприти на взро­бе рудники серебряны. Думав весьма, да приняв в дар от купцов шесь жбанов ви­на монастырскаго, дозволе дьяк рудник почати меж­ду Пиштымкою и Сугримкою, но не захоте дать казаков и казачонков в помозь, вдругорядь три бадьи вина запросив. Тады ины поступе Кры­жак и Скворица, самоуправство чинити. А для того созва Крыжак голытьбу из трех деревень Арашу­ских и ре­че: "Освободе кто желае от болярина, приходе сюды насовсем. Крепости нет на вас, не перед кем отчет держать. Пахать неча зря неудобь и бысть задаром чужими холо­пи­­ами".    

     Но посла болярин Арашуский за казаками усть­­­­инскими — и притопе на сход ясаул из стана со казаками от Большой Пишты. Так дер­жа речь пред беднотою и вопрошати ясаул глаголя: "Аще ли будете из огни да в полымя, иттить в ново томительство?" Холопия, рты по­рас­крыв, на мисти своем соостали.

      А ясаул тот быв росту саженного, а ума слабого, трезвости не зна. В шинок зашед со кумпанией из Пишты. Бит бысь шкердами нещадно в тот же день, премного пив после того, да захмелев горазло, конёв потеря. Егда же пияница сей истребовати хуторских конев шед, пия­ный полез мимо броду в Сугримку и утоне со двумя товарищи.

 

    А Фома Крыжак и Петр Скворица основа руд­­­­ники разны медны и золоты и слобод созда числом немало и оные назва гарадом Сугримским через осемнадцать годов.

 

 

 

 

 

Сектора и Рулетка Аполлона.

 

         — Там в СССР осталось всё буржуазное, а вернее, кулацкое. Архаические театры. Редакции. Издательства. Невнятные музеи. Чудовищные галереи. Академии. Куркулиное нечто. А то и вовсе феодальный социализм. Только начинка рабоче-кресть­ян­ская. А так — хуже некуда!

        У вас лучше?….

       — У нас наоборот и сразу — формальный пролеткульт, но с дворянско-буржуазным содержанием и модернистским вывертом. Жаль, у нас не было контактов с Латинской Америкой, Испанией и Францией.

        — Понял. Будь этот контакт. Произошла бы романо-русская мировая революция. Но не слишком ли всё это однообразно и под одну гребенку?

      — Забываете рулетку. Она враг всякого ведущего стиля, скоротечной моды, подражания и глупой тусовки. Партийности, как вы называли. Сверх того, пунктирно сохраняем рецессивное. Из нетей то одно выныривает, то другое.

       — …?

        — Что не проходит в архив. А архивы не уничтожают, ставят на рулетку. И отвергнутое имеет еще шанс выйти в свет и не раз.

        — Что-то не впечатляет такое протирание нафталина.

        — А зачем университеты?

         — И зачем университеты?

        — Там и есть те самые Недостающие сектора. Каждые пять-десять лет на планете существуют только 1/1000 возможных направлений искусства и литературы, философии. Остальные 999/1000 в малых, но достаточных количествах синтезируются здесь. Привлекаем даже студентов. Есть все методики.

     — Байпас рулетки?

     — Не сказал бы. Недостающие сектора ни от кого не скрывают. Многое сразу же идет в дело.

     — А как с одурением, с провалом в бесконечность?

    — …есть многое, Горацио, на свете

 

 

 

 

 

 

ВНЕ ПАПОК

 

 

       Обе сестрички любили мотать деньги и как-то незаметно свалили на меня свои финансовые дела. А затем и многие прочие. Уходя, я выслушал от Агнии массу слов о бумажках с водяными знаками и просьбу купить какой-нибудь приемник для... кошки. Я торопился и не придал последней фразе значения, но по дороге ее вспомнил. М-мм... Случалось, Агния оставляла для животного музыку. Так и продолжала бы  дальше. Но радиоприемник? Что же кошка должна лапами нажимать на его кнопки? Или приснился весь разговор?

    

       — Алло! Ты говорила про... —

 

     Да не буду я звонить. Еще чего! 

..............................

………………………

    Обстановка в магазине неприятная: масса моделей, но почти все убогие, допотопные, с переменным конденсатором. Выискивать нечего. Сейчас продавец начнет "консультировать" и наверняка  или что-то сморозит, или скажет пакость.

 

     — Ищите приемник? Какой вам надо? — спросил безбровый казчик.

     — Для кошки.

     — Красный или лимонный?

 

    У-у… Вдруг кошка его куда-то заткнет, будет трудно искать...

 

     — Лимонный!           

 

     Казчик взял с полки коробочку, вытащил из нее что-то вроде будильника. Похоже, ничего дальше не делал или просто надавил на корпус, но загорелся индикатор. Послышались звуки, нечеловечьи, некошачьи... 

      — Всё работает! Выписывать чек?

 

    Я вернулся. Продавец уже упаковал покупку:

      — Если кошка не разберется, первый раз нажмете кнопку сами. А если нажать два раза подряд — у нее появится телефон для связи с прочими кошками. Некоторые просто фырчат, некоторые… А впрочем, почитаете инструкцию.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ИЗ ПОДСЛУШАННЫХ

ДИАЛОГОВ

 

 

*    *

 

     — Утечка информации? Утечка технологий?

     — Что такое?

     — А вот поглядите сообщение:

 

     Странное событие в городке К. Дочка стала дудочкой. Теперь она живет в мобильном телефоне и рассылает оттуда СМС...

 

        — Хи-хи-хи! А какое это отношение?

         Вы что не понимаете? Дудочка — это душа.

       — А мы здесь причем?

        — Читайте дальше:

 

       Убийство — всегда на высоком уровне, это совокупность поломок. А если поломок нет? Так называемые физические объекты — всего лишь изображения. Изображениями (аутоиллюзиями) являются молекулы, атомы, элементарные частицы. Преобразования на изначальном уровне поломками не считаются.

 

 

     А вот и уточнение обстоятельств:

 

Из дальнейших допросов подозреваемого

   

      Я попросил ее забрать одежду с собой. Мало ли что. Ушло лишние 4 квт электроэнергии...

 

      — Ху-хм! Теперь и одежда превратилась в душу? Фи! Да не дудочкой она стала, а дурочкой!

 

 

 

 

                                   А  ПАША

 

 

    — А Паша куда лучше преступной дудочки! Он вполне легально поселился в компьютере, живет там полнокровной жизнью, всемирной, всекосмической. И никакие СМС ему не требуются. Он давно про них забыл.

 

    — …?

 

    — Куда дели его бренные останки? На такие вопросы мы не отвечаем и отвечать не собираемся. Мало ли куда дели… Обществу от этого только польза.

 

    — …?

 

    — Вы совсем …? Какой еще мясокомбинат? Даже о производстве биопрепаратов не может быть речи! Просто многие еще не готовы к восприятию правдивой информации. Новое противоречит их архаическим обычаям. Вам не кажется, что представления о кладбищах, захоронениях, кремации и тому подобному устарели?

 

   — …?

 

   — Тем более! Речь не идет об умершем человеке!

 

   — …?

 

  — Вы еще об энтелехии, об энтелехии поговорите!  

 

 

 

 

 

 

 

J

 

КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ

 

    Да ничего там особенного. Везде — такое же. Но… Немало уникального.

 

     Повеяло энергией и странным ужасом от транспарантов 20-х годов:

 

ДОЛОЙ РЕЛИГИЮ И АТЕИЗМ!

 

ДОЛОЙ ИДЕОЛОГИЮ И ФИЛОСОФИЮ!

 

 

ПСИХОЛОГОВ — НА ГИЛЬОЬТИНУ

ВМЕСТЕ С ПОПАМИ!

 

ПОДДЕРЖИМ В. В. АДОРАТСКОГО

 

   

     Сороковые годы?

 

     С февраля 1942 по сентябрь 1944 года приходилось делиться продуктами с Советами. И больше, чем надо! И больше, чем отрывала от себя целая губерния! Откуда всё бралось? И всё же рестораны в городе нормально функционировали. В их меню значились продукты (взглянем на обрывок бумаги с меню):

 

                               Сучье вымя

                               Собачья нога

                               Козий потрох

                               ………….. 

     А если здесь корейцы-владельцы? Не исключено, этот раритет — для хамского отвода глаз. Оленина и юкола были основным продуктом питания. Даже из учебников это можно вычислить.

 

     В 1942 г Арзамас пытались обвинить в промышленном саботаже: не все дает, кое-что утаивает. Обвинение не прошло: собственных рудников не так много, внешние поставки сырья оказались недостаточными. Зато с середины сорок третьего в Союз  пошел стратегический продукт АМ-14. Документация по нему до сих пор закрыта.

 

    Прозрачна история с задержкой и неотправкой полка добровольцев из Березовска: и внешний НКВД, и местный ЧК всячески саботировали эту разлагающую советских людей дикую идею.

 

 

 

 

 

 

У-217

 

 

     Расставание было долгим. Странно, ведь Федор не уезжал за пределы Старого Сектора и выехать из него было невозможно, и все же женщины-Хеуки плакали. Да! Жить в меблированной комнате после гостеприимного дома непросто. Но зато не на кампусе! Не Россия, но и не заграница! И не вечно же быть учеником р.....го училища. Нужно поступать в М...диевский институт, а проучившись в нем пару лет, попытаться перейти в университет. И какие-то вольные работы до того найти. Эти работы уже нашли для него Хеуки — на другом конце мегаполиса.

 

     Федор прохаживался по цеху близ помещения конторы. Начальника все не было. Неудобно как-то здесь прохаживаться. Может, зайти в контору, поговорить с мастерами и учетчицами, порасспросить о том о сем. Ведь все они по русскому обычаю сейчас бездельничают и ничем связанным с работой не занимаются. Федор двинулся в сторону распахнутой двери. Это  движение каким-то чудом было замечено.  А может и нет, произошло какое-то совпадение.  Из проема высунулась молодая розовощекая блондинка и потянула ручку двери на себя. Дверь захлопнулась. Вот так! Федор опять начал прохаживаться вдоль стены, ожидая пропавшего начальника цеха. Минут через пять это ему надоело. Он подошел к двери, раскрыл ее и нагло спросил у сидящих в конторе:

       — Можно я у вас тут побуду?

       Конторщицы переглянулись между собой. Сидя­щая в углу розовощекая блондинка едва не прыснула.

      — Побудьте, побудьте, — улыбаясь, разрешила старшая. — Что студент?  Будете работать день через три? (Федор кивнул.) У нас Кира тоже студент, кивнула старшая на смешливую блондинку, учится на дизайнера.

       Был конец смены. Две дамы собрались, поторчали у зеркала и покинули помещение. В конторе осталось трое, не считая Федора. Ему налили кактусовый напиток и предложили гречневые сухарики с марципанами. Федор сидел между Кирой и двумя остальными. Эти двое Лена и Софья занялись разговором между собой. Федор, сделал пару глотков и с выразительным шепотом обратился к Кире:

       — Почему вы захлопнули дверь у меня перед носом?

       — Хм… Потому что разбежалась, чтобы захлопнуть и не могла уже остановиться.

        — Сквозняком потянуло?

        — Может, и сквозняком, но больше краской, а больше чем-то иным… — Кира, нисколько не стесняясь, состроила глазки.     

     — И чем же иным?

     — Сам догадайся. Но не очень-то! Я обманывать люблю. Признаюсь сразу.

     — Обмани еще раз!

     — А я обману без обмана.

     — Ну, без обмана.

     — Глянь наверх!

     Федор задрал голову и обомлел: вверху конторы не было потолка, там простиралось еще метров десять свободного пространства…

     — Ух, ты!

     — Ах, ты!

     — А окно наверху какое огромное, в несколько этажей!

     — Его недавно сделали и пока оно не нужно. В действительности мы находимся внутри бывшего холодильника, а с этой стороны — вовсе не лестницы — это трубки его системы, но я-то использую их именно вместо лестницы.

    — Зачем?

    — Посмотри на подоконник.

    — Откуда там библиотека?

    — То не библиотека, а мои учебники. Там наверху почему-то очень хорошо занимается. Волшебство какое-то. Мой прадед был ....., а не дворянин и даже не интеллигент, наследственной способности к учению у меня нет. Эта верхотура здорово помогает. Я еще на голову по три головных убора одеваю для умственной помощи, когда читаю книги. А ты дворянин, наверное?

     — Прапрадеды, или точнее, прапрапрадеды были мелкопоместными, но не разорились после реформы Александра Второго, а потому их дети-студенты в число бомбистов-террористов не пополнили. Говорят, из-за этой сильно запоздалой реформы революция в России и произошла.

     — А я свой род так далеко не знаю. Мы даже крепостными были. Некоторым и в крепости хорошо жилось...

      — А я бы не поверил. Это всё новая материковая пропаганда. Понародилось моральных ...... Каждый горе-........нец, хоть тот же журналист, считает, что очень хорошо работает, а потому и ..... ...... А если ты журналист, то такое твое мнение — ошибка и ты очень плохо работаешь на самом деле. А платят ему или за красивые …., за данный от природы голос или за что-то подобное.

 

 

 

 

 

 

МПГ-27

 

Условное название:

 

ГЛОВАЙ

 

       Каким образом? Чужими ли руками? Причем здесь генерал-лейтенант? Такие звания вообще не положены... Или в Арзамасе подобное есть? Итак, никаких обоснований, никакого грифа. Этот документ можно нюхать сколько угодно и вертеть разными сторонами, рисовать им в воздухе любые трехмерные фигуры. Но, во всяком случае, давать его медиумам нельзя. Мало ли что... А вдруг именно медиум его и надиктовал? К-кошмар! Простите, такого не требуется. Итак, сами записи.

 

*     *

       Вообще-то я не репортер.  Из-за избытка досуга писал заметки, которые и очерками не назовешь. Публиковали мало. Большей частью захоранивали в толстые колумбарии, будто бы для будущих поколений. Нынешним, де, такое не требуется. Иногда и прямо заявляли: "Куда это, батенька, лезете?" Да за такую информацию... И опять прятали в камень. Техника техникой, а бумага в хороших условиях — до сих пор самый долговечный носитель данных. Не страшна даже вспышка сверхновой. Не важен сверхдлинный солнечный протуберанец, меняющий полюса на магнитах.  

 

       Итак, о никуда не идущем. Идущем от... Я бы уже не сказал "от меня". Вопрос слишком деликатный. Началось со случаев сублимации или одержания людей. Целыми поселками. Наслушался разговоров. Кто же знает... Бывают и массовые переселения.  Как и обычно, идет речь о полосе между Березовском и Арзамасом. Словно специально оставляют такую неподконтрольную территорию. Да и какой контроль? У человека руки коротки...    

      Добрался до местечка Гловай — и перед самым носом выставили ограждение. Постоял. Послушал разговоры геодезиста с к-гвардейцами:

      — Откуда этот план достали? Подарите его вашему дедушке.

     — Какой дали. Времени у нас нет.

     — А где ваша дурацкая труба?

     — Уничтожили.

     — Бог ты! На карте где она была?

    — Не читаю карт. Не топограф. Километрах в двух-трех от нас...  

— Что вы городите?! Нужны метры, сантиметры! Сами свой забор и ставьте!

   — Дайте линию.

   — Между какими точками?

 

        На меня грозно уставился гвардеец и взмахнул стеком. Дескать, уноси ноги, пока цел. Что делать? Помахал ему ручкой и двинулся в сторону поселка. Благо нужное заведение приметил заранее.

        В России давно — ни постоялых дворов, ни трактиров. Здесь они есть, но их почему-то именуют тратториями. Никакого отношения. Ничего итальянского. Кто-то по ошибке назвал, и дальше пошло. Теперь они повсюду. Вспомнил. Вспомнил. Правильно: "трактория" — от слова "трактор" — 50 лет назад колесные тягачи и трактора-фургоны  — основной вид транспорта во всех приарзамасских зонах.

 

      Единственная гловайская траттория — перед глазами. На внешний вид неплохая. Много летних веранд и отдельных крытых пространств без стен. Столики не во всех.  Гм... Вроде бы приличная и внутри.  А не фанера ли вокруг? Полтора десятка номеров. В своем пробыл не больше сорока минут и двинулся изучать окрестности. Не все же вокруг перекрыли. Почти сельский вид. Поля Рощицы. Улиц раз, два, три и еще несколько. Почти всё обозримо.

      На перекрестке — девица. Слегка подкрашенная. Будто кого поджидает. Да словно ни с кем не договаривалась, но хочет встретить невзначай. Блеск. Блеск. Улыбнулась и произнесла: 

      — Здравствуйте.

      — Добрый день.

      — Не очень-то добрый.

      — Вы про солдат у ямы?

      — Не только.

      — Могу чем-то помочь?

      — Хмм... — с неопределенным жестом.

      Расстались. Просто произносил "Могу чем-то помочь", а ощущение — словно бы огладил ее по всем закрытым и открытым местам. Странно. Раньше за собой такого не замечал.

 

       Ловлю себя на мысли, вернее, на желании проверить, не огородили еще Гловай со всех сторон заборами? Эту мысль-желание отгоняю, но оглядеть окрестности не мешает.

        Ничего не видно. Отправился в направлении противоположном тому, где застал гвардейцев. Попал в зону, заставленную крытыми беседками. Круглые крыши беседок — что-то среднее между юртами и стогами. Внутри беседок по кругу идут скамеечки, двери закрыты. И не открываются, словно бы заколочены гвоздями. За полосой беседок пошли какие-то буераки, ручьи. За ними еще одна зона — глубокие овраги. Чего-чего, а оврагов в Арзамасе я не припоминаю. Чисто гловайская достопримечательность.

 

     Вернулся к вечеру. Постояльцы сидят на террасе. Почти никто не ест. Музыка. Танцуют несколько пар. Ага! Моя знакомая с перекрестка  выделывает колен­ца с каким-то низеньким смугляком. Я устроился за столом недалеко от прочих. Солнце зашло, но никаких москитов. Отлично. Уже никто не танцует. Смуглый метис и моя знакомая стоят в стороне. Что-то ожесточено обсуждают. Орут.

 

       И помнить не помню, каким образом Алина — эта девушка с перекрестка — оказалась у меня в номере. Вроде бы я сам никаких мер к тому не принимал. Да и какой там номер! Отлично слышно всё, что говорится и делается в соседних комнатах. О чем мы говорили? О гвардейцах, наверное, а может, и нет. Она гловайская, хотя часто торчит в траттории. И как-то начала без всякого перехода:

      — Мне двадцать два года, а до сих пор ни от кого не получала ласку.

         "Вот ведь врет! — подумал. — Мм... Да она совсем не о том: как и все, ждет чего-то особенного, что вполне возможно, но только не у нас, а в неких иных краях и долинах".

    — А что ваш дон Педро? Таки совсем не хочет носить сомбреро?    

     — Какой Педро?

     — А тот, с кем вы так кричали...

     — Мы не кричали. Этот Садбай совсем уж... Он бывший учитель...

     — Танцев?

 

       Мы договорились пойти завтра в направлении моих сегодняшних буераков, а до того я отправил ее домой. Остывать от пережитых эмоций.

 

       На следующий день мы и двинулись в сторону ручьев и оврагов. По пути пытались несколько раз заглянуть в беседки. Я уже собрался оторвать доску от входа в особо уютненькую зелененькую беседку, но меня остановили взгляды откуда-то взявшихся  людей. Люди сидели на камнях. Вчера местность была совершенно безлюдной. Что ж! Заколочено, значит заколочено. Не мы здесь хозяева.

 

     После долгих блужданий мы нашли в тесной лощине свои камни. Там и устроились. Было неплохо. Почти хорошо. А потом? Как мы вернулись назад? Провал.

 

     Провал. Где мы? Опять в гостинице? Когда успели прийти? Спрашивать глупо. Сочтет за сумасшедшего. Полутемнота. Опять притиснуты друг к другу. Она здесь, но рука проходит сквозь ее тело, как через туман. Не вижу своей руки. Не могу упереться в стену. Туман. Один туман. Гравитация есть, но есть и невесомость. Внизу нет ничего. Лететь? А как это делать, если нечем делать взмахи? Где стены? Где лощина? Где поселок? А вот под ногами пахота! Ее мелкие гребешки еще не застыли, похожи на газ или летучую жидкость — свободно раздвигаются, сдуваются. Вокруг вижу мешанину развороченной земли. Поднялся на ближайший твердый вал. Местечко Гловай исчезло. Сплошное поле перевернутой зем­ли, мет­ров через триста — чахлые деревца. За ними — геодезическая вышка. Путь выхода!

 

 

 

*  *

 

     Сами видите, какой бред в этом отрывке. Только вот проблема: ныне поселок Гловай можно найти только на картах.

 

 

............................................................................

...............................................................................

 

 

 

 

 

В нелегальной лаборатории

 

………………………………..

 

    — Омега-доуэлизация для слишком плохих и слишком хо­роших после несчастия с ними. Старость? Это тоже несчастие, а не закономерность. Правда, миллионы лет назад те, кто затеял катавасию с апгрейдом обезьяны, думали иначе. Они имели другие цели. Для них что люди, что двустворчатые моллюски для выращивания жемчуга — почти одно и то же, сущность похожая. А вот нам этот их жемчуг и даром не нужен, мы его не едим.

 

    — ...?

 

    — И прочие животные для них. Не для человека же! Какие страсти кипят!

   

    — …?

   

    — Одной партизации мало. Абсолют требует обратного процесса!

   

    — …?

 

    — Вот они вселенные-то. Одна другой чище! Выбирай, сортируй, решай, где лучше. Путешествуй себе на здоровье. Власти ужасаются, конечно…

 

    — …?

 

   — А вот за то и это самое! Неповадно будет! 

 

  — …?

 

  — Да не жемчуг эти миры! Совсем иное фермерство!

 

  — …?

 

  — А черт их знает зачем! У них проблемы с очередным концом света. Нас такое не касается. Мы не доросли еще.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДОУЭЛЬ-ЦЕНТР

 

/Легальный/

 

      — Так и остается? Что с ним делается?

      — Сохраняется дыхалка, но не в смысле легких, митохондрий и кислорода. Вместо крови — не жидкость, а пиливоле. Пилеволе похоже и на промокашку, и на зонтик, на пары внутри люминесцентной лампы. Но оно само по себе. Это быстро перебегающий очень твердый невещественный газ. Для всего внешнего он сверхтверд, но внутри себя газообразен. А бывает наоборот — для внешнего газообразен, а внутри сверхтверд. Никакого отношения к физике и физиологии! Пилеволе — это край психики и ее же ойкумена! Пилеволе — продукт воли. Опять-таки никакой физики! Никакой физиологии! Даже психологии почти нет. Одна гума… Грубо — универсальный медиатор. Ему не нужны синапсы. И все же оно по ту сторону сознания.

 

 

     — Что в сознании не есть интерфейс?

     — Только пилеволе. А его не всякий почует. Не всякому ведомо, где и когда его чуять.

     — …?

    — Везде там, где немного показывается заграница местного сознания. Где сознание может немного тащить за волосы само себя… Смотри в места обрыва нитей жизни…

 

 

        — Не расширение сознания, не растягивание психики.

       — Хе! Психика де материя сознания…Ерунда, а может не ерунда, если…

        — ….

        — По простоте душевной вначале мы лепили из воображаемого месива шестеренки и турбинки.

        — ….

        — Как отпустить сознание? Его нужно избавить от всей той бяки, которой оно ежедневно, ежечасно занято. Убедить, что всё давным-давно решено, что никаких проблем нет.

         — Решено — решето!

        — Почти так!

    

 

 

       

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                          ИФ                      

 

       Впереди из дверей кафе вышли две дамы в шляпах с поднятыми вуалетками.

 

     — Владелицы гостиницы и трех домов, — шепнул Федор и начал прощаться с Кирой, — К ним срочное дело! Извини, что покидаю. Увидимся завтра.

   

    Федор забежал сбоку худосочных матрон, да так и ухлестнул за ними со своей хитрой тайной целью.

 

    "Бросает деву, бежит за старухами, — начала проговаривать про себя Кира. — Что он там им лопочет?"

 

      Дамы явно заметили Киру, оглянулись на нее. Та, что поважнее, громко произнесла:

     — Что это ты, мóлодец, творишь? Такую дэушку кинул на тротуаре?

      Федор опять что-то торопливо залопотал и двинулся со старухами к зданию гостиницы.

 

    "Такой-сякой немытый-небрызганный, — подумала Кира. — Поди вздумал менять гостиницу на студиошку. И ни гу-гу о том. Тоже мне сирота, наследство потерявший.

 

 

 

 

.....................................

......................................

 

 

/Экзамен для смены карьеры/

 

   — Поете или читаете? — Спросил председатель комиссии.

   — Читаю.

   — Прошу

   — Федор начал воспроизводить наизусть начало "Старосветских помещиков", старясь говорить чисто, без подчеркнутой выразительности и особых ударений на эмоциональном тоне.

   — Так. Достаточно. Вот вам зонтик. Держите. Поизображайте нам сценки. Представьте, что к вам приблизился сорокаметровый дракон и хочет напасть.

    Федор, точно как цирковой шут, растопырился, принялся махать и отмахиваться зонтиком от воображаемой морды чудовища. В комиссии раздались смешки.

    — Отлично. Правда, у нас не театр комедии. А теперь в выбранном вами амплуа все-таки попробуйте порубить зонтиком дрова.

   Федор изобразил действия клоуна.

     — Это вы умеете. Теперь продолжите пьеску-ремарку. Два офисных отдела. Начальники отсутствуют. Каждый отдел в своем помещении, ибо помещения недостаточно велики и вместе всех сотрудников не разместить. Жених и невеста — из разных отделов. В отделе, где невеста — девичник. Жених туда еще не допущен. Идет прощание с невестой ее девичеством и разговор о будущем свадебном путешествии, вернее о медовом месяце. При этом неясно, состоялась ли формальная процедура регистрации брака или нет.

 

    В отделе, где жених — мальчишник, но вокруг молодого человека — одни девушки. Они прощаются с уволившимся, либо увольняющемся женихом. Вот когда жених перейдет к соседям — начнется девичник. Зато в соседнем отделе мероприятие с таким названием закончится.

 

    Всё идет своим чередом. После вторых бокалов шампанского скромненькая толстенькая девушка из отдела, где "мальчишник", встает со своего места и задвигает задвижку на двери. Разлается гул восторга. Сидящая недалеко от двери скромненькая очень худенькая девушка встает с места, подходит к выключателю и тушит свет. Раздается более громкий гул восторга. Помещение тускло освещено слабыми дежурными лампочками и тусклым светом, проходящим из-за неплотно сдвинутых портьер.  

 

     Продолжите по своему усмотрению. Но лучше — "под Мураками".

 

     "Так, — начал вслух думать Федор, — в лоб здесь ничего не выдумаешь… Можно впасть в пошлость. Перенести ударение в ту комнату, где выключателями не щелкали или вообще  на улицу, в другое здание. Или считать, что все ряженые."

………………………………

    — Ну, и? — недовольно произносит председатель. — Время вышло! Вот еще задание. Сочините историю, которая заканчивается словами: "А который сейчас час?".

       Федор краем уха слышал эту задачку, но анализ верных и неверных ответов на нее подзабыл. "Что делать? А нужно брать инициативу и пытаться опять что-то переделать в самом задании. Рифмовать нужно. Рифмовать."

    — А если эта фраза будет не только в конце, но и в середине?

    — Начальным условиям это не противоречит.

    

     — По улице Адваша важно шествует гусь — начал Федор задумчиво и с паузами. — Прохожие на тротуарах хихикают, ополоумевшие водители давят на тормоза, выжимают сцепление. Одна из фур останавливается. Из нее с криком: "Ах, вот ты где!" выскакивает экспедитор Степанов, чуть не на бегу хватает гуся, падает и летит в кювет. С руки экспедитора срываются часы и катятся по водосливному скосу. Не выпуская птицу, Степанов садится на край дороги, переносит гуся в подмышку, потирает ушибленные суставы. Затем несет гуся к машине.

     В кабине он вслух спрашивает сам себя:

      — Куда теперь? Домой или поворачивать назад к Наташке на рынок? 

 Шоферу кажется, что вопрос обращен к нему:

      — А который сейчас час?

     Степанов смотрит на руку и не видит там часов:

      — Привед, медвед! Где теперь их искать? Столь­ко отъехали… Теперь уж домой!

 

     Месяца через четыре приблизился новый год. Гуся стали готовить по всем правилам, но поспешно.

 

    Сидящий за столом Степанов заметил, что на большом блюде что-то блестит.

      — Противоударные! Влагозащитные! — заметил он, хватая блестящий предмет, и начал заводить колесико. Секундная стрелка пошла.  — А который сейчас час?

     

     — А как же, медвед, суперздоровенный гусь мог залезть в маленькую подмышку? — попытался неудачно съязвить экзаменатор. — А Мураками где? — и объявил: — Три с плюсом. Шансов никаких.

 

    — Пусть заходит следующий.

 

      Вошла Кира.

      — Вот вам задание. Два офисных отдела. На­чаль­ни­ки отсутствуют.

........................................................................................................

    Помещение тускло освещено слабыми дежурными лампочками и тусклым светом, проходящим из-за неплотно сдвинутых портьер.  

    — Закончите это повествование по своему усмотрению. Стиль какого писателя вы бы избрали?

   — Жюля Верна!

   — Пожалуйста.

 

   Через полминуты ожидания кто-то включил стоящую за дыроскопом настольную лампу. Засветилась большая цветная карта Таинственного острова.    

    — А это вам с Мариной подарок, — заявила худенькая девушка. — Билет на этот заповедный медовый остров, расположенный … узнаете сами где.

 

        — Что-то наподобие материкового рекламного ролика…А зачем тогда понадобилось запирать дверь? — недовольно заметил председатель.   

     — Для создания атмосферы необычности.

     — Допустим. Теперь ответьте на такой вопрос….

После недолгих истязаний испытуемой главный экзаменатор объявил:

     — Четыре с маленьким плюсом. Вы приняты.

 

 

 

 

 

 

*   *

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Цирк Пафнутия

 

 

 

1

 

     Для начала — разминка. Мы находимся на планете Земля и одновременно рядом с Юпитером. Хотя там только наши глаза, они защищены этими тяжеленными цилиндрами, кои на вас надели. Окунать вас прямо в юпитерианскую атмосферу не будут. Мы не ближе к ней расстояния в один  диаметр гиганта. Любуйтесь, жаль не сможете сфотографировать. А зрелище, конечно, страшное и впечатляющее. Ощущение будто вращаешься вместе с этими бурными поясами. Как видите, здесь — не стереокино. Всё настоящее. Турбулентность фантастическая. Вспышки справа — не молнии, хотя похоже на электрические разряды. Можно сказать, специфическая форма жизни. Бывают и молнии. Уже кто-то схватился за грудину. Заканчиваем. Один путешественник выбывает. Тест закончен. Дальше будет сложнее.

 

2

 

      Орида. Райская планета. Планета что надо. Пробудем здесь четыре минуты. Поэтому ныне ходим без скафандров, дышим сколько влезет. Можно мять этот "мох" и "траву" /в действительности  эти организмы — не растения, не животные/ и ненароком давить то, что походит на бабочек. Наслаждаемся воздухом и видами. Но на этой планете запрещено есть и справлять естественные потребности.

     На всякий случай напоминаю. Поскольку скафандры вновь не рекомендуются, сморкаться и плевать только в полиэтиленовый пакет. И всё прочее в пакет, если выданное средство оказалось для вас слабым. Повторяю:      

        — Никаких ахов, охов, восторгов! Нельзя сколько-нибудь бурно выражать знаки приязни друг другу. Даже взглядами. Влюбляться будете после возвращения на Землю. Органические чувства — хуже микробов. Наши микробы и вирусы здесь всё равно не приживутся. А вот острые эмоции — ай-ай-ай! Зачищать их последствия непросто, уйдут мегаватты энергии…

       

 

 

 

 

 

 

 

 

Фонтан времён

в голом Арзамасе

 

…………………………………………...

     Обещанного желтого автобуса не было. И ничего не было, кроме ожидания. Вдруг подошла дама:

     — Я — синица. Идите в переулок напротив. Остановка теперь там.

      Все перешли улицу. Вот — переулок. Там действительно остановка. Появился темный автобус, но остановился почему-то за два метра до остановки. Только С. сел в него (и никто больше!) — дверцы захлопнулись, дома поехали назад. "Хорошо успел", — подумал С., садясь в кресло и оглядываясь. Езда. Езда. Гм… Когда успели выскочить на предокраины? Далекая, но ог­ром­ная труба ТЭЦ казалась карикатурно приближен­ной, намеренно увеличенной. Из нее валил уже не бледно-серый, но какой-то черноватый дым. Где это, где это? "Черным по черному…, — начал произносить С., — черные завитки по черным завиткам…" Колдуном ли оказался? Уже и не было автобуса. Когда успел выйти? Черное, и правда, прошло по черному, и кончилось. Черное, наступило само на себя. С. не помнил, что произошло. Он стоял на огромном пространстве. Вокруг не было ничего напоминающего жилые кварталы. Страшные пересекающиеся дороги. Идущие во всех направлениях. Дребезжание снующего туда-сюда большегрузного транспорта, массивы зданий там и сям — но далеко. Впереди — труба ТЭЦ, исторгающая серое с примесью черного — совсем другой ТЭЦ. С. оглянулся — там еще одна совсем другая ТЭЦ и тоже исторгающая серое с примесью черного. Было это всё, уже было. Когда было? И всё так же неизвестно, в какую сторону двигаться по этому рисованному на реальности дежавю.

 

      Опять С. в автобусе, уже в каком-то служебном или экскурсионном. Рина достает из сумки журнал, потом еще один  С. машинально берет протянутые ему журналы. Очень древние журналы. Он сам их давал Рине. С. рассматривает обложки и складывает протянутые журналы в портфель. А вот журналы незнакомые. На последней обложке гороховый колпак а ля ку-клус-клан… "Что бы все это значило? Ну, журналы. Ну, старые журналы. Ну, а зачем?" Физиономия у Рины странно меняется, расплывается, уходит, а мысль остается сновиденно-непро­же­ван­ной, но совершенно ясной. Были еще стручки на другой обложке, оттенки опять зеленоватые. Всё-то тайное об­щество, клуб. Нелегальные путешествия по планете и дальше планеты. Магистр Огурец возглавляет…

 

   Стоп! Стоп! Отвлекли нарочно! Где поворотный круг? Знал и забыл! Огромный поворотный круг, но не для локомотивов, а для двух десятков промышленных кварталов.

 

      Тьфу! Секунду назад пребывали в некоем нигде люди в масках. Прозримые насквозь! С птичьими и растительными именами-псевдонимами. Плюс атмосфера намеренного одурения. Неужели из всего последнего мельтешения бессознательно считывается шифр? Мельтешение вне колец Арзамаса… Промежуточный выскок куда-то за три-четыре тысячи километров.

 

     Конспираторы! Синхронно опускают шлагбаумы и фокус­ничают с перепадами больших масс. Желтый дом, а не желтый автобус. Запросто сойдут с ума потенциальные соглядатаи. Новейшая сепарация психики! Не толкование сновидений, а их толчение в ступе. Вместе с их обладателем.

 

 

 

 

 

 

 

Часть    .......шестнадцатая

 

 

      Федор играл  небольшим, но увесистым магнитом. Если магнит  поднести к передней части головы, то направление мыслей изменяется. Ненужные чувства, навязчивые мелодии исчезают сами собой. Но сейчас Федор ни на что не действовал. Он просто подбрасывал магнит вверх, как мячик, и потом его ловил. Играя так с магнитом, Ф. вышел на балкон. На крыше противоположного дома сидели огромные чайки-клуши и смотрели в сторону реки. С вентиляционной трубы снялся баклан, пролетел над чайками, а затем, оказавшись над двором, юркнул куда-то вниз… Ф. нагнулся, желая проследить за бакланом и увидел на земле лежащего длинноволосого человека в джинсах. Над ним (или над ней) суетились двое женщин, подкладывали под голову лежащего сумку. "Где магнит? — спросил себя Федор и не нашел его. —  Но вверх никто не смотрит. Наверняка, к бедствию с лежащим на земле человеком магнит не имеет никакого отношения…" Постояв на балконе еще минут пять, Ф. вернулся в комнату.

..........

    Послышалась сирена скорой помощи. Федор машинально бросился на балкон.  "Ах, вот он магнит! Притянулся к стальным перилам, но почему-то оказался с их нижней стороны".  Обрадованный Федор протянул руку, но вместо того, чтобы схватить этот металлический предмет, сшиб его. Магнит полетел прямо на лежащего внизу человека и вскоре шмякнулся о его грудь. Звук шмячка Федор услышал довольно четко. "Все равно, что пуля! — пронеслась  в голове мысль. — Но почему никто не смотрит вверх?" Из подъехавшей машины вышли двое в белых халатах и не спеша пошли к лежащему. Один над них склонился над ним, начал его раздевать и щупать. Минуты через четыре он развел руками.

       Вскоре мертвеца положили на носилки и загрузили в автомобиль через заднюю дверь. "Хм… Так убил я человека или железяка попала в готовый труп?"

            

 

        Федор проснулся. Посмотреть на балкон? Да нет же! Стрелой отсюда! Собрался за три минуты. Никакого лифта! Лестница. Тротуар. На тротуаре куски бетона, осколки кирпичей.

      Дворник стоит, опираясь на лопату. В другой руке — метла. Беседует с кургузым мужичком:

      — Сыпятся с карнизов куски бетона или бросает кто? Давно бетон сыпется. Да и кирпичи.

 

       Федор мгновенно вернулся за угол. Сделал вид, будто завязывает шнурки. Решил послушать ответ кургузого.

 

      — А не связисты побросали? Что-то там над­страивали.

      — То связисты, то пожарные... Двери не закрывают, потом школьники по верхам бегают. Вся крыша обосрана.

      — Сказал! А я беспризорников видел.

     — Ты про Вилью-грязнулю? Бродит здесь девица в рваном зелёном платье.

     — Про нее. Волчонок. Прям-таки волчонок. Схватил как-то за плечо, хотел урезонить безобразницу — клацнула зубами и чуть пальцы не откусила. Рука только заживать стала.

      — Да-а! Лет четырнадцать, а всё в песочек играет. Отбирает у малышей ведерки и куличики печет.

     — Говорят, строит из кирпичей конуры, собак в них загоняет, а вход замуровывает. Педагоги и гвардия на что существуют?

     — Больно любят эту девицу, отпускают всегда. Вот она не в дурке и не на ежовом режиме. А были здесь из к-гвардии, отмостку и тротуар фотографировали. Сказали, можно убирать. Через сорок минут будет шухер всего дома. Всё прове...

 

      Федор решил ретироваться, пока не поздно.  Вышел на дорогу с другой стороны.

 

 

 

 

 

                   

Глава 878 ·

 

         А на кампусе — неудача. Перпедон злой и чуть озорной:

         — Откуда я знал! Предупреждать нужно было, что едешь! Теперь уже есть гости. Выгонять не собираюсь.

        В качестве иллюстрации из-за занавески высунулась головка белой азиатки.

            

        — Одну секунду! Подожди! Здесь один приятель скучает в одиночестве, — Перпедон выскочил, не закрывая двери (до ушей Федора донесся неразбираемый короткий разговор) и быстро вернулся:  

         — Вот! Вот! Место есть. Поторчишь у Тришкина пока я с этой альбиносой многокосичковой стер­лядкой разделываться буду.

      — Какая же она стерлядка?!

      — Не вобла же! Это ты в жару барышень с холодной кожей пивом называешь. Тришкина комната в углу. Ты с ним поосторожнее. Бывает, находит на человека…

  — Да знаю.

  — Знай. Это знание не повредит. Хи-хи! И Перпедон направился к алькову.

     Всё началось довольно мирно:

     — Чай будешь пить?

      — Можно и чай.

     Тришкин поболтал стоявший на полке игрушечный самоварчик, затем тихо щелкнул выключателем на самоварчиковой ножке. А Федор принялся оглядывать стол, заставленный массой всевозможных тяжелых стеклянных посудин, с некоторой опаской надеясь обнаружить на столе натуральный сандалет или шлепанец. Где-то Федор слышал, что однажды на просьбу подать пепельницу Тришкин снял с ноги тапочек, поставил на стол. И тапочек этот таки использовали небрезгливые студенты… Увидев среди разнообразного посудного бесстыдства — кому нужны восемь солонок и четыре селедочницы? — изящненький стеклянный лапоть, Федор неожиданно успокоился. Преувеличивают, поди,  напраслину на человека вешают.

    

      Вскоре чайник-самовар засвистел и отключился. Тришкин взметнул руки вверх:

      — Да! Забыл сказать. У меня нет ни сахара, ни заварки. — И вдруг подмигнув: — В наличии только пивные дрожжи.

     "Никому ничего не скажи!" — взмолился про себя Федор.

 

     Не дожидаясь ответа, Тришкин разорвал блистер, высыпал в пустую сахарницу коричневато-белесые таблетки и принялся их толочь и растирать нейзильберовой ложечкой, упирая указательный палец в центр ее эллиптической части.

 

     И вот чай из пивных дрожжей готов. "А ничего вкус, — подумал Федор, — даже приятный."

      Понравилось?

    — Вполне.

    — Это всем нравится. Недавно делал из солода чаек — тот гораздо хуже. А знаешь, почему чай из дрожжей такой вкусный?

           — Почему?

    — А я не держу сахара и соли! — зашелся в хо­хоте Тришкин. — Для чуяния вкуса вещей, не надо его забивать! Мы не ведаем, как устроен мир постольку, поскольку от него занавешиваемся! Искусство, ли­те­ратура, телевидение тем и занимаются, что пря­чут от нас истинный смысл вселенной, прицепля­ют свое, несущест­ву­ющее! Недвижный кто­­-­­то, тайный кто-то очень боится времени, когда свободный человек станет йогом-богом. Инстинктив­­­ному са­мо­­­со­вер­шен­ство­ва­нию препятствуют под­­­­­сунутые нам ре­лигиозные сказки, философия, наука, спорт и азарт­ные игры — всякая-для­кая ерун­да…

 

   Федор заметил на подоконнике высокий дыр­ча­­тый цилиндр:

      — Можно взглянуть?

      — Сколько угодно. Радиации от таких штук нет.

      Ровный цилиндр из легкого желтого металла. Усеян десятками круглых око­шек. Внутри? Без ажурных механизмов с шестеренками. Про­сто мощная пру­жи­на меж­ду гранями. Федор донельзя уди­вился:

       — А не отгадка загадок? Проще подобного не видел!

       Сплав, кажется, среднее между дюралем, бронзой и титаном, но Тришкин вы­нул из архаичного настенного отрывного календаря игол­­ку и царапнул ею по цилиндру — есть там металл вроде олова, но легкий. Подозреваю, весь цилиндр сжимала страшная сила в на­чале рабочего цикла, а в конце цикла растягивала толстая пружина.

      — Свежо предание! — усомнился Федор. — Искрошился бы! Да и пружина не смогла бы разжать!

        Ха — ха! Да кто тебе сказал, что таинство происходило в комнатных условиях! Или  температура была за пятьсот Цельсия, или конструкция обреталась в особом поле. Скорее — второе. Да и сплав того... необычный, отработанные изделия из не­го на выброс идут. Если существуют же­лезобетон, металлопластик, то должны быть бетонометалл, пластодю­раль. Но не пластик внут­ри, а субстанция хитрая, превращающая плав­ку лома в нелепость. Мень­ше надо братьев Стругацких читать, тогда и пик­ни­ков на обочине не бу­дет.

 

      — Ну, ты учудил! Местный пикник расцвел — только-толь­ко у Аркадия Стругацкого усики пробились. Натырили у фашистов чертежей и рецептов, с какими еще сто лет можно разбираться. Да и забыли половину, секреты германских красителей и то ухитрились где-то посеять, облупливаться всё стало, а старые примусы почистить поверхность заблестит, слов­но новая.

     — Смотри в корень! Я больше твоего по Арзамасу побегал. Не от фашистов эти финтифлюшки, и вообще не от пришлецов. Эсе­ры­-бомбисты многое утаили. Даже схемы, которые Николай II строжайше велел уничтожить. Уничтожил, дурак, а потом затрещал под напором кузена Вильгельма и революции. А ты — фашисты! Наоборот, они важное унюхали, аж сюда к нам ряженые зондеркоманды при­сы­ла­ли. От них низенький могильный курганчик остался.           

      — Фу на тебя! И на гуманитарную палату! Историю пишут полосатые плу­ты и пропитанные рыбосучестью караси-иде­алис­ты. Нам не постичь, что было! А вот тебе факт! Спорим, через два дня царапины на металлической желтяшке исчезнут?

     Здесь Федор обнаружил на блистере из-под пив­ных дрожжей надпись: Phytinum.

 

.............................................................

.............................................................

 

 

 

 

 

ИНСТРУКТАЖ

 

17

 

     …проблема? Все-то соленоид из трубообразной сетки. Без сердечника. Пси-телехия сетки не видит, для нее движение прямолинейное, ускоренное. И никакого вестибулярного аппарата! И чем быстрее она летит, тем медленнее разворачиваются видения внут­ри ее самой. При этом всё ярче, всё плотнее и реальнее.

      — …?

      — Вовсе не вышки. Через 7—8 метров начинаются витки второго порядка, затем третьего, четвертого. Для проскока после старта начало и конец соединяются непроводником, внешне возникает торообразная конструкция.

     — …?

     — Не закись, но микроколичества очень редкой перекиси с ксеноном и кислородом. В общем помещении — только гелий. Обслуживающий персонал ходит в скафандрах.

      — …?

      — Отрывы случались. Но для сохранения в привычной геометрии требуется вовсе не токамак…

      — …!?

       — Как раз наоборот! Нечто вроде янтарной комнаты. Со шлюзами и предельно герметичной. Правда, большие размеры необязательны. На первых порах достаточно сейфика.

       — Оказывается, не только насекомые могут сохраняться в смоле!

       — С насекомыми гораздо хуже. Смола слишком медленно застывала, медленно приобретала структуру. В итоге пси улетала из нашего мира. А мы можем перевести ее из сейфа в покрашенный янтарной субстанцией воздушный шарик и держать на веревочке или пружинке.

       — …! …! …!

       — До этого мы не сразу дошли. Тратить столько средств! Вы правы, достаточно только представляемого разгона. Но как заставить представлять?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3гн1каи

 

............................

 

 

 

 

 

 

 

 

Шпинатный ералаш

 

     Полина заявила, что вчера объелась шоколада и сегодня худеет. В обед она не ела ничего, кроме шпината. Какой необычной была сегодня Полина! Во время утех она изображала шаловливую нимфетку. К концу рандеву в голове Тера возник шоколадно-шпинатный ералаш. Запив его двумя чашками тюбикового кофе, Тёр вышел на улицу. Ералаш в голове не прекращался, в туловище не иссякала нега, два квартала проскочили, не отобразившись в памяти. Вокруг всё было такое, каким и должно быть в раю. Всегда бы так чирикали воробьи, как сейчас, а безлистные верхушки деревьев оставались столь же психоделичны.

      Почти и дома. Но что это? Вот профиль жены Ирины в толпе кумушек у самого подъезда. Пройти мимо незамеченным невозможно, а заметит — прочитает по лицу всё. Это она умеет делать! Нужно время, чтобы внутри осели впечатления. А и не нужно входить в свой подъезд! Дом спланирован так, что можно двинуть в любую парадную — и попадешь куда надо. Гм… Лифт прямо на улице у торца здания. Никогда не замечал. Попробовать проехаться? И Тер вошел в дверь… Кнопок не видно. Они почему-то лишь снаружи.

     — Нажмите седьмой этаж! — непререкаемым тоном сказал Тер рядом стоящей дворничихе.

     Дворничиха, видно, хотела что-то возразить, но автоматически подчинилась. Минут двадцать назад здесь был бригадир ремонтников и разговаривал с ней тем же тоном. 

    Кабина тронулась.

 

     — Этот лифт только для строителей! Временный — закричали ковыряющие землю рабочие! — Идет лишь до четвертого этажа.

     — Знала я. А нажала! — запричитала дворничиха.

      Лифт поднялся до третьего этажа и пошел дальше. Здесь направляющие вертикали оборвались. Лифт рухнул. Правой канавкой он попал опять на направляющую, левая канавка зачерпнула только воздух. Пролетев третий этаж, кабина лифта сорвалась и с правой направляющей, полетела вниз, упала и опрокинулась.

      Покореженную дверь открыли ломом, Тер, похоже, размозжил или сломал правую ногу... Его узнали. Ахи. Охи. Гортанные ругательства. Из толпы собравшихся отделились две доброжелательницы и побежали докладывать Ирине. Вокруг нее на северной стороне дома число кумушек утроилось.

 

     — Почему он вошел не в свой подъезд? — задала Ирина вопрос. 

    Вскоре вопрос отпал. Прошло десять минут, двадцать. А Тер как сквозь землю провалился.

     — Куда он девался? Может, его увезла "скорая помощь"?

       В то время когда доброжелательницы рванули в сторону жены Тера, рабочие взвалили пострадавшего на сделанную из вагонетки тележку. Сварганенную, как и лифт! Два труженика повезли Тера в ближайший травмпункт. Их товарищи ушли отдыхать в бытовку. А дворничиха сочла за благо исчезнуть.

 

      Ирина ходила туда-сюда по мостовой. Рвала и метала. А вслед за ней, словно рассыпанный выводок утят, семенили кумушки.

 

                                   

 

 

 

 

 

 

Сосиска

 

 

      Тер ел сосиски, за высоким круглым столом. Напротив Тера, уплетая разрезанную сосиску, стояла румяная девушка. Девушка как-то выразительно посмотрела на Тера. Следующую сосиску она не стала разрезать, схватила рукой,  сунула в рот, но ничего от нее не откусила и стала причмокивать сосиской, словно соской… Оболочка сосиски кроваво разукрасилась помадой. 

     — Хороша сигара? — спросил Тер.

    Девушка, не смогла ничего ответить, сильно вдохнула носом воздух и принялась дуть в оболочку. Что такое? Сосиска стала диаметром с сардельку, а затем — с толстенную колбасину. Таких толстых колбасин Тер в жизни не видал. Да сейчас в нос упрется! Тер вырвал у девушки изо рта колбасу и вовсю принялся хлестать этой колбасой девушку по щекам. 

 

    Что такое! Что такое? Хохот! Луна. Свет зеленой дежурной лампочки. Тер сидит, свесив ноги, на кровати и вовсю хлещет подушкой тумбочку. Хлещет и хохочет. С тумбочки слетели неубранные шахматы и неубранная шахматная доска. Напротив Тера сидит в той же позе сосед по палате и хохочет, и хохочет.

 

     — Гипнотизер треклятый, — пробурчал, обращаясь к соседу, окончательно очнувшийся Тер. — Экспериментируй лучше в другом месте. Там и банашу свою кури.

 

 

 

 

Прозрачные винты

 

     — Что ты здесь забыл? — чуть не голосила Ирина. У нас нормальных клиник нет?

    — В нормальных клиниках долго держат. Арматура из благородных металлов. Слишком выверяют, прежде чем закрутить. А здесь почти сразу надевают композит. Не мешает исследованию. Всё легко просвечивается, подстраивается и снимается.  Смотри, какие винты прозрачные! .........

..................................................................................................................................................................................

 

 

 

 

 

 

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

 

      Афанасий Михайлович Тёр. Автор-разра­бот­чик про­екта «Ипсилон», основатель и ведущий конструктор завода "Тридцать" (штатные должности Главного или Генерального конструктора не предусмотрены Уставом предприятия). Сын писателя Михаила Тёра (Терентьева).

     Род. в 1946 г в Березовске. С 1952 по 1959 г. учился в 4-й гимназии. В конце 1959 г. был отчислен за двойки по поведению. С 1961 по 1964 проходил обучение в 17-м нормальном училище Арзамаса-26 (Зеленый сектор).  В 1968 г окончил Измайловский по­ли­технический институт (Ближняя зона).

     1968—69 — преподаватель в гимназии № 4 г. Березовска. Той самой, из которой был отчислен. Одновременно сотрудник "Специального журнала теорети­чес­кой и экспериментальной физики".

      Данные о начале работы на Арамасе-26 являются закрытыми. Неоднократно отказывался от титулов и управленческих постов. 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                ПОЯСНЕНИЯ

 

      В детстве за самоделки и различные эксперименты Тер получил кличку Фарадей, а за нестандартное поведение — Путепровод.     

      Конкретные причины отчисления из гимназии объясняют наклонностью к экспериментаторству и неприязненным отношением двух учителей. Соученики утверждают, что Тёр все-таки не приносил на занятия петарды, взрывпакеты и тому подобное.

   

*      *

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выписка из досье ОЧКБиА

(Объединенного ЧК Березовска и Арзамаса)

 

     1. В разглашении служебных секретов замечен не был.

     2. Сотрудникам ЧК и руководителям Гвардии следует иметь в виду: Тер Афанасий Михайлович крайне неразборчив в отношениях с женщинами. Четверо внебрачных детей. Местонахождение двух из них неизвестно. Ни от первой, ни от второй жены детей нет. Существующая дополнительная информация о личной жизни проходит проверку.

      3. Не чурается общения с деклассированными субъектами. Постоянное сопровождение негласной охраной обязательно.

 

      

 

 

 

 

 

 

 

Фрагмент интервью с А. М. Тёром

 

       — Всё это интересно, но что такое втягивание топологии?

       — Математика переходит грань воображения. Во всяком случае, больше сливается с действительностью. Условно мы можем говорить о втекании мира внутрь себя самого. Такое происходит...

       — И вы утверждаете, что можете этот процесс остановить?

       — Локально можем остановить, но для внешнего наблюдателя это будет выглядеть как скачок на семьсот лет назад.

        — Втекание, схлопывание... Но ведь вселенная расширяется!

        — Вселенной можно называть совершенно разные вещи. Этого никто вам не запретит.

         — Я себе могу представить, что не расстояния увеличиваются, а размеры тел уменьшаются. Умень­ша­ются и линейки...

         — Только один из вариантов.

    

      

 

 

 

 

 

                                      

 

     Представление закончилось. Спустились на первый этаж и вышли на площадь через боковой выход. Вторая половина дня. Не так далек вечер. Гм... Мамаша может хватиться. Начнет искать дочку.

      — А когда у мамы заканчивается работа?

      В ответ услышал только сопение. В глазах — нежелание отвечать.

       — А я не хочу чичас к маме, — помедлив, ответило дитятко странным толстым голосом. Хочу оставаться с тобой.

       — Ну и отлично! Прогуляемся! (А ведь к подъезду  мамашиного учреждения можем не успеть...)

       — Этот проспект слишком длинный!

       — Да что ты! Впереди тупик. А внизу — один перегон подземки.

        — Нет! Давай свернем направо.

        — Хоть направо, хоть налево — раньше или позже поворачивать придется. А посмотри — видишь в арке девочку с соколом на пальце?

         — Это сапсан.

         — Разбираешься. А барса от гепарда отличишь?     

...................................................................................................................................................................

 

       Устала. Вести за ручку перестал. Толкаю низкую тележку-коляску. Приходится несколько сгибаться. Раньше возил чадо больше на санках. Только какие сейчас санки!

 

...................................................................................................................................................................

 

 

      Хм... И на тележке не хочет ехать! Придется нести на себе. Вешаю тележку на локоть.

 

...................................................................................................................................................................

 

        Ого! И на плече не хочет сидеть. Просится на ручки. Что делается! А легкая какая! Неужели у нее такая попка маленькая...

      — А что ты так пригорюнилась? В туалет не хочешь?

      — Не-ее-ее!

      Вдруг возникла в голове необычная мысль и спросил прямо:

       — А сколько тебе, дочка, лет? Ты родилась в ****году. Значит сейчас тебе...

      — Тридцать емь лет, — четко ответило чадо, — а мама не работает, мама не...

 

      Мир осыпался и пошел хлопьями. Да! Давно не было подобных видений.

 

*      *

 

     "Из какой это жизни? — задал вопрос Тёр. — Из будущей? Из этой? И какая такая дочка? Первая? Вторая? Третья? Самая закомуристая? Но вовсе не та, которую назвал литовским именем... А-а-а! Как стало у ..... брюхо надувать пришлось разбираться с потенциальным тестем, а-артистом бо-ольших и малых погорелых театров. Записным браконьером. При­­шлось ему подарить снегоход для охоты. Иначе было, хи-хи, не разъехаться. Не-е-т! Не закомуристая! Актеришко разогнался на технике и сорвался с обрыва. Поди, дедусей не успел побывать! Ох, и вру я, наверное, вру!"  

     ....тащили снегоход из топи краном. Так и кран туда полетел... Берег оборвался и поехал... И еще. И еще. Накрыло. Где кто есть? Да что это? Перемена души. Перемена духа. Перемена места... тот свет... Рокировочка с браконьером... кремалье...

 

   Кремальеры, черт возьми! Что с ними?!

 

 

 

 

 

 

 

 

Из разговоров Григория Ц.

 

                                /По прослушке/

 

    — Да сколько же ты болтался в компустиках?

    — Не столько в компустиках, сколько в висяках!

    — Не решался что выбрать?

    — Здрассте-мордасти! А ты знаешь заранее, куда надо переключать? Астрономы много воображают, но мало знают. Нельзя ориентироваться по их звездным картам. Пространство только кажется однородным, фо­ку­сов в нем хватает.

   — А после обнуления сверхплотность и давление? Кокон должен лопнуть…

   — Не обнуление, а секундирование. Иначе и выбирать нечего. Привязать куда-то нуль невозможно. Процесс создается оболочкой кокона, внутри — обычное пространство. Прыгаем уже после нормализации обстановки, а это уже и не прыжок.

     — А тогда откуда подвижки десять в энной степени?

     — Вторая сторона нивеляции координат в прогоне самого первичного облачка, а не аппарата.

     — Хи-хи! Сверхнаносверхнанонано…

      — Это проблема бота, а не наша. Еще чуть-чуть и висяки уйдут в прошлое.

 

      

 

 

 

 

Субпролог минус 17822317 лп

 

   пылающая дыра тама, куды ворона с лома­ным крылом привела. И округ дыры ворона: прыг! прыг!  О тверды краи: шкряб! шкряб!

     А Фома-то Крыжак подходе к дыре отой, задрожа, увес забившиси. И че несет оттудова! Индо полымя, ыскры. Ворона: прыг! прыг! Ближе, клюво раскрыла. А! Да тут и Крыжак, не памя ся, не бежать принявши, а в горящую дыру сигану. За вороной вослед! 

     А как вышед — не зна сам. Но ворону в шуйце держа. А ворона-от "Карл-лл!", "Кар-рр-ллл!" Прояснилось в глазых Крыжака. Вспомне он всё, да тут упаде на земли, кататися начати и ворону упусте. А птица та "Карр-лл!", "Каррлл". Хвост подверну, крылом махне, да и сдохла. А Фома головой кача сё, кача.

 

    — Что, Фома? В своем ты уме? — спрашивали у него.

    — В своем, в своем, — отвечал Фома, одежи себя отряхая, по тулову стуча. — Горю, пра­вославные, да дыма и пламени не ви­жу! Яко угли на мне каменные пылают, будто железо адское в рёбры тычет.

 

 

 

 

 

                     Л. И. РУЛЬЯНОВ-ЕНИН:

 

 

     Я един в трех копиях. Две сделаны из живого вещества, очень витальны, но невменяемы, а потому отстранены от дел. То они плачут и воют, то от злости скрипят зубами и разбивают кулаки о стену. Сам я — Жестяной Дровосек без топора. Органические копии никто не собирается убивать и захоранивать. Говорят, они для чего-то нужны. Будто бы стальная копия, то есть непосредственно я, без них потеряет некую "пас-сио-нар-ность" Дурацкое антинаучное словечко! У Питирима Сорокина слямзили?  

 

      Объясняют: мол, сами себя называете Жестяным Дро­­­­­­во­­секом...  

       (Хи-хи-хи! Железного Феликса продолжать-во­­с­кре­шать не собираются, чего-то испугались!),    

       ...а дровосеку из сказки не хватало того, что в средневековом смысле именовали сердцем. Так те биологические инвалиды ва­ше выносное сердце и есть, как вы для них — выносной ум.

 

     Гм... Остолопы! Завалили хрестоматиями по истории ХХ века. Попросили высказать экспертное мнение. Как де аллигатора Стали­на оцениваете, отмену НЭПа — мы писали это строчными буковками! — коллективизацию, террор 30-х годов. Тощего хряка Хрущева, теленка Брежнева, подкаблучника Горбачева...

      Чего захотели! А сами где были? Так я вам разжевал и в рот положил! Может еще …….. Зюганова на кресте вам распять? Не я его крестил и "воцерковлял" (в нынешнем смысле!).

 

     Враки всё! Враки! Не верю вашим бумажкам! Там балбесы Свердлов с Дзержинским покушение устроили, а для при­крытия вонючку Каплан выставили. Из-за Брестского мира! Ишь ты! А до того? Я балалаечника Троцкого просил тянуть время и не жмотничать. Да! Жаба его давила, но фразы: "Ни войны, ни мира, а армию распустить" я отродясь ни от кого не слыхивал.

 

     Хрестоматии эти барон  Мюнхгаузен составлял! Как в былые времена тот лукоед-гардеробщик из Публичной библиотеки в Петербурге думал? Хрестоматия — от слов Христа материть! Хе-хе-хе!

 

 

     А статья о партийной организации и партийной литературе? Ее применили ко ВСЕЙ литературе. Плюс ко всей гражданской истории. Непостижимые дураки! Не­вос­полнимые утраты... Мисюсь, где ты?

 

  

 

 

 

ЯКОЛКА

 

      …четыре года мне было тогда…Скопца никогда не видел. Этот лежачий больной лет девяносто назад продал свое достояние немецким медикам. Долгое время всё крутилось вокруг него. Павлина, его сестра, выращивала у восточной стены двора лекарственные растения — летом запах мяты чуть не сшибал прохожих с ног, — по утрам выискивала на рынке некую особенную только ей известную снедь… Сегодня скопец внезапно запросил кисельку. А получив его, выпил, вытянулся во всю длину, еще раз потянулся и умер. У дверей пахло ладаном. Душа долгожителя висела высоко в небе и отражалась в большой весенней луже. На стенах заброшенной стены выступал чахлый мох, мох. Постучав палкой по кирпичам, я с размаху рубанул ею весеннюю лужу, по воде пошли круги, взмутилась грязь и пошла узорчатыми галактиками, многими мирами в несчетном множестве серых оттенков. Я принялся вращать воду то по, то против часовой стрелки. Уж куда там галактикам! Возникло нечто объемное и величественное. Закрутились такие спирали, что не  надобна оказалась сторонняя помощь. Лужа стала живым дышащим существом, богом в себе. Именно тогда нечто и родилось, предначертилось будущее, узоры самодвижущейся глинисто-чер­нозем­ной­ сус­пензии­ ста­­­­ли многому чему общими.         

  

 

     "А это лучше, чем огонь!" — думал. Слышал краем уха о том, как образовалась вселенная и захотелось тогда в четыре года породить вселенную самому. Вырою в земле яму, расплавлю там железо, нагрею до ..иллионов градусов…. Возникнет целых пять вселенных. Только как расплавить? Как нагреть? Чем нагреть? А ведь если бы нагрел на самом деле, то вселенные и возникли бы. И все-таки вспомнил тогда, что значит слово "нагреть" еще. Чтобы что-то родить, нужно обмануть! Иначе ничего не получится! А эта муть, муть, муть, черная глинистая жуть, идущая завитками сказочных украшений бог­дыханской кареты, спиралями, кольцами — она никого не обманывает…

 

       Много-то я знал тогда! Лет с одиннадцати стал ненавидеть слово "спираль" из-за ввозимых материковых книг на русском языке, их дурной многолектики. А у кого-то лет через двадцать стали рождаться мертвые и живые дети "со спиралью" в голове, потом стали протухать от спирогиры и спирулины  аквариумы... То-то это не понравилось таракатумам! Они переходили в область сновидений и там перелетали из одного аквариума в другой.

...............................................

...............................................         

 

 

 

 

 

 

 

 

Междусловие 735-17

 

     Всё очень ясно видно:

     взорвалась галактика MYT-402 и улетела к Шестой Ди­амантовой горбушке, испарилась;

     сверх­массивная черная дыра F-17 Небулы-5 съела голубую звезду у про......ции  Бета Скорпиона;

     высокоэнергетический рентгеновский луч, испущенный объектом Z-89906 расплавил три планеты системы Проциуса...

 

     Через сколько тысяч лет об этом узнают земные астрономы? Это вовсе не смешно. Нет будущего и прошлого. Время — нечто вроде мочала, прикасающегося к разным точкам кожи. А физические объекты? Их вовсе не надо продлевать или считать чем-то существенным.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПб. ПРОБЛЕСК

 

 

 

     Это не Березовск, не Арзамас. Я у себя дома перебираю те бумаги, что еще не отправил загород. Минут сорок назад встретил короткую заметку, от которой на мгновение уму явилось нечто непрожеванное, но выразительное. Я весь словно бы оказался в ином пространстве-времени. Удивительнейшем!

 

      К сожалению, это впечатление перебила плоская обыденная мысль: видно-де, не зря соседка Ревякина отдала ключи от сезама именно мне, надо было у нее сразу... Сразу? Она ни при чем. Только выполняла поручение. Ох! Одна направленность внутрь памяти  убила другую....

 

     Мне захотелось восстановить промелькнувший по­перек сознания  туннель. Что я тогда читал? Не спал же, не видел сновидения... На столе — пласты разрозненных бумаг. Кандидатом может быть и эта запись, и та. Дело-то не в следовании слов и предложений, а в возникшей ассоциации. Сами изложенные на бумаге описания слишком просты и незначительны.

       Был. Был. Аромат нежданно-негаданных воспоминаний. Взрыв аромата! Похожее со мной случалось раньше только один раз. Я тогда шел по набережной недалеко от устья Фонтанки. Мелькали мысли, интенции. И вдруг все они исчезли. В огромном окне пустого представления явилось жёлтое лимонное семечко. Ярче, чем наяву. Лимонное семечко внутри клубка сияющих, полупрозрачных и словно парящих сфер. Пронзило вкусом разгрызенного лимонного семечка и одновременно — водопадом где-то и когда-то прожитых жизней. Чуть-чуть, но вполне отчетливо закачало стальные столбы, как деревья при ядерном взрыве. Громко выстрелил глушитель зелёного военного автобуса и шмякнулся на мостовую... Возможно, именно эта свистопляска и отвлекла от сути.

 

     Но час назад ничего похожего во внешнем мире не было. Полная тишь. Бумаги, бумаги, серое небо за окном — ничего особо выразительного. 

 

 

     

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЛАПУТĂ

 

 

     Обновленный УШ помог и на этот раз. С людьми. Но общее окружение...

     Обычная улица. Немного похожа на декорацию, часть огромной табакерки. Однако нечто весьма странное. Неясно что. Ощущение опрокидывания пространства. Пяти-семи­этажные каменные дома. Дворцовый стиль ретро. Вечер. Вдали — открытый горизонт. А Луна раза в четыре больше возможного... Голубая? Да не Луна это! На небе — глобус, земной шар, лежащий на боку. Всё выдал Аравийский полуостров — иначе было не догадаться. Видна Африка, Индийский океан.

      — Теперь понял, отчего такое название, — произнес Георгий. — Но зачем?

      — Почему Лапутà? Меньше объяснений. Ухо гуманитариев привыкло. Не надо зря говорить: де это — не планета, не метеорит, не космическая станция. Ударение на последнем слоге никого не сбивает. Кстати, не остров! Если о геометрии, то — у нас идеально правильная сфера!

       —....

       — Да! Инженерам и прочим похожим приходится разъяснять подробнее. Но в меру. Их сложно отучить от корпускул  и небесной механики.

       —..?

       — Планетоиды  не бывают такими маленькими. У метеоритов и станций — нет атмосферы. А у нас и атмосфера, искусственное притяжение ноль семь же. Не без фокусов. Зато легко дышится. Легко ходится. Мы видим Землю, Земля нас — нет.

      —....

      — Волны всё. Волны. Такое существование — волновой природы. Или лучи. К примеру солнечный зайчик в ручье. Увидеть его можно при определенных углах зрения.

       — ..?

       — Мы и там. И — здесь. В трехстах и более местах сразу. Мы — как бы осколки голографии. Через Лапуту спокойно пройдет метеорит, космический корабль, а нам — ничего от этого. Катастрофы не страшны. Верх защищенности. Да и в чисто физическом смысле можем никого не пустить, если захотим.

      — ...

      — И электромагнитные, и гравитационные поля — ничто для нас. Не сдвинут. А если бы сдвинули — разницы никакой.

      — ...

      — Наши секреты о защите от радиации храним чрезвычайно строго. Было бы слишком жирно их выдавать. Да и в связи со сказанным ранее...

      — ....

      — Почему вокруг Земли? У Земли? А зрелище-то хорошее! Земля часто бывает красивой. Правда, и страшной временами выглядит из-за вихревого нагромождения облаков. А это для острастки! Не всё коту масленица! Хм... Могу и поделиться: Землю мы сами расцвечиваем и подсвечиваем. Кроме того, от нас эта планета смотрится гораздо лучше, чем из межпланетного пространства. 

     — ....

     — Проститутки? Пута. Путы... А у Свифта что на этот счет? Не вы первый. Чем хуже созвучие  с "лабуда"? Таков наш аттракцион. И весь мир.

 

 

 

 

 

 

 

ЯКОБ-33[3]

 

СУЩЕСТВА СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ БАЛКИ

 

     Эта балка — вовсе не балка, а небольшое ущелье. Она сложена из твердых пород. Внутри нее — поселок. По дну проходит дорога с аккуратным обводным ручьем посередине, по пологим склонам можно видеть редкие одно-двухэтажные дома. И все-таки чаще, чем людей, в поселке можно встретить совсем других существ, хотя дома, предприятия, дорога — обычные, людские.

     Долго проверять не пришлось. Я шел по дну балки. Навстречу с верещанием выскочил маленький черный "человечек". Явный гуманоид. Голый, росточком сантиметров в сорок-шестьдесят. Худенькое тельце я особенно не рассмотрел, голова выглядела какой-то помятой, неправильной, постоянно меняющейся. Он повернул налево в отрог балки и исчез. Поворачивая, он оглянулся и посмотрел в мою сторону. Ну и лицо! Карикатура! Так изображают человека ударенного током! Минут через десять я увидел транспортное средство существ. Это была летящая по воздуху грубо сработанная ракетоподобная трубка. Летела она довольно медленно и тихо верещала. Вскоре появился второй обрезок трубы. На нем хлопали крылья бабочки. Похоже, только для красоты. Увидев третью трубку, я задумался. Все эти аппараты перемещались в воздухе, словно каракатицы в воде, обладали плавучестью... О, бог! Да как в эти трубки, диаметром 5—6, сантиметров помещаются существа ростом в полметра? Техника у них, видите ли. А сами живут в норах и бегают голышом! А по голосам не отличить от сверчков!  

 

 

 

 

 

   ВОЗВРАЩЕНИЕ

 

 

…… Федор бежал. Федор несся. Куда? Гм-м… Не к ней! Нет! Наплевать на куски бетона, асфальт, дворников и шорников. Чего?? Дверь приоткрыта… Вошел… Полный погром! Не-е-е-е-ет! — Не гвардейцы здесь были! Семечки, семечки, повсюду шелуха семечек. Фр-р-р-р! Вознеслись эскадрильи моли от оставшейся одеж­ды.

 

      — Пи-пи! Пи-пи! Пи-пи! — подала жалобный голос мышка, привязанная за хвост к ножке кровати.

      А мышка-то обожралась! Кругом — объедки. Бутылки, бутылки, но только от лимонада и всего такого. Признаков алкоголя нет! У другой ножки кровати — собачье дерьмо, попахивает собачьей мочой. Похоже, воры выставляли охрану от других воров! Нехило!

    Техника? Техника украдена, кроме радиоприемника, на нем нажаты все кнопки, но у взломщиков он не включился. Федор таки включил приемник, — и раздалась песня под торжественную музыку "Славянки":

 

                     Тишина на Ивановском кладбище,

                      Голубые туманы плывут…

 

 

 

 

 

 

 

 

ВОГНУТОЕ ЗЕРКАЛО

 

 

 

      Заныла спина от долгого сидения за письменным столом. Я поднялся, начал делать упражнения, встал на носки, вытянулся. И тут выше меня оказалось ничего не отражающее ненужное вогнутое зеркало. В нем шли колебания в такт моим движениям.

 

    "А не впаду ли таким образом в гипнотический сон?" — пришла в голову мысль. Но мысль благополучно ушла, и я погрузился в мелькания, вызванные словно бы колеблющимся неправильным зеркалом. Постепенно я перестал сопоставлять сверкания с окружающими предметами, видимое как бы размылось, в зеркальных блесках увидел нечто вроде окошка, в нем — угол здания с башенкой-ротондой. Здание очень знакомое, много раз виденное, но что оно? Вспомнить никак не удавалось.

 

      Когда-то я много раз сравнивал эту башенку с главной частью детской музыкальной игрушки: из центра барабана со стенками из металлических прутьев торчал изогнутый в виде молнии прут-рычаг, сходный с пусковой рукояткой (ломиком-заводиловкой) древнего карбюраторного двигателя. Теперь же я помнил только выломанный из игрушки барабан, но не саму игрушку, не ее внешний вид... Она что-то вроде шарманки? Вряд ли, хотя по принципу приведения в действие очень похожа. Звучание? Какое-то очень грубое, приглушенное. Кто додумался подобное делать для детей!

 

      Я отчетливо вспомнил запах поделки, не совсем приятный пластиковый и даже конфетно-парфю­мер­ный, резкий, но привлекающий, заставляющий нюхать еще и еще, что-то там скрывающий в себе потаенное, необычное.

 

     Закрыл глаза и начал представлять картины, действия. И те и другие расходились по разным руслам, я вплывал, влетал в противоположности, в быль и небыль.

 

     Толчок — и за один миг протащило по квинтиллиону пространств, всунулся в некий высший мир, в верховную точку, из которой можно созерцать абсолютно всё. Но она самодостаточна! Ей ничего не надо! Нужно брать этажами ниже.

 

     И да, и ах! Спустился и оказался много ниже той самой заветной башенки. А только-только был прямо в ней. Даже упирался в ее привод-стартер, но не подумал его покрутить.

 

     Угораздило же меня завести глупую мельтешащую вселенную десятки лет назад — тогда, когда мне было полтора года!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Параграф минус 134/17лп

 

 

 

ИЗОГНУТАЯ   ЧО

 

(Дело № 5798 К.

Отрывок из записок Ильи Кретова)

 

          Игрид я встречал дважды в жизни и оба раза — гуляя с собакой. В первом случае собаку спасти не удалось. Почему-то увидеть этих существ удается только мельком слишком быст­ро они "надвигаются". Да и как они надвигаются? Вопрос. Пожалуй, у них и ног нет. Похожи они на вставших на хвосты и набычившихся внушительных черных рыб, идут в количестве одна-две. Способ их перемещения — проскальзывание-кван­то­ва­ние. Споры о том, сколь­ко их появляется в каждом месте: по одной? — по две? по полторы? не утихли. Сложно наблюдать за этими убийцами: нужно осторожно выглядывать из-за пре­пят­ствия: обрыва реки, холма, зарос­ше­го кривыми деревьями болотца. Вначале воз­никает чувство ужаса — и затем в качестве его зримого воплощения — сами игриды: молчаливые, молниеносные, при­шед­шие словно с того света. Но чтобы умереть с их помощью, не обязательно их замечать. Часто исчезают за просто так люди и животные. И главное: следов не найти! Поди кому докажи.

    У игрид нет слуха и обоняния, видят они исключительно впереди себя — лежащее на пути их движения и не более чем метров на пятнадцать. Поэтому жизнь на планете еще не прекратилась. А впечатление, оставляемое ими!  Удар током, укол булатным ножом в сердце. Для многих неподготовленных — беспамятство…

 

     — Игриды — лишь оболочки. Ядро — спрятано где-то вне них, а это отрицательная масса, — изрек С.

     — Антивещество? — переспросил я.

     — Хо! Другое, но задрапированное…

     — Да ерунду говóришь! Мчаться должна отсюда отрицательная масса вон. И с третьей кос­мической скоростью!

     — Ты даешь! Забыл об оболочках! А отрицательной массой, за здоровеньки булы, окажешься ты, когда игриды тебя слопают! И полетишь ты отсюда вон — в неизведанную степь! И скорость у тебя будет тридцать третья метафизическая!

 

      Мысленно я послал приятеля к черту. У меня был хороший нюх на белиберду. Однако в протараторенных словах С. промелькнула очень скромная и весьма ма­ло­внят­ная идея. Само собой, естественная геомагнитная скважина близ Старого Сугримска, обрамляющие ее холмы осо­бенно привлекатель­ны для игрид… Но, пусть гораздо реже, инфернальные твари бродят по всему земному шару! Никому и дела нет! Дайте, господа, музыку Рихарда Вагнера!

 

 

 

 

 

Из записок Эльдара Мостицына

          

          17 брюмера

 

    Человек — ходячий мешок с говном и мясом. Людей, подобно улиткам, беспрерывно обуревают всевозможные чувственные обманы, например именуемые словом "любовь". Из-за подобных улыбок эволюции рано или поздно в каждом человеке поселяется ящер.

    Для различения ящерицы нужно добыть объектив (F = 77 мм), сфотографировать человека с расстояния в тридцать пять шагов и тщательно рассмотреть фотографию под увеличительным стеклом. Процедура будет успешнее, если вместе со взрослым фотографируются дети: тогда отличнейше видно: в детях до девяти, а то изредка до девятнадцати лет ящера еще нет, а в родителях он зримо присутствует. Расстояние в тридцать пять шагов довольно приблизительно, поскольку названное длиной шага на самом деле ширина торса, а пресловутые 35 шагов — эта величина, умноженная на одиннадцать π. Теперь вы поняли, как ларчик открывается?! Если требуемое расстояние окажется точным, можно увидеть такое, что глаза на лоб полезут.

      Какой-нибудь там физик или математик лукаво спросит: "А какая-такая точность требуется?" Вот нелепость! Пусть он возьмет единицу и разделит ее на 11 π. Допустимая погрешность становится известной! Проще пареной репы. Только вряд ли он станет заниматься вычислениями. Больно ленивы теперь эти ученые.   

 

       Случайно мне в кадр попадались и старички. Ужас какой! И все-таки немало любопытного можно узнать. Ведь не пойдешь и не ткнешь со всего маха старику в грудь пальцем в расчете на труху. А иногда залезает в голову озорной вопрос: "Ленин-гриб там или еще нет?" Расстояния — золотые сечения — существуют и здесь. Иногда глядишь и видишь, кто эта перечница, похожая ни Пиковую даму, в будущей жизни: попугай жако или крапива двудомная.

 

 

     20 брюмера

 

     Смысл жизни. Смысл жизни... Не идиотизм ли рассуждения на эту тему? Главное-то — пересмысл. На деле мы занимаемся пересмысливанием и ничем иным. Именно пе-ре-смыс-ли-ва-ни-ем,  а не "переосмысливанием".

     Всё это — переливание из пустого в порожнее. Интересная игра.

 

 

    2 фримера

 

 

     Где-то у 20% мужчин душа покоится прямо на див­раш­ме. Женщины это сразу замечают и начинают нацеливаться. Отъедать ее оттуда очень удобно. Именно поэтому они положительно относятся к увеличению размеров живота у мужей.

 

    6 фримера

 

    Чем занят человек? Бесконечным самообслуживанием. Нужно повеситься уже от необходимости каждый день брить бороду. Дурь. Ослепление. Гонка. Глянь-ка на любую площадь любого города. Люди не лучше муравьев. Хуже, поскольку не заслуживают сочувствия. А если смазать кадр? Если снимать со слишком длинной выдержкой… Призрачное возникает ощущение. О чем говорят размазанные фотографии? Вовсе не о движении. О тайне. Вот-вот чуть-чуть – и всё станет ясно! А расфокусированность? Чего ради когда-то вошли в моду Сезанн, Брак, Руссо?

      В каждом трепете осинового листа есть невидимый выход за положенные пределы. Передел – во всякой очерченности.

 

 

     13 фримера

 

    ...Да известно, кто-что (раскудахт!) там сидит! Паразит этакий, варганящий метагалактики!  Но не ....

 

 

 

 

    18 фримера

 

       А что там было 13-го? Опять поленился записать, а потом забыл? Никто не варганит.  Дело не в метагалактиках, а в прирожденном взгляде, направлении его. Откуда он такой прирожденный? Это другой вопрос. Козлу понятно, природа возникает при родах. А до того ее нет. Возникает она всегда внутри, а не вовне.

 

 

............................................................

..............................................................

    

                     

 

14—14 К

  

                     

 

На закрытом пляже

 

     — А кто это там? — Николай увидел толпу странных заголенных людей. У многих вываливались языки; лица, фигуры были перекошены, у некоторых вместо рук-ног — протезы. Несколько человек — в инвалидных колясках. Другие — в корсетах. И все же почти все субъекты на тусовке выглядели страшно довольными и многомудрыми. — Что это за уроды? Чему они радуются?

       — Второе пришествие. Мертвецы вылезли из могил и принялись одеваться плотью.

      — А на самом деле?

      — Все это физики-теоретики плюс представители неклассической математики… — ухмыльнулся Ц.

      — Производственные травмы от карандашей? Или от мелков, которыми пишут на доске?

      — Перед тобой — неуемные романтики большой науки... Ничего более.

      — Слышал. Что-то слышал. Это и есть итоги массового производства гениев? Но не знаю, каким образом их делают из обычных людей… Методом Прокруста?

     — Именно. И Хруста! И Прохрюста…

    — И все-таки в чем там соль?

    — А соль вот в чем. Для умножения умственных способностей в мозг вставляют капсулу с особо чистой водой. Чем больше капсула — тем гениальнее становится ее обладатель. Но когда вставляют капсулу, таки разрушают участки мозга, через которые ее вводят. Если бы не новые методы, не заморозка ничего бы и не вышло. А в конце — помощь биохимика Причинникова.

       — Того, кто проводит регенерацию млекопитающих?

      — В том числе и человека. Без Причинникова — фокус бы провалился. Перед нами были бы не гении, а овощи.

 

 

..........................

.....................................

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАПАЛ

 

 

    На скате крыши Вилья заметила доску. Один ее конец был привязан. Хорошо! Заменит скамью. Можно спокойно сидеть и не опасаться, что сорвется. Но Вилья не захотела отдыхать, взяла свободный конец и стала его двигать как часовую стрелку. Так. Так. Чего-то не доставало. Что-то было не так. Наконец Вилья уперла конец доски в торчащий из кровли огромный крюк. Крюк вдруг завибрировал, внизу на чердаке что-то заходило ходуном. Хм... Откуда-то с конька крыши сорвались два кирпича и ударились в доску. Хм... Вилья дернула за привязанный к крюку провод, крюк отогнулся. Доска сорвалась. Кирпичи полетели на широкий тротуар. Бросившись ничком и схватившись за приваренный к крыше кусок лестницы, девушка глянула одним глазом на тротуар — другой глаз зажмурился сам собой от жути. Желтые кирпичи упали на тротуарную плитку и раскололись. Прохожих нигде не было. "Четыре часа утра…" — произнесла шепотом Вилья.            

 

..................

.................

 

 

 

 

 

 

 

Эпизод  Ц-3774

 

 

        Напрягся. Напрягся. Сосредоточился. По пра­­вую руку появился титан с ослиными ушами. Существо грозное, мощное, ехидное, серо-сум­рач­ное. В ширину оно узко, сантиметров семьдесят, а с высотой творилось невообразимое: фигура — не меньше трех метров, но и не выше двадцати. Морда титана — не звериная и не человечья, именно мордная, как ей и подобает, а тело оказалось почти неопре­де­ленным. Было что-то похожее на плечи, прочее недорисовано, слов­но бы соткано из дыма. Рядом с инферником М. воспринял себя увереннее. Гигант виделся не глазами, дистантно ощущался кожей и головой.

   

     по левую сторону?" И в тот же миг по левую руку вынырнул титан с мышиными уша­ми. И в остальном он — несколько другой, чем первый, но есть между ними общее, негеометрическое, бестелес­ное, будь духи и противоположностями.

 

    И понял М., теперь он защищен от любых козней, прозрел могущество свое и грядущую власть.

Напрягся. Напрягся. Сосредоточился. По пра­­вую руку появился титан с ослиными ушами. Существо грозное, мощное, ехидное, серо-сум­рач­ное. В ширину оно узко, сантиметров семьдесят, а с высотой творилось невообразимое: фигура — не меньше трех метров, но и не выше двадцати. Морда титана — не звериная и не человечья, именно мордная, как ей и подобает, а тело оказалось почти неопре­де­ленным. Было что-то похожее на плечи, прочее недорисовано, слов­но бы соткано из дыма. Рядом с инферником М. почувствовал себя увереннее. Гигант виделся не глазами, боль­ше ощущался кожей и головой.

   

     по левую сторону?" подумал М. И в тот же миг по левую руку возник титан с мышиными ушами. И в остальном он — несколько другой, чем первый, но существовало между ними общее, негеометрическое, бестелес­ное, будь они даже противоположности.

 

    И понял М., теперь он защищен от любых козней, почуял могущество свое и грядущую власть.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

*  *

 

      — В России что?

      — Ландау не так лечили и не от того. Королева зарезали.

      — А на заре карьеры графином по челюсти! У нас в чем проблема?

      — У нас вместо медицины есть известная штучка… А толку? На главный мозг Арзамаса сбросили кирпич с крыши. Был человек, стал думающий препарат.

      — Оборот!

     — Боюсь, переворот! Иероглифы на экране плохо расшифровывают. Соединят неправильно две закорючки и будет вам киже!

     — Такое киже в Сибирь не пойдет.

     — Не пойдет. Зато земной шарик лопнет, либо полетит вон отсюда кубарем, кубарем.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

/БЕЗ ПОДРАЗДЕЛА/

 

Лиловая зона. Гибель лазутчика.

 

       Нам кого работал Каштински? На какую державу? Это еще предстоит выяснить. Труп найден возле ограждений полигона за валом. Отчего умер? Никаких токсичных выбросов от аппарата, никаких вредоносных физических воздействий. Но Каштински мог подумать что. Нервное перевозбуждение. Страх. Да! Старт аппарата слишком метафизичен, слишком действует на психику. Кажущаяся ирреальность происходящего может завести ум человека куда угодно. Кому-то кажется, де жизнь прожита зря, кто-то начинает молиться, на кого-то находит истерика. Итак, Каштински наблюдал старт невооруженным взглядом. Представьте увеличенный в тысячу раз большой винтовой самолет, взлетающий вертикально как ракета. Никакой авиеточности! Именно хвостом вниз, а лобовой частью в зенит. Чудовищно. Старт происходит словно бы из подземелья, из ниоткуда. Не было ничего — и сразу перед тобой громада выше собора. А звук? Нет винтов и реактивных форсунок. Перпендикулярные микро­колебания.  Сравнить этот "вокал" не с чем. Даже с сире­нами Одиссея. Не слишком громко, но настойчиво, пронизывающе. А запах? Да, к сожалению, и запах. Многим что-то напоминает этот запах. Кому горевшую в раннем детстве пластмассу. Теперь таких пластмасс не выпускают. А кому — сотрясение мозга. Бывают при ушибе головы необычные фантомные запахи. Не только искры их глаз. Всё это называется: "Вам — взлёт". Но не тем, кто летит. Тем, кто остается. Взлёт в мир иной. Каждому когда-то внушали мысль, что подглядывать нехорошо. Оказалось, действительно не стоит такого делать. Не только Каштински был жертвой. Могу перечислить по пальцам. Кстати, у меня есть записи предсмертных возгласов Каштински из его же диктофона. Никогда не угадаете, что он орал. Он кричал "Моби Дик! Моби Дик!" Совсем ошалел шпион. Непростой был человек. Найдите из трехсот человек, хотя бы одного, сумевшего прочитать  книгу о гигантском ките от начала до конца. Тонкость нервной организации и подвела Каштински. А грубый лазутчик никогда бы не смог так близко подобраться к полигону.   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ОСТАВШИЕСЯ

 

1

 

      Старухе было сто восемь лет. Белье она не меняла несколько месяцев, последний раз мылась полтора года назад перед новым годом. Лет десять от нее не пахло ни мочой, ни потом. Зато попеременно исходили тон­чайшие, но отчетливые запахи глины, травы, пергамента, столярного клея и какой-то нераспознаваемой лекарственной настойки. Нужды справляла толь­ко ночью и всегда стоя: летом уходила далеко в рощу, а зимой использовала вместо ватерклозета сугроб вблизи узкоколейки. Главное: она пользовалась своими ногами, видела своими глазами, отказывалась от богаделен и пресекала в корне всякие попытки патронажа. Умственное помрачение на нее находило редко. В случае такой неприятности она запиралась, а когда требовалось, гнала непрошеных гостей прочь, энергично махая руками перед запертым окном с мутными тройными стеклами.  

 

     Вилья-Зоя? Что было в последний раз? Крик! Шум!

 

     — Открой! Открой! — кричала старуха.

     Обозлившаяся неизвестно на что Вилья не открывала. Заперла прапрабабку и ушла. Пришлось размуровывать окно, наглухо запечатанное полвека на­зад...............................................................

 

 

2

 

      …………………………………….

……………………………………………

 

       Взял палитру с углублениями. Каждое — с половинку куриного яйца. Стал сыпать. В правое углубление — тот самый свежесинтезированный яд. В несколько углублений — три разновидности снотворных таблеток. В два углубления — по транквилизатору. Кое-что еще. Палитра почти заполнена. Подобно художнику начал брать оттуда, отсюда… Пока хватит! Нужно сделать баррикаду у выходной двери, чтобы случайно не выскочить на улицу. Случается такое безобразие. Так. В центр комнаты — пустое ведро. Что еще? Почти всю жизнь спал голым, но сейчас — ни в коем случае не раздеваться. Мало ли что… Глядишь и через стену пройдешь… Правда, брюки между ног истлеют. Опять стал брать с палитры. Оттуда. Отсюда.

 

*      *

 

    Проснулся через четверо суток. Еще не зная через сколько! Вполне живой. Ничто не болит. Нет. Болят ягодицы. Совершенно сухое ведро лежит на боку. Из него торчит разбитая люминесцентная лампа. Рядом на полу — лопнувший ртутный термометр. Хотел чего-то добавить и реактива не хватило? Много тщательно разбитого стекла. Рядом молоток и стальная плашка, послужившая наковальней. Что? Толченое стекло ел в потудоясном сознании? Однако язык и губы, гм… в полной сохранности. А вот на ягодицах, наверное, раны от осколков. Зеркала? Вот и зеркала! Все большие и малые зеркала треснуты по диагонали. Словно кто-то провел по лекалу алмазом, а затем — варварским образом острозаточенным концом раш­­пиля… Так… Баррикада у выходной двери снесена, словно бурей, но дверь закрыта на щеколду изнутри. Удивительное отшибение памяти. Просто блаженство, если бы не общая слабость.   

 

     Дикий голод. Нет никаких продуктов. Не ожидал, что еще раз придется проснуться на этом свете. И вот — действительно настоящая пытка: лежать за четверо суток надоело и теперь ни с того ни с сего нужно тащиться в кафе и магазин…

 

     От движения трещит лоб. Походка — как у человека с пробитым мозжечком. Прохожие оглядываются. Особо хамоватые парниши хихикают и показывают пальцами. Вот кафе. Дротаверин, конечно. Потом вобрал в себя суп, пододвинул второе и третье. Осталась пустая посуда, но помниться только вкус супа. Остального — как не бывало. И было ли оно? Словно кто-то подошел сбоку и слизнул. На улице пропустил ближайший магазин. Понесло далеко через мост и узкоколейную железную дорогу. В цвет­ной туман. Видимо, испугался очередей и духоты. Там за туманами (не понял что такое) зашел в миниуниверсам, нахватал того-сего. На три дня хватит. За три дня можно прийти в себя.     

 

    Обратный путь. Но никто не смеется и не подхихикивает. Все люди куда-то исчезли. Где люди? Люди где? Ночь еще не наступила. Нет даже наглых парнишей. Что? Что такое?

...........................................

.........................................

 

 

 

 

721-й РАССКАЗЧИК

 

 

       В летающие тарелки, порталы в некие "иные миры", другие измерения не верю. Всё это чушь несусветная. Не верю и в физический мир...

 

Внимание!

Удалено Комитетом по надзору

за сохранением государственной тайны

64 слова.

 

 ...сознание — вовсе не память, а их то и дело соединяют вместе и хуже того — путают.

 

      И все-таки россказни о необычайных проникновениях в иное чем-то привлекают внимание. Чаще рассказывают о необычном, о метафизических чудесах экстраверты, не сумевшие совладать со своим внутренним миром. Боясь его, они переносят пережитое в более привычный для них, несуществующий "внешний мир". Рассказывая, они словно бы упускают нечто важное, а именно это важное не замечают все.

 

       Случалось ли нечто необычное в моей жизни? Наверняка случалось, но я привык хоронить мелочи, особенно, когда некий фокус проявлял себя один раз. Скажем, шел впереди тебя человек, затем исчез, но через какое-то время появился снова. Ну и что? Возможны тысячи вполне прозаических объяснений. "В головном мозгу — всего одна актуальная клетка", — говорю я иногда в шутку. Когда она чем-то занята, прочее она не замечает или забывает, но дабы связать одно с другим то и дело наталкивает человека на ложные мнения.

 

       Бывает, среди знакомых кварталов появляется некое необычное местечко. А через пару дней его никто не может найти... А если четко указать адрес? Иногда люди путаются в двух соснах, полдня ищут место привала с оставленными на нем рюкзаками, хотя приметы, ведущие к этому месту, остались. Однажды мы увидели высоченную ветлу. Ее верхушка изображала сделанные из веток и листьев... серп и молот. Нерукотворные! Дерево было недалеко. Пошли его осматривать. С разных сторон. Аж, сфотографировали. Вернулись назад, а поляна с рюкзаками как сквозь землю провалилась, валилась, лась... Ау! Нам и в голову не пришло искать здесь параллельные миры. Мы обозвали себя растяпами. И всё!